Ключ

После победы магический мир охватила лихорадка перемен. Все куда-то неслись, что-то перестраивали, восстанавливали, меняли. Гарри Поттер, вышедший из Мунго лишь в конце августа, с удивлением обнаружил, что не успевает за всей этой чехардой. Друзья, охваченные общей эйфорией, страстно спешили жить, любить, обустраиваться. Рон и Гермиона тихо расписались, Джинни поглаживала пока еще незаметный животик и влюбленно смотрела на Дина, держа его за руку и стараясь не встречаться с Гарри взглядом. Будто ему было до этого какое-то дело. После десятого отказа послужить свадебным генералом на очередном министерском балу, Поттера перестали звать и будто нарочно игнорировали. События последнего года, непрекращающиеся неприятности, жизнь в палатке, постоянное ожидание смерти, финальная битва – все это привело к физическому, моральному и магическому истощению. На душе было погано. Гарри смотрел на шумных, веселящихся людей и никак не мог их понять. Столько погибших. Как они могут вот так вот просто выбирать новые шторы, готовить еду, рожать детей? Он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, будто должен был сесть на поезд там, на призрачном вокзале. Остаться в прошлом, как Дамблдор и Снейп. Как Люпин и Тонкс. Как остальные. Помыкавшись еще какое-то время среди друзей, Гарри понял, что ощущает себя медленно тающим айсбергом, случайно занесенным в теплые воды южного моря. Он тихо собрал свои вещи, перевел часть денег из Гринготтс в маггловский банк и исчез из магического мира, как думал - навсегда. Состояния родителей вполне хватило на то, чтобы купить уютную квартирку в новом доме и поступить в университет. Дни текли мимо сплошной чередой, и никто не спешил его отыскать. Нет, поначалу, конечно, прилетали совы, но со временем их становилось все меньше, и к Рождеству Гарри вздохнул свободнее. В университете у него появились приятели, учиться было интересно, и вскоре он вообще почти забыл о том, что были в его жизни когда-то Волдеморт, кровавая бойня, разрушенный Хогвартс и волшебство. Настоящим чудом казалось только приближающееся Рождество. Гарри подолгу бродил по праздничным ярмаркам, наслаждаясь видом разноцветных больших шаров, полосатых карамелек, сияющих гирлянд и пестрой оберточной бумаги. Ощущение праздника не покидало его вот уже несколько дней, и теперь, спустя полгода с момента своего бегства из мира магов, он со светлой грустью вспоминал Рождество в Хогвартсе. Он не жалел о своем уходе, просто на расстоянии обычно вспоминается только хорошее. Двенадцать елей, принесенных Хагридом, Дамблдор в остроконечном колпаке, брезгливое выражение на бледном лице профессора Снейпа, Макгонагалл в красной шляпе с пером, взрывающиеся хлопушки, летящее конфетти и ожидающие после отбоя приключения. Вечера в безлюдной красно-золотой гостиной у камина, сладости и подарки. С удовольствием вдохнув морозный воздух, Гарри бесшабашно улыбнулся и толкнул дверь ближайшего магазинчика, украшенного очень скромно и вообще странно смотревшегося среди сияющих витрин кондитерских и больших супермаркетов. Неприметная дверь, тяжелая кованая ручка, омела над входом. Внутри оказалось тихо и темно. Где-то горела одна-единственная свеча, в мечущемся свете которой неясно проступали очертания старинных витрин и стеллажей. Лавочка оказалась очень странной, и Гарри буквально обожгло предчувствие чего-то волшебного, прекрасного и неожиданного. - Чем могу помочь? – проскрипел из дальнего угла старческий голос. Гарри вздрогнул, но даже и не подумал отступать. Давно забытое чувство предвкушения приключений заставляло сердце биться быстрее. - Мне нужен подарок… - начал он, стараясь говорить спокойно, - самому себе. Что-нибудь необычное. - Хм, - раздалось из угла, и по стенам небольшой каменной каморки вспыхнули факелы. – Подарок самому себе? – перед Гарри стоял высокий, абсолютно седой мужчина во фраке и белых перчатках. Несмотря на странно звучащий голос, назвать этого джентльмена стариком язык не поворачивался. Он не спеша окинул Гарри взглядом блеклых полупрозрачных глаз, будто собирался сшить ему костюм. - Интересно, - проскрипел седовласый джентльмен и склонился над пыльной витриной, расположившейся справа от входа. – Какой необычный случай, - проворчал он себе под нос. – Крайне интересный. Кто же? Кто же сегодня, в канун Большой Охоты покинет серые пределы? Ткань миров весьма тонка сейчас, только самый смелый… может… нет. Хотя… почему же… - Э-э-э, сэр? – выдавил из себя Гарри, вдруг осознав, что перед ним явно сумасшедший, а палочка осталась дома, в стакане с карандашами. – Я, пожалуй, пойду. Извините за беспокойство. Он лихорадочно обшаривал глазами витрины, странные вещи, лежавшие в них и на специальных постаментах: прикрытые тонкими вуалями старые подсвечники, завернутые в золотую парчу кинжалы, инкрустированные изумрудами кубки, старинные часы с кукушкой и странную юлу, будто сшитую из тончайшего металлического кружева. Взгляд его зацепился за интересный дверной замок с черной лакированной ручкой, длинным острым язычком и витым ключом, лежавшим рядом. Гарри вдруг вспомнил свой вечно заедающий механизм, уродовавший входную дверь, и очень обрадовался. - Сэр, - обратил он на себя внимание странного лавочника. – Я хотел бы купить этот замок. Седой джентльмен поднял на него свои жутковатые глаза. - Замок? Ах, вот этот? Что ж… он у меня уже седьмой месяц, и все никак ему не находился хозяин. Больно язвителен. И характер сложный. «Язвительный замок?!» - Но, - водянистые глаза снова обратились к Гарри, - я рад, что вы наконец пришли за ним, молодой человек. Ему у вас должно понравиться. «Кому? Замку?!» Седовласый осторожно подхватил странный механизм затянутыми в перчатки руками и бережно завернул его в кусок черного бархата. - Будьте с ним очень осторожны, молодой человек. И не вздумайте потерять ключ, он его очень любит. Да, пожалуй, что так. Любит. Гарри оторопело принял странный замок, сжал в ставшей влажной ладони довольно крупный старинный ключ и поинтересовался чуть охрипшим голосом: - Сколько я вам