английский чай

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Кэрролл Льюис «Алиса в Стране чудес»

Пэйринг или персонажи:
Чешир/Белый кролик
Рейтинг:
NC-17
Предупреждения:
BDSM
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Куда же так спешил кролик?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
19 марта 2011, 11:07
Настенные часы, уровняв все свои стрелки, пробили ровно семь часов. Семь часов вечера. В лиловой комнате оживлённо текла жизнь. Чашки игриво переглядывались расписанными тонким золотым узором глазами, то и дело норовя окрасить льняную скатерть в цвет чая, который спорил с вареньем об ипотеке на гнезда, столовые приборы чуть блестели серебром, перекликаясь с многоголосьем сахарницы и молочника, которые обсуждали, будут ли они праздновать свадьбу на серванте, или всё же на столе, старый комод тихо поскрипывал в такт с паркетом, половицы которого, поссорившись с ковром, истыкивали его своими щепками, изящная ваза с пионами размеренно хлопала лепестками цветов и томно улыбалась стеблями бахроме настольной лампы.
Кролик ломано дёрнул пальцами, теребя цепочку часов.
-ммм... Ну-с. Любезный, где же ваш обещанный английский чай? А то я так спешу, так спешу.
-Будет вам, ушшшастый... будет... обождите чуть.
Чешир лениво мурлыкнул, наклонившись к самому кончику белоснежного уха.
-Но, но позвольте! Вы говорили то же, час, пять минут и двадцать секунд назад! Я же так спешу!
-Двадцать две.
Белый колик резко смял в аристократично длинных пальцах кружевную салфетку.
-Что, двадцать две? Я очень спешу!
-Двадцать две секунды прошло до сорока трёх секунд, в которых я говорю сейчас. Вы говорили на две секунды дольше...
Кот, облизав тыльную сторону ладони, чуть задерживая язык на коже, принялся утирать рукой свои скулы
-Как же вы дотошны! Как же я спешу.
-Каламбурами говорите, пирожками не корми, дай тихонько загадки пошептать...ах...кролик, кролик, вы так интересны.
-Чем же? Тем, что я так спешу? Кстати, я ужасно спешу.
-Отнюдь. Вы любопытны от кончиков ушек до носов туфель. От самых пушистых кончиков, до самых лаковых штиблет.
Кролик, смутившись, уставился на измятый кусок ткани на столе.
-Я так спешу... — только и смог выдавить из себя он.
-Как же?
-Ужасно сильно! Обождите, любезный, вам и впрямь так интересно?
-Конечно же, вы мне так интересны, стало быть, и ваши слова, и дела, и штиблеты, и конфеты — чешир расплылся в улыбке, чуть растягивая щёки — мне тоже так же интересны. Ну же, расскажите.
-Я очень сильно спешу. Всегда, с первых строк своей жизни, я спешу. В первые тридцать дней своей жизни я ужасно спешил увидеть все, потом я ещё сильнее спешил узнать все, а буквально вчера я начал спешь сильнее, чем когда— либо, это привело к отдышке, учащению пульса, и к катастрофе, к тому, Что я забыл, куда же я спешу!!!
-Как это интересно!!! Это ужасно интересно!!! — чешир распахнул огромные лиловые глаза, обрамленные ресницами в тон.
-неужто! но... но где же чай? где же ваш обещанный английский чай?
-Полно вам ушастый, будет чай, будет.
Чеширский потянулся, выгибая спину, изгибаясь рёбрами к люстре, и застыл.
-Любезный? Любезный, что же с вами? — кролик вновь занервничал, редко переводя взгляд на остолбеневшего кота.
В ответ чеширский кот лишь блаженно улыбнулся, закрывая глаза.
-Любезный?
Кролик принялся трясти друга за худые плечи,обтянутые белой рубашкой, под лаковыми лиловыми подтяжками. Тело кота лишь тихо колыхалось в такт. Ушастый удивленно смотрел на застывшего кота. В голову, обрамлённую двумя ушами, лезли беспорядочные мысли, которые покрывали белоснежные щёки алым румянцем. Уже не раз в промежутках между ужасной спешкой с одной встречи на другую, он представлял себе чуть лиловую кожу, чуть раскрытые розовые губы, чуть приподнятые сиреневые уши, в минимуме одежды, но как раз, когда фантазии доводили кролика непосредственно до самого ему интересного, он подходил к очередному дворцу и раздражённо звонил в дверь, озираясь на лакеев, посмеивающихся над его алым румянцем.
