Вифлеемская звезда.

Я стоял и смотрел пьесу о Рождестве*. Смотрел на раскрасневшихся и улыбающихся детишек, на радостных взрослых; словно издалека слышал смех людей и традиционные рождественские гимны. Все вокруг было пропитано атмосферой Праздника. Да, именно с большой буквы. А мне было холодно. В теплой шапке, мягких варежках и зимней мантии, что согревали тело, мне было очень холодно сердцу. Первый послевоенный год был очень странным. Победив Волдеморта, я на месяц впал в кому, так же как и Снейп, чудом выживший после укуса змеи. Мало того, что "заснули" в один день, так и очнулись одновременно. На соседних кроватях. Да, война не прошла бесследно; несмотря на прошедший месяц, палаты в Мунго все еще были заполнены до отказа. Нам со Снейпом повезло – в комнате были только мы вдвоем. Первые три дня, что мы… Да, что мы, в общем-то, жили вместе были просто переполнены тишиной. Ни он, ни я не сказали ни слова. Вообще никому, даже самим себе. И когда на четвертый день я опробовал свой голос простым "Доброе утро"(голос, кстати, оказался ужасным: хриплым, "царапающим" перепонки и режущим горло), Снейп, задумавшись, ответил мне точно таким же голосом: "Доброе, Поттер". Наверное, позже он не раз пожалел, что вот так спокойно ответил мне, не наорал и не послал. Наверное, он жалел о том, что в принципе что-то ответил тогда. Потому что именно после этого я начал доставать его беседами. Сначала они были от силы на две-три фразы: "- Не хотите ли мой персик, сэр? - Нет, Поттер, спасибо". Или: "- Поттер, подайте, пожалуйста, газету. - Конечно, сэр. - Спасибо, Поттер". Ему вообще очень понравилось называть мою фамилию. Он вставлял ее в каждом предложении, и это было чертовски приятно. Я инициировал беседы так часто, как только мог. Даже самый глупый повод был использован для разговора с ним. Рассуждать о преимуществах волосатых нарглов над лысыми? Почему бы и нет. Спасибо, Луна, замечательная тема. Потом нас выписали из больницы. Как и сегодня, тогда тоже было Рождество. И так же, как сейчас, мне было холодно; я стоял на пороге больницы и понимал, что вот, вот, именно сейчас я потеряю важную часть своей жизни. Ту часть, что ненавидел два года, еще два - уважал, потом три года любил, а затем вдобавок к любви получил еще и надежду. Как сейчас помню, я тогда стоял на крыльце больницы, кутаясь в теплую мантию, с горящими от мороза щеками и смотрел на небо. Просто смотрел. И ни о чем не думал. Не думал и не хотел думать больше ни о чем и никогда. А потом на небе вдруг вспыхнула и загорелась звезда. Новая, яркая, как моя надежда. И низкий голос за спиной сказал: - Замерзнете, Поттер. Я обернулся и встретился взглядом с обладателем этого завораживающего баритона. - Если вам нечего делать… - Он смущенно (или это мне так показалось) замешкался, – я могу предложить выпить глинтвейна. - У вас, сэр? - Если пожелаете. Поттер. - Тогда с меня тоже что-нибудь рождественское, ведь так? К сожалению, плам-пудинг* готовится долго… Из относительно быстрого и вкусного я знаю… Эм… Козули*? - О, вы умеете их готовить? Что ж, меня это устраивает, если, конечно, вы не задумали отравить меня. - Боюсь, что нет, сэр. - Руку, Поттер. Я помогу вам аппарировать. Я улыбнулся ему. И, о чудо, он слабо приподнял уголки губ в ответ. По-моему, в этот момент звезда засияла еще ярче. Это было лучшее Рождество в жизни, без прикрас. А потом у меня был лучший в жизни год. Мы общались. Общались много, по глупостям, на странные темы, но все же… Инициатором глупых разговоров был он. Надежда жила весь год. Она разрасталась, занимая собой каждую клеточку моего бренного тела. Надежда подпитывалась его взглядами, улыбками, тихим, приятным и таким редким смехом, случайными прикосновениями, одобрительными кивками на какое-нибудь мое замечание. Она подпитывалась им. Вчера, когда я шел по Косому переулку, меня вдруг остановила странная девушка. Она была в легкой голубой мантии, с пружинистыми белыми почти седыми волосами, курносым носом и, словно