должен, сэр? - О, пустяки, - отмахнулся странный джентльмен. – Главное, чтобы ему у вас понравилось. А если нет – приходите еще, подберем вам кого-нибудь другого. Лавка ожидающих второго шанса открыта до самого Рождества. Гарри и не заметил, как оказался на улице. «Мистика какая-то», - только и смог подумать он, прижимая к груди увесистый сверток. Ключ удобно лежал в его руке, и Гарри отмахнулся от нелепых мыслей. До Рождества он еще успеет передумать. *** Установкой нового замка Поттер решил заняться лично: разобрал тот, что у него был, аккуратно сгреб в кучку все детали и осторожно развернул черный бархат. Странное приобретение поражало воображение. Гарри с восторгом провел по черным, чуть изогнутым лакированным ручкам, потрогал острый язычок и осторожно провел пальцами по металлической коробочке, в которой скрывался механизм. - Какой красивый, - прошептал он. – Ну-ка, попробуем. Большой узорчатый ключ вошел в металлические недра с тихим клацаньем и легко провернулся там, заставляя язычок спрятаться и снова появиться. - Прекрасно, - пробормотал Гарри себе под нос. – Не заедает. Он для верности повернул ключ еще несколько раз и принялся за дело, благо, жизнь в маггловском мире заставила многому научиться. Вскоре чудо-замок занял свое почетное место, украсив входную дверь. Закончив работу, Гарри опробовал новинку, и, к его удовольствию, дверь закрылась с тихим щелканьем и открылась легко и плавно после первого же поворота ключа. - Здорово, - обрадовался Поттер и выбросил остатки старого хлама в мусорное ведро. – Просто замечательно, - он не удержался и потрогал ручку замка, нажал на нее, наслаждаясь плавным ходом и полным отсутствием посторонних шумов – только чопорное клацанье, ласкавшее слух. Подбросив высоко в воздух ключ от этого совершенства, Поттер легко поймал его, опустил в задний карман джинсов и, посвистывая, отправился на кухню: прежде чем садиться за книги, нужно как следует подкрепиться. *** Неделя пролетела быстро: учиться Гарри нравилось, а потому тесты, знаменовавшие окончание семестра, он написал без труда. До Рождества оставалось всего десять дней, и он уже предвкушал тихий одинокий вечер в компании елки, индейки и бутылки хорошего вина, принесенного Критчером – единственным живым существом из магического мира, продолжавшим заботиться о бывшем герое, несмотря на все его странности. А странностей хватало. Гарри вдруг обнаружил, что слышит голоса. Вернее, один и тот же голос. После видений о Волдеморте это было подозрительно, и он поначалу отмахивался от этих слуховых галлюцинаций, надеясь, что это поможет сохранить рассудок. Вот и сейчас он возвращался из университета и, поднимаясь на лифте на свой этаж, сжимал в руке ключ. В другой руке у него был бумажный пакет с продуктами, и Гарри с вожделением поглядывал на длинный французский багет, у которого так и подмывало откусить кончик. Но воспитание тети Петунии давало о себе знать: «Не кусочничай!» - строго говорила она, увидев, что племянник собирается отломить изрядный кусок свежего хлеба прямо от буханки. - «Дождись обеда». И Гарри буквально изнывал от желания набить рот хрустящей корочкой, но терпел. Вставив ключ в свой новый замок, Гарри провернул его и вновь, в который уже раз услышал тихий вздох, будто приглушенный стон. Привычно проигнорировав необычный звук, он шагнул в прихожую и толкнул дверь ногой, чтобы та закрылась. Раздался довольно громкий хлопок, сопровождавшийся шипением и возгласом: «Осторожнее, идиот!», который Поттер тоже проигнорировал. Это был далеко не первый случай оскорблений со стороны входной двери. Лежа вечером без сна, Гарри думал, почему даже для своих собственных предметов интерьера он идиот, косорукий неумеха и болван? Саму дверь в неуважении, впрочем, подозревать было глупо: все было нормально, обычная деревянная дверь молчала, как ей и положено, пока… пока он не заменил замок. Не зря и лавочка, и продавец, и само приобретение показались ему странными. Все эти разговоры: «Ему должно у вас понравиться», «Он любит свой ключ», «Характер уж больно язвительный», - наводили на мысль о том, что его замок – это какой-то волшебный артефакт. Некстати вспомнился бар «Дырявый котел», который не видели магглы, говорящие портреты Хогвартса, всяческие привидения, раковины, открывающие ход в Тайную комнату, сюда же приплелся пресловутый дух Рождества, и любопытство взыграло в Гарри с новой силой. Отбросив одеяло, он отыскал свою давно лежащую без дела палочку и направился к двери, бесшумно ступая босыми ногами. Время было позднее, по полу ощутимо тянуло холодом, но что такое подобные мелочи, если прямо перед носом маячит разгадка удивительной тайны? Опустившись на пол, Гарри осторожно погладил выгнутую ручку и коснулся замочной скважины пальцем, чувствуя, как краска заливает его щеки. Эти действия почему-то показались ему интимными, какими-то очень личными, смущающими. Послышался тихий вздох, а потом и ворчание: - И чего вам не спится, Поттер? Гарри от удивления плюхнулся на задницу и приоткрыл рот. - Как всегда красноречиво, - ехидно заметил голос. – В общем, удивляться особо нечему. - Э? - Ваш отец, Поттер, хоть и был отъявленным мерзавцем, но в косноязычии его было не упрекнуть. Чего вы уставились на меня, будто никогда не видели говорящих замков? - Не... не видел, - признался Гарри, пытаясь собраться с мыслями. Оставалось надеяться, что Мунго работает и в столь поздний час. Интересно, как скоро всему миру станет известно, что герой последней магической сошел с ума? - Налицо непривычная работа мысли, - продолжил тем временем замок. Нет, не так – Замок! – Вы с этим поосторожнее, Поттер, а то еще заболеете ненароком. С непривычки. Коллапс мозговой деятельности… впрочем, вы и разницы-то не заметите. Коллапс у вас давно перешел в хроническую стадию. - Э… профессор Снейп? – очень тихо спросил Гарри, чувствуя себя идиотом. Еще бы. Он сидит ночью на холодном полу у входной двери и называет замок именем покойного профессора Зелий. Это ли не сумасшествие? - Бинго, Поттер! Не прошло и десяти лет. Впрочем, мне ли удивляться вашему