-Куда же я так спешил... куда же
-шептал еле слышно кролик, перенося так и не разогнувшегося кота на диван. Уложив лиловое тело на лиловую обивку мебели, ушастый нервно потёр ладонь о ладонь. Глаза не хотя скользили по фиолетовым очертаниям, облизав пересохшие губы, кролик присел рядом с чеширом, вжимаясь в его бедро.
-Я же так спешил...
Он осторожно оттянул ворот рубашки кота, пальцами проводя по его ключицам, очертил кадык.
-Чешир... ну же. Вы же обещали мне чаю... очнитесь... Чешир...
Лиловые уши, чуть навострившись, встрепенулись вместе с их хозяином, кот вмиг оседлал бедра белокурого, вжимая его в диван.
-К вашим услугам-
расплывшись в улыбке, он провёл ногтями по своей шее вдоль прикосновений кролика.
-Я жутко спешу — промямлил опешивший блондин.
-Знаю, знаю — отмахавшись, кот вульгарно приник к кролику, дыша в его подбородок. — а расскажите мне что-нибудь ещё. Уважаемый, кролик.
-Сидит королева в Виндзорском бору...
Придворные дамы играют
В вошедшую в моду недавно игру,— белокурый тщетно пытался вывернуться из-под назойливого лилового кота.
-Ту «крокет» игру называют.
Катают шары — и в отмеченный круг
Их гоняют так ловко, и смело... — чешир стянул с себя рубашку, с треском отдирая из петлиц подтяжки
-Глядит королева. смеется и вдруг
Умолкла, лицо побледнело... — лукаво улыбнувшись, он стянул с себя до непристойности узкие штаны, покачивая чуть розоватыми бедрами в такт голосу кролика
-Ей чудится вместо точеных шаров,
Гонимых лопаткой проворной-
Катаются целые сотни голов,
Обрызганных кровью черной...
То головы женщин, девиц и детей...
На лицах — следы истязаний,
И зверских обид, и звериных когтей-
Весь ужас предсмертных страданий.
-кролик уже не размеренно говорил спокойным тоном, а жалко выдавливал из себя слова, не в силах сдерживаться от картины, развернувшейся на его коленях
-Вернулась домой и в раздумье стоит...
Склонились тяжелые вежды...
О, ужас, кровавою струею залит,
Весь край королевской одежды:
"Велю это смыть! Я хочу позабыть!
На помощь, британские реки!"
-Нет, ваше величество! Вам уж не смыть
Той крови невинной, навеки.
-уже задыхаясь, блондин дорассказывал таки. Вновь облизал песчаные губы, смотря на откровенно блядскую улыбку кота. Последний же в свою очередь чуть развёл непристойно длинные и худые ноги и томно облизал молочную кожу пальцев, обводя языком непристойно длинные и узкие ногти. Чешир, в принципе, весь был длинный, узкий, бледный, будто обтянутые перламутровым шёлком кости выделялись сквозь ткань кожи по всему телу, в унисон телу в воздухе покачивался пушистый полосатый хвост. В слабом освещении он казался почти фиолетовым в чёрную полоску, на солнце он был лиловым с сиреневыми разводами, а в момент сего действия хвост был окрашен малиновым цветом, чередующимся с почти пурпурными клочками шерсти. Робко касаясь позвонков, кролик провёл подушечками пальцев по спине кота, после чего тот изогнулся пуще прежнего, неуловимо урча, затем чуть ощутимо коснулся хвоста, ероша розовую шерсть. Чешир приоткрыл один лиловый глаз, нагло улыбнувшись, обвил руку блондина, хвостом сжимая запястье.
-Я чертовски опаздываю... — кролик виновато отвёл глаза в пол — пардон, но мне чертовски, куда-то нужно...
-Пф — чешир лишь фыркнул, медленно стягивая белоснежные локти длинноухого лиловыми подтяжками.
-Но позвольте!!! Чешир, что вы себе позволяете?!— распахнув белые ресницы, кролик начал ёрзать по лиловой обивке дивана.
