Мое любимое проклятье или ночь после финала

Сознание возвращалось медленно. Открывая тяжелые веки, я ощутил (впервые за долгое время) непереносимую боль в каждом суставе, в каждой мышце своего тела. Черт, зачем мне еще и это? Но меня беспокоило совершенно другое: я чувствовал тяжелую горечь непролитых слез на сердце от потери чего-то безумно мне дорогого и незаменимого, что так быстро и просто ушло из моей жизни - навсегда и безвозвратно. И этот золотой, заветный медальон перестал греть мою душу - его немой холод свалился на нее тяжелым грузом и немилосердно давил на угасающее сознание. С усилием подняв тяжелую голову, я увидел обычную картину среднестатистической больничной палаты - всюду стояли какие-то приборы и капельницы. Странно, незнакомое чувство необъяснимой тревоги посетило меня внезапно и не хотело отпускать. Внезапно в палату вошел высокий человек в белом халате и очках с толстенными линзами. -О, голубчик - присвистнул он, присаживаясь рядом. - Как мы себя чувствуем? -Все болит - простонал я. -Ну, немудрено - протянул врач, как вдруг глаза его резко увеличились в размерах: - Как? У вас серьезная травма позвоночника, еще вчера вы не могли пошевелить и пальцем... -Да могу я все - изумленно сказал я, хотя у меня не было сил на споры. -И на ноге? -И там тоже - парировал я, морщась от боли, которую мне доставляло каждое движение. -Ого - вновь присвистнул врач и в его глазах заплескалась искренняя радость. - Конечно, рано делать какие-то прогнозы, но вероятно вы пойдете на поправку и даже сможете ходить - закатил он усталые глаза, снимая очки. -Погодите - опомнился я, понимая, что если не спрошу сейчас, то меня разорвет от нетерпения. - Вы случайно тут девушку не видели? Рыжая такая, ко мне не рвалась? В этот миг на сморщенном лице доктора появилось все больше складок. Мои последние надежды безвестно канули в глубокую пропасть. Все рухнуло в тартарары, как и этот огромный мир, остановившийся, сошедший со своей оси и переставший существовать. -Я н-не знаю такую - сделал неумелую попытку соврать врач, впрочем, понимая ее безуспешность. Холодная ярость буквально вскружила мне голову, заставляя руки сжаться в железные кулаки. Превозмогая нечеловеческую боль и почти не обращая на нее внимание, я поднялся на кровати и бешено взревел: -Почему, почему, почему, черт возьми! -Ложитесь! Нельзя волноваться! - попытался перекричать мой голос он, но неумолимый гнев лился из меня нескончаемым потоком. -Галя, сделай больному успокоительное - заорал он медсестре, только вошедшей в палату. Ощутив легкую боль тонкой иглы, входящей в кожу, я снова опустился в бескрайнюю бездну сна - пустого и немого в отсутствии образов моей любимой, рыжей девочки, оставившей меня одного, среди холода безжалостных ветров. "Мэри, Мэри где ты?" в беспамятстве шептал я непослушными губами, разрушая холодную тишину больничных стен, надеясь уловить живое тепло любимых уст и ланит. Врачи говорили об улучшении моего состояния, вскоре начали пускать родных. От них я и узнал, что моя драгоценная Мэри сбросилась с крыши в эту самую роковую ночь. Зачем она пошла на этот шаг? Ушла, оставив после себя столько недомолвок и вопросов. Чего, чего она боялась? Почему не сказала ничего мне, быть может я смог бы ей помочь...Газеты пестрили самыми разными заголовками: мол, она покончила с собой из-за того, что мы расстались и я потом из-за этого же бросился под машину. Впрочем, медикам удалось установить, что не все повреждения у меня появились в результате наезда: сам же я дал показания в полиции, они обещали найти преступников, но...Какая мне разница, что будет и кто сделал со мной это? Самое непоправимое увечье нанесла мне безжалостная судьба, отобрав у меня мою милую Мэрилин...Глупую, принципиальную девочку, которая надумала все наперед и сама же в придуманное поверила. Ты говорила, что пошла на это ради меня но...Нужна ли мне эта жизнь с ее пустым, бессмысленным мраком в отсутствии тебя? Теперь задавать вопросы некому... Между тем, я продолжал идти на поправку. Но медики, родные, знакомые без конца повторяли, что я должен САМ хотеть выздороветь. Как, как им объяснить, что мне не нужно никого и ничего кроме той, что бесследно канула в лету...Слова теряют смысл перед тем, что словам неподвластно: рождением. Любовью Смертью. Как только я стал более-менее держаться на ногах и меня выписали из больницы, я сразу же кинулся к тому самому месту, где оборвалась жизни моей безмерно любимой Мэри. Я хотел выяснить, или хотя бы попытаться: что же случилось там в тот роковой день финалов? Я поднялся на высокую крышу: холодный, зимний воздух безжалостно ударил мне в лицо. Внезапно я почувствовал, как что-то родное неизменно тянет меня к себе. Я пошел на неслышимый зов...Совсем недалеко от края крыши, лежал тот самый медальон, которые я подарил Мэри на День Рождения. Я аккуратно поднял блестящую вещицу с наледи. Оказавшись у меня в ладони, она обожгла мне руку: но не жгучим зимним холодом, а дикой болью - той самой, которую чувствовала моя любимая девочка в ее последние минуты жизни. Тонкая струна моего трепещущего сердца, окончательно оборвалась в этот самый момент, и жаркая, горячая кровь неумолимо потекла, полилась по моему охладевшему телу. Остывшая от скорбей и печалей многострадальная грудь, взорвалась под невероятным давлением и холодный, вездесущий огонь, отчаянными, душераздирающими слезами, полился на лоно погибающей души или того, что осталось от последней. Не в силах больше терпеть эту нечеловеческую, безумную боль, я, ничего больше не боясь, разбежался и по-прежнему держа в руках заветный кулон, прыгнул в бездонную и бездушную пропасть огромного города, с поджидающими меня внизу безбрежными океанами льдами - такого же твердого и нерастопимого, как и сердца его равнодушных обитателей. "И была непоправимою эта беда, Что с любимою не встретится он никогда, Лебедь вновь поднялся к облаку, песню прервал, И сложив бесстрашно крылья на землю упал."