скудоумию и извечной манере попадать в истории? - Чья бы корова мычала, - проворчал Гарри. – Сами-то вы как оказались моим замком? Вы умерли, я точно знаю! Я… - Вложили персты, а как же, - ехидно заметил Замок. – Видели бы вы свое лицо в тот момент, Поттер! Сколько борьбы весьма сомнительного интеллекта и ненависти! Сколько экспрессии! Как же, предатель получил по заслугам, пав от руки собственного хозяина! Стоит ли верить его воспоминаниям? Нужно ли идти на поводу у кошмара хогвартских подземелий? - Я… - также тихо отозвался Гарри, чувствуя, как многотонный груз, лежавший на его плечах, стал чуточку легче, - я поверил вам. И умер там, в Запретном лесу. И Волдеморта победил. - И чего вы ждете от меня? Памятник из чистого золота в полный рост и при жизни я вам, по понятным причинам, возвести не смогу, мое отношение к вашему геройству известно, а смелые подвиги по мне так и вовсе совершеннейшая глупость. - То-то вы сами, - начал Гарри, разобидевшись на то, что Снейп, даже будучи замком, не спешит быть хоть чуточку терпимым… собеседником, - то-то вы сами рисковали всем, изворачивались, лгали самому Волдеморту! Глупость, как же! Это вас за гадкий характер в замок превратили! Так вам и… - Спокойной ночи, Поттер, - холодно оборвал его Замок-Снейп. – Вы сегодня высказали уже достаточно «умных» мыслей, продолжите завтра. - Я, между прочим, у себя дома! – возмутился Гарри, впервые за много дней чувствуя себя живым и хоть кому-то нужным не потому, что герой, а потому, что у него ключ, например. И возможность хлопать дверью. И вообще… - Я тоже у вас дома, - согласился Замок. – Но в психоаналитики к неуравновешенным подросткам я не нанимался, мне Хогвартса с его малолетними идиотами вполне хватило. Я замок, Поттер. Хотите выйти? Пожалуйста. Нет – идите спать! - Чертов неблагодарный… - Пожалеете, Поттер, - спокойно пообещал Снейп, - проспитесь, вспомните о моих героических заслугах и пожалеете о том, что наговорите сейчас. Поэтому идите-ка выпейте умиротворяющего бальзама и ложитесь в постель. Или книжку умную почитайте. Впрочем, последнее из разряда невозможного, полагаю. - Я в университете учусь! – запальчиво выкрикнул Гарри, сам не понимая, почему ему так важно не выглядеть ничтожеством перед этим… Снейпозамком. – У меня только высшие баллы! - Данное учебное заведение заочно вызывает у меня сомнения в уровне его аккредитации, Поттер. Вы уйдете или нет? - Да ну вас к… Мерлину! – обиделся Гарри, поднимаясь с холодного пола. - Я бы с удовольствием, Поттер, - отозвался Снейп, - но пока что я ваш замок, а вы – мерлиново наказание за мои многочисленные грехи. Гарри лишь вздохнул и направился в спальню. Спорить со Снейпом, даже если он и в таком виде, было бесполезно. Особенно – если он в таком виде! *** На следующий день, проходя мимо двери, Гарри буркнул: - Доброе утро, профессор, - и направился на кухню, не дожидаясь ответа. После очередного кошмара о Волдеморте, убивающем оставшихся в живых близких, мысль о том, чтобы пожелать доброго утра Снейпозамку, перестала казаться ему признаком надвигающегося сумасшествия. Мало ли о каких чудесах он еще даже не подозревает - это не означает, что их нет. «Может, - думал Гарри, намазывая масло на горячий тост, - есть где-то на свете такое место, где сидит на высоком троне Мерлин… ну, или Бог… в общем, ОН и распределяет умерших. Кого-то на перерождение, кого-то на муки вечные (именно ими грозила в свое время Гарри тетушка), а кого-то, как Снейпа – в замки, кубки, кинжалы… что там еще было в той лавочке? Может, где-то в виде заварного чайника трудится Дамблдор? А Римус переродился картиной, на которой изображен осенний лес? Нет, - оборвал Гарри сам себя, - все они наверняка отправились дальше, ведь смерть для тренированного ума – лишь еще одно приключение. Они были слишком хорошими, чтобы стать чайником или, например, кинжалом. А вот Снейп… вполне заслужил жизнь в виде замка. Желчный человеконенавистник. Поттероненавистник даже. Несмотря на всю его храбрость. На все то, что он сделал в одиночку для победы. Несмотря на… да вообще ни на что!» Покончив с завтраком, Гарри быстро принял душ и прошлепал в спальню, оставляя в коридоре влажные следы и отряхиваясь, как собака после купания. От двери послышался странный звук, будто кто-то подавил вздох. Поттер его не слышал – он тер полотенцем непослушные волосы и, отдернув шторы, любовался выпавшим первым снегом, пушистыми шапками лежавшем на подоконнике, кустах и даже машинах. Черно-белый мир дышал обновлением и свежестью, первые прохожие, опустив покрасневшие носы в полосатые и клетчатые шарфы, спешили по своим делам, обметали мягкими щетками погребенные автомобили, и на душе у Гарри было так же мирно и чисто. Еще немного полюбовавшись отблесками гирлянд, весело мигающих в некоторых окнах, он убедился, что глаза, чувствительные после лазерной коррекции к яркому свету, не слезятся, и принялся одеваться. Натянув белье и привычные джинсы, Гарри нырнул в толстый черный свитер грубой вязки, сложил в сумку учебники и впервые за долгое время надел специальное крепление с волшебной палочкой на левое предплечье. На всякий случай. В это морозное утро мысль о возможности творить волшебство отчего-то не вызывала в нем привычного раздражения, будто в душе вскрылся большой нарыв, отболев, отмучив его, запекся свежей корочкой, которая тоже скоро отпадет, и он сможет жить дальше. Почти как прежде. Весело насвистывая, он шнуровал высокие ботинки и мысленно прикидывал, успеет ли еще перед занятиями выпить кофе с Миком – симпатичным парнем из параллельной группы. Тот давно делал ему недвусмысленные намеки, что неплохо бы сойтись ближе, узнать друг друга лучше… и вообще. Вот в это-то «вообще» все и упиралось. О том, что ему, Гарри Поттеру, совершенно не нравятся женщины, даже самые красивые, он знал лет с четырнадцати, с того самого ужасного поцелуя с Чжоу Чанг. Некоторое время еще можно было надеяться, что прекрасная китаянка оказалась не в его вкусе, но вскоре он поймал себя на том, что совершенно не видит девушку ни в Джинни, ни в Гермионе, ни