светящимися во тьме, голубыми глазами. Она просто схватила меня за руку и резко развернула к себе, осмотрела, потом ярко, счастливо улыбнулась и просто сказала: - А ты светишься! И вот тогда я понял. Понял, что пора. Это как в какой-нибудь маггловской онлайн игре: загрузка 10%, 20%, 99%... А потом доходит до сотни и игра запускается. Моя надежда дошла до ста процентов. Позабыв про свои планы, я аппарировал в знакомый пустой переулок маггловского Лондона. Это было двадцать четвертое декабря, ровно шесть часов вечера. Обычно Северус (могу же я хотя бы в мыслях… позволить себе… что-нибудь…) в предпраздничные дни в это время заходит в одно маггловское кафе, чтобы купить печенье. Мое любимое печенье. Я кинулся на полной скорости к этому кафе. Так разогнался, что не смог устоять на ногах и проехался по льду на заднице. "Ну, ничего", - не расстроился тогда я. - "Это маленькая капелька дегтя в моей, надеюсь, бочке меда". Поднявшись с земли, бросил взгляд на кафе. Надо сказать, оно, как и большинство его собратьев, имело большую стеклянную витрину во всю стену. Улыбаясь, ищу взглядом Северуса. И нашел. Он сидел за столиком, а рядом с ним - мужчина. Мужчина. По сравнению со мной, он был просто Аполлон. И этот самый "Аполлон" улыбался Снейпу и держал его руку в своей. Я все ясно видел, как будто мое ужасное зрение резко, с помощью необычайной магии, превратилось в лучшее на планете, а вместо обычных хрусталиков у меня линзы телескопа. Я видел, как был смущен Северус. Да! Видел его чуть покрасневшие щеки (не от мороза, совершенно точно нет!). Он держал за руку этого бога, как утопающий последнюю надежду на спасение. Его сосредоточенный и серьезный взгляд, нахмуренные брови… Все то, что так дорого моему сердцу, ясно показывало, что он пытается на что-то решиться. Он хочет ему признаться? "Ну, и пусть! Пусть. Он будет счастлив, так? А я перебьюсь. Это же не страшно, верно?". "Это же не страшно? Не страшно ведь?" – в сотый раз я мысленно повторял эту фразу. Я повторял ее у себя в голове, когда шел домой, когда проснулся сегодня, в Рождество, когда вышел гулять в Косой переулок. Думаю об этом и сейчас, когда смотрю рождественскую пьесу, уже почти подошедшую к концу. На самом деле мы договорились со Снейпом, что Рождество отпразднуем вместе. Это же особенная дата, а для нас еще более значимая, чем для других. Юбилей официального начала нашей странной дружбы. Но я, пожалуй, не приду, нет. Возможно, он позовет того "Аполлона", и вида этих двоих мое сердце уж точно не выдержит. А им вдвоем и без меня хорошо. Почему-то во взаимности чувств того парня я не испытывал сомнений, стоит только вспомнить, как он смотрел на Снейпа… Как хочется оторвать ему голову и выпотрошить живот… Но не будем о грустном! Пьеса закончилась. Я похлопал детишкам и пошел по переулку. Просто вперед. Это же Рождество, и надо просто гулять... Вдруг, я почувствовал, что кто-то схватил меня за руку и рывком развернул к себе. Это снова была она. Та странная девушка. - Ты глупый, да? Скажи мне правду. Хуже ребенка! Одно слово же, ну? Даже ребенок может сказать одно слово! - Она хмурила свои белесые бровки и сжимала розовые губы в полоску. - Когда ты должен был прийти к нему? Я удивился, но лишь на секунду. Она действительно странная, почему бы ей не знать некоторые вещи, чтобы быть еще более странной? Глянул на часы и спокойно ответил: - Полтора часа назад. Видимо, ответ разгневал ее еще сильнее. Она на несколько секунд зависла, будто ушла в транс, а потом внимательно посмотрела мне в глаза: - Не наделай глупостей, ребенок. В следующий миг я очутился сидящим на ступенях у входа в Мунго. Ха, ну да, мне там самое место, похоже. Стоп, сюда же нельзя аппарировать? Ну, ладно, значит эта девочка странная еще и в этом. Я откинулся на ступеньки. Странно... Неудобно и удобно одновременно. Пустым взглядом шарю по темнеющему небу, вспомнилась Рождественская легенда… А звезды нет. Хотя по легенде, она должны была появиться много раньше… Вдруг она вспыхнула. Как