-ПФ— чешир лишь фыркнул, затыкая ненавистного болтуна своими розоватыми губами, принялся то ли целовать, то ли кусать блондина, пристёгивая его руки к витой ручке пурпурного дивана. Неловко сводя лопатки, кролик принялся изворачиваться, в его непристойных мыслях, от которых алели щёки, Чешир был нежно розовым, на его розовых пeринах, а вовсе не алым на
пурпурном диване поверх его самого. К тому времени острые кошачьи зубы уже терзали белоснежную грудь кролика, а вернее чуть персиковые соски. Длинные, оканчивающиеся острыми ногтями пальцы, оттягивали край штанов укомплектованных с клетчатой жилеткой, белой рубашкой и начищенными штиблетами, пока кролик прокручивал в голове все предметы своего костюма, он остался полностью обнажён. Как непристойно! — вскрикнуло его высшее образование в унисон со школой этикета и часами уроков в высшем обществе.
Настенные часы пробили полночь, сдвинув часовую, минутную, секундную, стрелки на двенадцать, заполнили всю комнату глухим боем курантов. Лениво зевнув, чашки на столе прикрыли свои фарфоровые глаза, блюдца, тихо бурча, накрылись кружевными салфетками, серебряные приборы, переглянувшись, сетовали на то, что вновь придется спать невымытыми, гардины тяжёлым шелестом опустились на пол, укутывая тонкий тюль штор своим бархатом, комод чуть слышно пожелал добрых снов изящной лампе, который поспешно выключил подсвечник, который на ночь поцеловал сникший бутон пиона, который бережно хранила расписанная ваза, под которой лежала тонкого льна скатерть, на которой стояла уже спящая красного дерева шкатулка. Комната тихо посапывала.
Заснули и блондин с сиреневоволосым в обнимку. Тихо дыша точёным носиком, кот уткнулся в белоснежное плечо, с алеющим засосом, кролика. Чешир обнимал за исполосованную плетью талию кролика молочной кожи рукой с обломанными ногтями, Кролик же лишь чуть сопел в лиловые пряди волос, граничащие с розовыми ушами. Тело его чуть ныло, в особенности низ поясницы, багровые полосы на спине неприятно тёрлись о жёсткую обивку голубого дивана, оставляя на нём алые мазки. Кролику снился этот вечер, весь, начиная с
" Кролик ломано дёрнул пальцами теребя цепочку часов..."заканчивая" Чешир это было так грязно....так вязко...так тягуче...так сладко. Как лакричная палочка, упавшая в лужу... «. Кролик на протяжении всей ночи метался по кровати, вспоминая длинные пальцы с острыми ногтями, раздирающие буквально его нутро, вспомнил утробное «мурмя», когда его тело заполнилось плотью кота, от тех мыслей, непристойно отозвались бедра. Вернее то, что меж ними. Чешир в это время во сне вспоминал тугого и такого тёплого кролика, его мягкий, нежно белый пушистый шарик хвоста меж своих пальцев, податливо изгибающуюся спину.
Настенные часы пробили семь часов. Чашки лениво приоткрыли глаза, окидывая взглядом ещё спящий паркет, который нежно укутался в ворс ковра, чуть заметные занавески на окне в сад, которые обрамлялись тяжёлым бархатом гардин, потушенную лампу, вжимающуюся своим боком в вазу с пионами, которые зевали, раскрывали розовые лепестки, старый умудрённый жизнью комод на кованых ножках. В окно скользнули лучи зимнего апрельского солнца, согревающие своим льдом всё на пути. Золотые полоски света заскользили по просыпающимся в объятьях Чеширу и Кролику.
-Боже!!! О, боже мой!!
Кот буквально подскочил, пальцами цепляясь за худые плечи с засосом на левом.
-Любезный! Какого, пaрдон, чёрта?
-Я...я... я же спешу...
В ответ кот заливисто расхохотался.
-А как же чай, вы же так хотели его попробовать?
-Ну, разве что, только чай... и только с тостами.
-Как вам будет угодно — широко улыбнулся розововолосый.
-Позвольте, милый Чешир, а вы, случаем, не уведомлены, Куда же я спешу?
-От чего же, уведомлён. Вы, уважаемый, спешили ко мне.
-Так значит, мне больше не нужно торопиться, так ведь?
-Так, так-мурлыкнул Чешир сминая за спиной в пальцах приглашение кролику от Пиковой королевы на фуршет.