вообще в ком бы то ни было. Зато ему нравится разглядывать других игроков в квиддичной раздевалке. Широкие плечи Флинта, тонкие запястья и круглый зад Малфоя, одинаковые поджарые и веснушчатые тела близнецов. Рон, впрочем, тоже не вызывал нездорового интереса. Друзья для него вообще были существами бесполыми. Окончательно смириться с тем, что он предпочитает свой пол, Гарри помог случай. Гуляя однажды по маггловскому Лондону, он заметил двух мужчин, державшихся за руки. В их внешности не было ничего, что указывало бы на их «ненормальность». Строгое кашемировое пальто и приличный серый костюм на одном, кожаная куртка и военного кроя брюки на другом. Они шли, соприкасаясь плечами, а потом старший, тот, что в пальто, взял своего… партнера за руку. Они свернули в неприметный переулочек и вошли в странное заведение, носившее название «У крошки Джо». Идти за ними Гарри не решился, но место запомнил. Его тянуло туда, как магнитом, но было неловко. И немного страшно. И вот однажды субботним вечером, совершенно измучившись от тоски и одиночества, Гарри Поттер стоял перед зеркалом, критически оглядывая себя с головы до ног. - Ну, герой я или кто? Неужели бар для геев страшнее похода в Запретный лес? Умереть я не боялся, а познакомиться с кем-то, чтобы хоть пару часов не быть одиноким – страшно? Соберись, Гарри. Если ничего не выйдет, мы просто об этом забудем. Как обо всем остальном. Просто выкинем из памяти и все. В баре оказалось уютно, не было никаких разрисованных полубарышень-полуюношей, и вскоре Гарри уже вовсю болтал с симпатичным блондином, назвавшимся Сэмом. Позже они поехали к нему, и новый знакомый очень аккуратно ввел его во взрослую жизнь. Быть сверху Гарри очень понравилось, но когда Сэм предложил поменяться, что-то внутри него противно сжалось. Его случайный любовник лишь рассмеялся, признав Гарри активом. Они встречались еще несколько раз, но вскоре им обоим это наскучило. С тех пор Гарри иногда заглядывал в этот бар и почти никогда не уходил один. Ничего не значащие отношения, вымышленные имена, лица, которые затрудняешься вспомнить на следующий день. А потом на перемене к нему подошел Мик, удивительно похожий на Малфоя, такой же тонкий и манерный, только волосы у него были темными, а глаза – ярко-голубыми. Гарри он нравился. Не так чтобы очень, он вообще не питал приязни к избалованным и изнеженным созданиям, но при отсутствии других вариантов… - Уснули, Поттер? – ехидно осведомился Замок низким голосом профессора Снейпа. – Опоздаете на занятия и лишите преподавателей возможности лишний раз насладиться вашей гениальностью. Гарри весело фыркнул, поправил шарф и достал ключ. - И что бы я делал без ваших ценных советов, профессор? - Упаси Мерлин вам что-то советовать, Поттер, - отозвался Замок. – Вы все равно все переиначите, вывернете наизнанку, а потом запальчиво обвините меня во всех смертных грехах. Гарри усмехнулся и вставил в замок ключ. В ответ послышался едва слышный стон, а потом и раздраженное шипение: - Не смейте хлопать дверью! - Я постараюсь, - покладисто пообещал Гарри и погладил выгнутую ручку. – До вечера. Ответом ему было лишь неразборчивое бормотание. Что-то о наглых мальчишках, удивительно похожих на своих отцов, любивших поиздеваться. *** Мик оказался страшным занудой, жеманником и сплетником. Гарри устал от него уже через пятнадцать минут, но избавиться от навязчивого внимания оказалось не так-то просто. Наконец, прозвучал колокол, предупреждающий о том, что занятия начнутся через пять минут, и Поттер поспешно ретировался от слишком навязчивого знакомого, пытавшегося поцеловать его на прощание. Пока что в щеку. При мысли о том, как тяжело будет отвязаться от Мика, если между ними произойдет что-то посерьезнее пятнадцатиминутной болтовни, он в ужасе содрогнулся и решил не связываться с этим типом. Сам не зная зачем, он достал узорчатый ключ от Снейпозамка и обвел кончиками пальцев каждый завиток резьбы, размышляя о том, что теперь-то уж ему есть с кем поговорить. С кем-то, кто не будет поддакивать ему после каждой высказанной вслух глупости, как это делал Мик, не будет восторгаться его мнимыми достоинствами, как в свое время Джинни, и – главное – Снейп всегда найдет нужные слова, чтобы поставить на место части рушащегося мира. Ведь он тоже волшебник… вернее – был им. Он прошел войну и даже погиб, защищая других. Защищая мир. «Ну вы и загнули, Поттер», - сам себе возразил Гарри и усмехнулся. Жизнь налаживалась. Возвращаясь вечером домой, он по обыкновению нес пакет с продуктами, да еще на ходу умудрялся просматривать лекции к завтрашнему тесту, те, что не успел пробежать глазами в метро. Про Снейпа он совершенно забыл, поэтому, не отрывая глаз от тетради, лежавшей поверх большого пучка зелени, высовывающегося из пакета, пальцами свободной руки принялся нащупывать замочную скважину. Увлекшись описанием строения двигателя внутреннего сгорания, Гарри все водил и водил пальцем по отверстию в замке, и процесс попадания ключом затянулся. Очнулся он от тихого жалобного стона, от неожиданности чуть не уронил пакет и обнаружил, что бессознательно оглаживает замочную скважину, то засовывая в нее ключ, то вытаскивая его из металлических недр почти полностью. - Простите, профессор, - пробормотал Гарри, покраснев до корней волос, только осознав, что и куда, а главное - кому он засовывает. – Потерпите пару секунд. Ключ вошел до конца, Замок застонал мучительно и сладко, Гарри поспешно провернул орудие пытки, вырвав из волшебного механизма еще один умопомрачительный стон, и, аккуратно надавив на ручку, открыл наконец дверь. Ключ он вынимал очень осторожно, будто боясь повредить что-то в чувствительном нутре, и услышал разочарованный, долгий вздох. - Простите, профессор, - Гарри опустился на колени и внимательно осмотрел Замок. – Вам больно? Обещаю, впредь я буду внимательнее! - Вы безнадежный идиот, Поттер, - устало и как-то обреченно констатировал Снейп. – Закрывайте уже дверь и идите, куда шли. - Но… - попытался выяснить причину недовольства Гарри. - Вон! – рявкнул Снейп в своей