будто на секунду включили солнце. Она ярко горела среди остальных блесток небосвода, показавшихся мне вдруг такими серыми и скучными. Против моей воли во мне начала вновь загораться надежда. Я не хотел этого. Она мне не нужна! От нее одна лишь боль! Но сердце начинало оттаивать и болезненно ныть, ритмичными ударами выстукивать, что я рано сдался, что сдался, даже не попробовав. - Поттер? Удивленный, почти шокированный голос. Низкий, бархатный, любимый. Я откинул голову назад и посмотрел на него. - Северус? Хм, я заметил, как дернулся его глаз. Забавная реакция. - Извольте, Поттер, сказать. В честь чего вы соизволили не прийти в обещанное время, Поттер? - Потому что я - нерешительный дурак, сэр. - Губы расползаются в горькую улыбку. – А... скажите мне… Скажите мне, кто был тот вчерашний Аполлон? Зрение снова стало чересчур потрясающим. Его зрачки резко сузились, а ноздри затрепетали. - Откуда вы знаете его имя? Поттер, вы что… Звонкий смех заставил оборваться его мысль. Он несколько потрясенно стоял, смотрел на меня, как на умалишенного, и ждал, пока я отсмеюсь. Но такое совпадение... Это просто... нечто! - Интуиция, Северус. Чудо-интуиция. - Что ж, замечательно… - Вы не ответили. Кто он? - Это вас не… - Вы уверены? Я думал, что мы хотя бы подружились. Он коротко взглянул на меня исподлобья. - Северус, скажите мне. Я видел вас вчера в том кафе, где продают мое любимое печенье. - Ну, раз вы так настаиваете, Поттер… Смотрите, не пожалейте потом. Аполлон – мой друг. Лучший, как бы это странно и невероятно не звучало, друг. И вчера я решил поделиться с ним неким своим… секретом и переживанием. - А почему не со мной? Какой секрет?! - Так и знал, Поттер… Должен признаться, что с учетом некоторых обстоятельств… Я… испытываю к вам чувства… Сердце остановилось и заныло. Заныло так, что, казалось, я сейчас получу сердечный приступ. - Именно, Поттер. Я люблю вас. Извольте откла.. Как бы не так! Я подскочил на ступеньках, поскользнулся, упал и приложился головой об угол перил. Кажется, у меня потекла кровь, но я не обратил на это внимание. Я подскочил к Снейпу, посмотрел на него со слезами на глазах и, шепнув "Чертовы… трусливые придурки…", плотно прижался своими губами к его. А потом потерял сознание на руках у шокированного Северуса: от облегчения, счастья и потери крови. И жили они долго и счастливо. P.S. Кстати, как потом выяснилось, той девочкой была… Снегурочка! Русская, понимаете, Снегурочка! Кто-то в их стране написал письмо Дедушке Морозу (национальная разновидность Санты) о том, что желает, чтобы все достойные пары во всем мире – были вместе. И раз уж этому ребенку было меньше шести лет*, то выбора не было. Исполнять пришлось любой ценой. P.S.S. Новый год с Северусом мы праздновали вместе. Я просто не смог от него отлипнуть, после стольких лет мучений. Так как часто бывал в доме Снейпа и даже ночевал, то перебрался к нему быстро. А вот привыкали жить вместе долго… и весело. А вообще… Мы теперь каждое Рождество аппарируем на одно и то же место – да-да, крыльцо Мунго – и ждем нашей (подозреваю, не только нашей) неизменной Вифлеемской звезды, с которой родилась наша взаимная любовь. *Nativity play - пьеса о Рождестве (инсценировка евангельской легенды, исполняется детьми) *Плам-пудинг – традиционный Рождественский пудинг. Каждая семья обычно имеет свой собственный рецепт. Готовится за несколько недель до праздника, затем «созревает» в прохладном месте и подаётся в первый день Рождества. Готовится с добавлением орехов, сухофруктов и какой-то гадости (говяжьего жира). Зачастую перед подачей на стол пропитывается алкоголем, чаще всего бренди. *Козули – традиционное русское Рождественское блюдо. Печенье из пряничного теста (основой которого являются масло и мед). С замесом и выпечкой готовится 40-50 минут. *Твердое авторское мнение, что Дедушка Мороз исполняет желания только маленьких детей; и по индивидуальному мнению автора в эту категорию обычно попадают дети до шести лет включительно.