лучшей манере, и Поттер спешно закрыл дверь, не удержавшись напоследок от того, чтобы погладить острый язычок и ручку. *** Перепалки с упрямым Замком, его постоянные жалобы на сквозняки, слишком резкое дерганье за ручку, хлопанье дверью, на тупоголовость хозяина, добавляли в скучную жизнь Гарри остроты и стали настолько привычными, что приходя домой, он иногда устраивался на коврике у двери и рассказывал желчному Снейпозамку, как у него прошел день. Тот ворчал, награждал довольно меткими характеристиками всех и вся, ругал пустоголового гриффиндорца за то, что тот сидит на холодном полу, и всячески выражал свое недовольство. Гарри пытался выспросить, как именно тот себя ощущает, чем видит и что чувствует, когда кто-то берется за ручку или вставляет в него ключ. В ответ Снейп брызгал ядом, советовал не лезть не в свое дело и лучше подумать об ужине или занятиях. Поттер пожимал плечами и в следующий раз специально долго возился с ключом, заставляя Замок хрипло ругаться и задушенно стонать. Что к чему, Гарри догадался довольно быстро, но вслух этого не признавал. Снейпу нравилось, когда в него вставляли ключ, когда долго скользили им внутри в поисках нужной глубины, медленно проворачивали туда-сюда, будто забыв, в какую сторону нужно вращать его, чтобы открыть или, наоборот, закрыть дверь. Он любил, когда на ручку нажимали плавно и осторожно, когда оглаживали замочную скважину и дотрагивались до язычка. Снейпозамку нравилось, но он молчал. Из вредности, скорее всего. Или из-за боязни быть осмеянным, опасаясь издевательств со стороны сына Джеймса. Гарри же было не до издевательств. У него дрожали руки, когда он еще в лифте доставал из кармана горячий витой ключ, предвкушая процесс открывания двери. И Замок его еще ни разу не разочаровал. Однажды вечером, в самый канун Рождества, к Гарри в гости напросился тот самый Мик, под предлогом того, что у него нет полного конспекта по общему для них предмету. А так как после рождественских каникул ему эту дисциплину пересдавать, то не был бы Гарри так любезен… Поттер, конечно, не хотел быть любезен с Миком, но тот смотрел жалостливыми глазами, напомнил о кануне Рождества, и он сдался. Еще в лифте, отстранившись от слишком близко стоящего однокурсника, Гарри по привычке достал ключ. Он надеялся, что Мик тоже не услышит профессора, как не слышали соседи, уже переставшие удивляться его разговорам со входной дверью. Сердобольная женщина из квартиры напротив каждый раз делала скорбное лицо, услышав его «до вечера, профессор». Видимо, репутация забавного, но тихого сумасшедшего прочно закрепилась за ним. Ну да Гарри было к такому не привыкать. - Привели дружка, Поттер? – осведомился Снейп, с тихим стоном принимая ключ. – Потрудитесь объяснить ему, что я не люблю, когда меня лапают посторонние. - Вы вообще не любите, когда вас лапают, - по привычке отозвался Гарри и тут же прикусил язык. - Кто это не любит? – промурлыкал Мик за его спиной и прильнул всем телом. – Я вот очень люблю… Гарри. - Ну и дружок у тебя, Поттер, - язвительно прокомментировал Снейп. – Гляди, прослывешь среди соседей не просто сумасшедшим, а сумасшедшим геем. Полицию вызовут. - В маггловском мире проще относятся к однополым отношениям, - в тон ему недовольно ответил Гарри, будучи не в силах смолчать. - Я не знаю, что это за мир такой, - отозвался Мик, обнимая его за плечи, - но я совершенно точно не против… - Он не против, Поттер, - продолжал язвить Снейп, пока Гарри осторожно закрывал дверь. – Не упусти свой шанс. - Я даже не рассматриваю его как шанс, мы за конспектом пришли, - попытался внести ясность Гарри. - Гриффиндор, Поттер, это неизлечимая болезнь, - прозвучало в ответ. – Или ты конспект в штанах прячешь? - Мик, прекрати! – Гарри, наконец, вывернулся из цепких объятий и развернулся к гостю лицом. – Тебе конспект нужен? Ну так подожди, я принесу. - Что, даже чаю не предложишь? – ехидно осведомился Снейп. – Вот оно, хваленое гостеприимство Поттеров. - Молчали бы уж, - отозвался Гарри, разуваясь. - Я и молчу, - надулся Мик. – Ты что, даже чаю не предложишь? - Еще один, - проворчал Поттер, скидывая ботинки и убирая их в шкаф. И тут Мик отвесил ему шлепок по заднице. Гарри показалось, что от двери послышалось недовольное шипение. Он медленно разогнулся и коротко взглянул на гостя. - Не припоминаю, чтобы позволял тебе трогать мою задницу, Мик, - очень холодно процедил он. - Я тебе свою тоже не позволял, - встрял Снейп. – Но будто тебя это волнует. - С тобой мы позже разберемся, - пообещал ему Гарри. – Жди здесь, - бросил он недовольному Мику и скрылся в комнате, которую привык считать кабинетом. Гость раздраженно дернул с шеи шарф и оперся спиной о входную дверь. Ручка замка больно уперлась ему в поясницу. - Да что ж такое! – нервно выкрикнул несостоявшийся любовник и дернул проклятую помеху вниз. – Что за день сегодня такой?! Чертова ручка! Чертов Поттер! - Ты что делаешь?! – взревел Гарри, увидев, как Мик остервенело дергает Снейпа, с которым сам он обращается очень бережно. – Прекрати! Он оттолкнул ошарашенного Мика от двери и нежно погладил замок. - Он не любит такого отношения. Вот конспект, - он кинул однокурснику тетрадь. – Убирайся. Веселого Рождества. - Ты чокнутый, - тихо отметил Мик, но руки от двери убрал. – Совсем-совсем чокнутый. - Тоже мне новость, - проворчал Гарри, поглаживая Снейпозамок и прислушиваясь к его раздраженному шипению. – Иди отсюда, не связывайся со мной. Мик оставил тетрадь на тумбочке и опасливо, бочком протиснулся мимо Гарри в приоткрытую дверь, забыв даже попрощаться. - Прости, - Гарри погладил Замок и осторожно закрыл дверь. – Тебе очень больно? Снейп раздраженно фыркнул: - Ты выгнал молодого красавчика, который буквально из штанов выпрыгивал, чтобы забраться к тебе в постель, только потому, что он слишком резко дернул за ручку замка входной двери? И еще извиняешься? Ты точно… того, Поттер. - Я задал вопрос, - спокойно отозвался Гарри, опускаясь на колени и внимательно оглядывая его. – С красавчиками я как-нибудь сам разберусь. - Да все со мной в порядке, - странным голосом отозвался Снейп. – У тебя что, дел других нет? - Какие у меня могут быть дела? Экзамены я сдал, елку нарядил, продукты купил, - отчитывался Гарри, аккуратно надавливая на ручку и медленно отпуская ее, дабы убедиться, что нигде ничего не хрустит и не заедает. Потом достал ключ и несколько раз закрыл и открыл замок. Снейп сдавленно застонал, а Гарри хмыкнул. Неожиданно у него появилась хорошая идея. Он поднялся и снова принялся одеваться. - Ты куда? – слабым голосом поинтересовался Снейп. – Ночь на дворе. - За подарками, - отозвался Гарри. - Любовника ты выгнал, - съязвил Снейп, - друзей у тебя нет… - У меня есть ты, и этого вполне достаточно. Не скучай, я скоро. С этими словами он аккуратно закрыл дверь и вызвал лифт. Да, идея однозначно была хороша. *** Уже через час и сорок минут Гарри осторожно демонтировал свой драгоценный Замок, не обращая внимания на его едкие реплики и проклятия, и заменил его новеньким, совершенно обычным маггловским устройством, не таким нежным и капризным, не умеющим разговаривать, но зато теперь Поттер был совершенно спокоен: оставшуюся снаружи ручку нового замка если кто и дернет ненароком, то сам механизм, спроектированный лишенными сантиментов магглами, воспримет это как должное. Оставлять же интимные места самого Снейпа без присмотра в холодном продуваемом подъезде Гарри больше не собирался. На эти самые места у него были свои планы. Еще через полчаса капризный Снейпозамок был врезан в дверь спальни. Эта комната, как известно, является у всех нормальных людей личной территорией, куда посторонним вход запрещен. А значит, даже редкие гости не смогут потрогать Замок за чувствительные, прихотливо изогнутые ручки. И уж никто кроме самого Гарри не станет совать в него ключ. - Поттер, - обреченно произнес Снейп, когда установка была завершена, а срабатывание механизма несколько раз придирчиво испытано, - ты все-таки невероятный идиот. Редкий вид, смею заметить. Гарри, сидящий на диванной подушке под дверью, отозвался: - Когда я увидел, как этот недоумок дергает тебя, я едва круциатусами не начал швыряться, чуть зубы ему не выбил. - Какая трогательная забота, - съязвил Снейп. – Особенно если учесть, что замки для того и предназначены, чтобы их дергали за ручки. - Ты не просто замок, - возразил Гарри. – Ты самый порнографично стонущий замок на свете, и совать в тебя ключ имею право только я. - Совать свой ключ, Поттер? – вкрадчиво переспросил Снейп. – Что за грязные мыслишки забрели в твою голову? Забыл, каким я был? Забыл, как ты скрипел зубами на моих отработках, безуспешно пытаясь сдержать резкие слова, чтобы не лишить свой факультет еще нескольких десятков баллов? - Отчего же, помню, - Гарри прислонился спиной к закрытой двери и прикрыл глаза. – И мантию твою развевающуюся, и привычку бесшумно подкрадываться, и злой язык, и склочный характер. - Ты волосы, фетиш всех учеников в возрасте от одиннадцати и до семнадцати, забыл упомянуть. Как там? Сальноволосый убл… - Замолчи, ради бога, - поморщился Гарри. – Мы были идиотами. Можно подумать, ты в школе… - Я в школе учился, Поттер, в отличие… - От меня и моего папаши, да? Вы становитесь предсказуемым, профессор. Теряете хватку? - Какая хватка может быть у замка, Поттер? Ни врагов, ни недругов, ни удовольствий. - Ну, насчет последнего я бы поспорил, - хмыкнул Гарри и достал из кармана ключ. – Вы так эротично стонете, когда я открываю дверь, что я с трудом подавляю в себе желание заняться самоудовлетворением прямо в коридоре. - Лучше уж в подъезде, - хрипловато предложил Снейп. – Зачем лишать соседей удовольствия? - Но теперь-то мы в спальне, - задумчиво произнес Гарри. – Вас никто кроме меня не слышит, следовательно, рассказать вы никому о моих… пристрастиях не сможете, а к вашим нападкам я за столько лет уже привык. Отличная идея, я считаю! - Поттер, вы же это несерьезно? - Я серьезен как никогда, мой профессор-замок. Звучит почти как царевна-лягушка. Хм… Значит, так, - Гарри поднялся с подушки и снова сунул ключ в задний карман, - сейчас я быстро приготовлю чего-нибудь перекусить, открою бутылку вина, приму душ и буду закрывать вас и открывать, пока хватит сил. И знаете что, профессор Снейп? В этой ситуации меня особенно радует тот факт, что вы совершенно не сможете помешать мне наслаждаться вашими низкими, чувственными стонами и дро… заниматься при этом самоудовлетворением. - Поттер! - Уже восемнадцать лет как Поттер. Ждите меня, - с этими словами он огладил замочную скважину, легонько надавил на язычок, заставляя его спрятаться и снова показаться, и удалился на кухню под аккомпанемент проклятий и витиеватой ругани возмущенного Снейпа. *** Вернулся он через полчаса, с влажными волосами и открытой бутылкой Бордо. Сел на ту же подушку, налил вина в призванный бокал и с удовольствием погладил ключ от своего Замка. - Вы готовы, профессор? – ухмыльнулся он. – Я готов как никогда, - Гарри ослабил завязки на своих домашних брюках и чуть приспустил их, чтобы Снейп смог насладиться видом его возбужденного члена. - Вы извращенец, Поттер, - обреченно констатировал тот, но в этой фразе Гарри безошибочно уловил ту чувственную хрипотцу, которая всегда присутствовала в голосе Замка сразу после того, как в его скважине побывал ключ. - Я – да, - легко согласился Гарри. – Я собираюсь дрочить на замок, говорящий голосом профессора Снейпа. Более того, - он слизнул с губ рубиновую влагу и легко коснулся тонким стеклом бокала выгнутой ручки, - если бы вы были в своем собственном теле, я бы делал то же самое. - Поттер… - Да, - Гарри мечтательно зажмурился и чувственно облизал ключ. – Я бы сцеловывал с ваших презрительно кривящихся губ самые грубые ругательства, вылизывал вашу длинную шею, пощипывал соски. - Поттер! - Угум… потом я бы ласкал вас ТАМ. Долго и терпеливо, наслаждаясь каждым дюймом вкусной горячей плоти. Кста-а-ати, а это правда, что длина носа прямо пропорциональна… - Поттер? - М? - Будь так добр, заткнись. - Хорошо, - Гарри нагло подмигнул Замку и придвинулся ближе. – Я буду делать это молча. Он медленно вставил ключ и немного провернул. Ровно настолько, чтобы язычок замка немного втянулся, а потом вытащил его и снова вставил, наслаждаясь хриплыми, низкими стонами. Несколько раз медленно открыл и закрыл Замок и опять вынул из него ключ. Стоны становились все глуше и отчаянней, Гарри, позабыв о вине, отбросил в сторону подушку и вплотную придвинулся к двери, почти касаясь губами многострадального Замка, поглаживая ручку и обводя кончиками пальцев по контуру замочную скважину. Ключ двигался все быстрее, запирая и отпирая дверь, стоны превратились в хрипение, а потом из Замка посыпались искры и повалил дым, заставив Гарри отшатнуться. Дверь ощутимо тряхнуло, раздался оглушительный треск, и прямо перед Гарри, весь покрытый мелкими щепками и обломками, возник голый, изрядно помолодевший профессор Снейп, задыхающийся, потный, с алыми пятнами румянца, пламенеющими на щеках и худой, тяжело вздымающейся груди. - Офигеть, - емко высказал Поттер их общую мысль и призвал с кровати большое шелковое покрывало. - Поттер! - прорычал Снейп, вытряхивая из волос щепки и натягивая покрывало до самого подбородка. – У вас хоть что-нибудь бывает как у людей? - Странный вопрос от человека, умершего и переродившегося замком, - резонно возразил Гарри, с интересом разглядывая стремительно скрывающееся под голубой тканью худое жилистое тело. – Где ванная, думаю, найдете, - он поднялся, отряхнулся от обломков, бывших когда-то дверью в спальню, после чего вытащил из шкафа футболку и такие же хлопковые штаны, что были на нем самом, и протянул все это Снейпу. – Пойду сварю кофе. Через полчаса они уже сидели на небольшой кухне. Гарри исподтишка разглядывал своего босого визави, выглядевшего довольно сексуально: футболка была ему коротковата, а потому едва доходила до пояса штанов, при каждом движении обнажая плоский белый живот, на котором четко проступала дорожка из черных волосков, убегавшая ниже, под пояс, оставляя изрядный простор и так не в меру богатому воображению. Снейп цедил кофе мелкими глотками и лениво жевал бутерброд. На его бледном лице было написано совершеннейшее довольство собой и жизнью. - Что делать будем? – наконец нарушил затянувшееся молчание Гарри, доливая себе густого крепкого напитка из кофейника. Снейп медленно пожал плечами, глядя куда-то сквозь него, и продолжил жевать. - А вы не… того? Снейп изогнул тонкую бровь удивительно знакомым движением, и Поттер невольно ухмыльнулся. - Не станете снова замком? - Не думаю. Условие было выполнено. - Условие? – с интересом спросил Гарри. – Какое еще условие? - Как в сказках, Поттер. Прекрасная принцесса, которую не отпугнет мерзкий характер заколдованного чудовища, возникшая взаимная приязнь, несмотря ни на что и вопреки всему, и, что было в моем случае совершенно невозможно – подтверждение серьезности намерений. - Какое подтверждение? - Половой акт, Поттер. Высшим силам и в голову (если у них есть голова, конечно) прийти не могло, что кто-то умудрится заняться сексом с замком. Это наказание должно было длиться вечно. Но они явно не знакомы с вами и вашей манерой играючи опровергать все законы магии и логики. Гарри сделал еще глоток кофе, чуть помолчал, а потом спросил: - А разве потом прекрасная принцесса не должна выйти замуж за спасенное чудовище? Ну, или хотя бы заняться с ним… хм... чем-нибудь интересным? Прямо в темной драконьей пещере, на обломках… - Двери, - подсказал Снейп, и в глазах его Гарри почудились веселые искорки, - выбитой чугунным лбом прекрасной принцессы, которую не в силах остановить даже отборный отряд авроров. - Я ушел из магического мира, - отмахнулся Гарри. – Так что там с… наградой принцессе? - Связь все равно нужно будет подтвердить… хотя бы один раз. Потом я вас не… - Ну уж нет, - Поттер поднялся и быстро пересек разделявшее их расстояние. – Кое-что по-прежнему у меня, - он разжал ладонь и показал тот самый ключ, который вот уже несколько недель не ассоциировался у него ни с чем приличным, - и я никому его не отдам. И тебя тоже. Захочешь – уйдешь сам. Снейп без улыбки посмотрел на него, а потом заставил сжать руку в кулак. - Это ваше, Поттер. Не я вам это дал, не мне и отнимать. - Что-то я все не то говорю, - очень тихо ответил Гарри. – Я вообще не силен в дипломатии, - Снейп хмыкнул, но не отстранился, когда чуткие пальцы коснулись его волос. – Сейчас ты подумаешь, что я пользуюсь своим положением, и будешь тысячу раз прав. Но… я… мне, понимаешь… - Понимаю, - спокойно сказал Снейп. – Иначе быть бы мне замком еще очень долго. - А это правда, что принцесса сама должна поцеловать чудовище, чтобы проклятие окончательно разрушилось? - Ну, почему же, мистер Поттер, кто кого целует, в сущности, не так и важно. Гарри смущенно улыбнулся и наклонился к тонким, чуть изогнутым губам. - Не поздновато ли смущаться, Поттер? Не вы ли в течение последних нескольких недель только и делали, что засовывали в меня ключ и, ничтоже сумняшеся, ворочали им внутри, заставляя свой замок - замок, Поттер! – издавать совершенно неприличные звуки? - Это же был ты, - ответил Гарри, почти касаясь его губ. – Ты так сладко стонал, что мне ночами снилось, как я, лаская тебя, слышу эти стоны наяву. Что ты живой и теплый, вот как сейчас, - он провел рукой по худому плечу, - что ты со мной. - Таких реальных галлюцинаций не может быть даже у тебя, Поттер, - усмехнулся Снейп и сжал его ягодицы ладонями. Гарри застонал и впился в кривящиеся губы, снова запуская руки в темные влажные волосы. - Хочу тебя, - прошептал он через минуту, покрывая поцелуями высокие скулы и выдающийся нос. - Какое счастье, - не удержался от сарказма Снейп, продолжая, впрочем, тискать геройские ягодицы, - не придется варить афродизиак. - Какой дизиак? До спальни бы дойти, - выдохнул Поттер, снова находя его тонкие губы своими. В спальню они ввалились, целуясь. Футболки остались где-то в коридоре, кажется, одна даже украсила подставку для зонтиков. Острые щепки кололи босые ноги, но разгоряченным ласками любовникам это показалось несущественной мелочью. - Экскуро, - успел произнести Гарри, взмахнув палочкой, прежде чем оказался прижатым к постели довольно тяжелым, хоть и худым телом бывшего профессора, выглядевшего сейчас максимум лет на тридцать. - Не извивайся так, Поттер, - посоветовал Снейп и лизнул его сосок. Гарри застонал, выкрутился, оказываясь сверху, оседлал худые бедра и снова впился в так полюбившиеся губы. - По-моему, - задыхаясь, выговорил он, - ключ тут я. - Не рановато ли ты о себе возомнил Мерлин знает что? – ехидно поинтересовался Снейп, не пытаясь, впрочем, вырваться. - Ну, справлялся же как-то раньше с тобой-замком? - Жду с нетерпением, - угольно-черная бровь изогнулась, выражая, видимо, сомнения в способностях слишком молодого и нетерпеливого любовника. – Что ты там мне обещал? Вылизывать… - Я интересовался, зависит ли длина члена от размера носа, - Поттеру хватило совести покраснеть под пристальным взглядом темных глаз. - А, трепаться, когда тебе толком ответить не могут - легче? - Когда на тебя не смотрят так, как будто… - Будто что, Поттер? - Будто… ты надо мной издеваешься. - Еще даже и не начинал, - усмехнулся Снейп. - У тебя язык, что ли, отсохнет, если ты меня по имени назовешь? - Можно проверить, Пот… Га-а-р-р-ри. Гарри просиял и принялся покрывать поцелуями каждый дюйм длинной бледной шеи, худой груди, впалого живота, проследил языком ту самую дорожку из темных волосков, убегающую под пояс штанов. Не дав себе опомниться, он потянул вниз мягкую ткань и уже через мгновение прижался щекой к восхитительно твердому члену. - Народная мудрость о носах на этот раз себя оправдала, - восхищенно выдохнул Гарри и лизнул блестящую головку. - Польщен, - ответил на это Северус. – Да ты продолжай, продолжай… не, ох… не стесняйся. Гарри обвел языком чувствительный участочек и вобрал в рот сколько смог. Снейп издал знакомый хриплый стон, так часто снившийся Гарри в неприличных снах, окончательно заставляя его потерять голову. Он ласкал губами и языком горячую плоть, вбирал в рот поджавшиеся яички, оглаживал подрагивающими от нетерпения руками бледные бедра. Вскоре остатки одежды полетели куда-то в угол, и Гарри набросился на своего любовника голодным зверем. Мял и тискал его ягодицы, вылизывал шею, перебирал волосы, целовал яростно и жадно, не осмеливаясь просить о большем. - Хочу, хочу тебя… - шептал горячо, - мой… Северус вскоре вывернулся из-под него и лег на живот, призывно приподняв бедра. Гарри задохнулся от накатившего острого возбуждения и пережал у основания член, чтобы не испортить себе долгожданное удовольствие. Проведя рукой по длинной спине, он огладил небольшие ягодицы, осторожно проник между ними пальцами и снова застонал, прикоснувшись к желанному входу. Устроившись между длинными ногами, он развел половинки в стороны и лизнул между ними, уговаривая себя подождать еще немного, ведь он с Северусом, а не с безликим мальчиком из клуба. Подняв бедра еще выше, Северус медленно ласкал себя, пока Гарри, урча от желания, чувственно вылизывал его яички, нежную кожу за ними и сам вход. - Ммм… - простонал Снейп, - хватит уже меня слюнявить. Ты хоть знаешь, что к чему? - Знаю, - севшим голосом отозвался Гарри и призвал лубрикант, - но ты меня направь, хочу, чтобы тебе было приятно… - О, не переживай, склонностей к мазохизму, равно как и к альтруизму, я в себе не замечал. Гарри улыбнулся, поцеловал обе ямочки на пояснице и окунул пальцы в теплое масло, нанес его на свой член, капнул несколько капель на расслабленный анус, помассировал его пальцами, чуть проникая вглубь, и, подчинившись требовательному стону, осторожно толкнулся внутрь, молясь Мерлину, чтобы не опозориться, не разочаровать Северуса, продержаться как можно дольше. Хотя задача была невыполнимой: горячая, узкая задница стиснула его член так плотно, что было почти больно и вместе с тем – сладко до дрожи, до плотно поджавшихся пальцев на ногах. - Северус… - простонал он, - Мерлин, Северус… Снейп перевел дух и немного подался навстречу, чуть покачиваясь, осторожно насаживаясь на член. - У меня от тебя мурашки, - выдохнул Гарри, жадно наблюдая, как его напряженная до предела плоть исчезает в тесной и жаркой глубине. Руки поглаживали худые бока и ягодицы Северуса, будто утешая его, извиняясь за боль и неудобства. – И руки дрожат… Застонав, он легко потянул любовника на себя, входя до конца, замер на несколько долгих мгновений, а потом начал двигаться, сначала медленно, а потом все быстрее. Гарри хотелось кричать на весь мир о том, как ему хорошо, но из горла вылетали только стоны и хрипы. Северус поднялся на колени и жадно подавался навстречу, разделяя с ним удовольствие, приближая тот сладостный миг, когда весь мир перестанет существовать, и останутся только они двое, слитые воедино, разгоряченные, опустошенные, полностью принадлежащие друг другу. Удовольствие было ослепительным. Гарри давно хотел этого, а потому только и смог, что стиснуть любовника в крепких объятиях, покрывая благодарными поцелуями острые лопатки и угловатые плечи. Северус обессилено лежал на животе, в мокром пятне собственного семени, придавленный сверху Поттером, и всем своим существом ощущал: он жив, чудеса бывают - невольно начнешь верить в волшебство Рождества. Или Великой Охоты. *** За окном кружился снег, Гарри тихо сопел под боком, крепко оплетая свой неожиданно обретенный смысл жизни руками и ногами, а Северус поглаживал его по спине и думал о том, что юные принцессы заслуживают кого-то получше безродных чудовищ без имени и гроша в кармане, но раз Мерлин совершил сразу столько чудес: подарил ему второй шанс и Гарри, то уж он-то, не скованный долгом и страшными обязательствами, постарается сделать все, чтобы подарки эти не пропали даром. Хватит упиваться виной и прошлым, бесконечно биться головой о ледяную стену собственных промахов и ошибок, пора жить дальше. Елка, любовно наряженная Гарри еще три дня назад, весело подмигнула ему цветными огоньками. Где-то в ледяном небе, над пышными снежными облаками неслись прекрасные всадники и всадницы, а в другом измерении тихо улыбался в бороду Мерлин. Все шло так, как и было предначертано.