Когда нельзя, но очень хочется

— Почему именно к тебе? — опустив сумку на пол, Мурасакибара лениво поплелся вглубь прихожей. — Здесь я смогу контролировать твое меню и следить за тем, чтобы в него в ближайшую неделю не входили твои любимые сладости, — Химуро скинул кроссовки и закрыл дверь на замок. — Муро-чин, но это же так скучно, — разглядывая рисунок на обоях, бывший центровой Поколения чудес лениво зевнул. — Придется потерпеть. Через неделю диспансеризация и, если не хочешь, чтобы тебя отстранили от тренировок, то должен прислушаться к рекомендациям врачей, — наклонившись, Химуро взял пожитки друга и понес их в комнату. Мурасакибара пошел следом, попутно заглядывая в другие помещения. Он был в гостях у Тацуи уже не в первый раз, но из-за легкого безразличия к окружающему миру, всякий раз открывал в интерьере все новые и новые детали. — Извини, но это я проверю, — поставив сумку на стул, Химуро расстегнул на ней молнию. — Ацуши, мне придется это конфисковать… Один за другим из нутра сумки стали извлекаться яркие шуршащие пакетики, содержимое которых сейчас было противопоказано Мурасакибаре. Центровой устремил взгляд в окно, всем своим видом показывая другу, что ему все равно, однако Химуро не смог не заметить небольшой складочки на лбу Ацуши, которая так и кричала о том, как тому сейчас горько. Прижав к груди целую кучу «контрабандной продукции», обманом ввезенной к нему в дом, Химуро поспешил на кухню, намереваясь там безжалостно от нее избавиться. Подцепив носком правой ноги дверцу тумбы, в которой находилось мусорное ведро, Тацуя со второй попытки открыл ее, и наконец-то сбросил свой груз. Освободив руки, он почувствовал, что вдобавок ко всему освободил еще и свою душу, и теперь с чистой совестью мог смело смотреть другу в глаза. — Эй, Ацуши, иди мой руки, а я пока что-нибудь приготовлю нам, — изучая содержимое холодильника, Химуро крикнул в коридор. Заправил салат, приготовленный накануне матерью, достал из ящика пару тарелок и, засыпав в рисоварку порцию крупы, положил на стол салфетки. Услышав из ванной шум льющейся воды, Химуро еле заметно улыбнулся и продолжил готовить обед. Он был рад, что после некоторого упорства Мурасакибара все же согласился провести у него дома целую неделю. Химуро знал, что другу в одиночку будет невыносимо сложно не притрагиваться к конфетам на протяжении семи дней, и поэтому посчитал чуть ли не своим долгом наняться этому великовозрастному ребенку в няньки. Негромким «дзынь» рисоварка объявила об окончании процесса варки крупы, и Химуро тут же ее отключил. Глянув на часы, он удивленно покосился в сторону ванной комнаты, так как ему показалось, что приятель долго из нее не выходит. Выйдя с кухни, Химуро деликатно постучался в дверь, спрашивая у Мурасакибары «все ли у того хорошо». Вода продолжала шуметь, а вот голос центрового не удостоил уши Химуро своим вниманием. Открыв дверь, Тацуя увидел, что Мурасакибара сидит на краю ванны, крутя в руках открытый тюбик с зубной пастой. — Ацуши? Ты решил почистить зубы? — Химуро удивленно уставился на приятеля. — Муро-чин, как думаешь, она на вкус такая же вкусная, как и на запах? — надавив пальцами на тюбик, Мурасакибара выдавил из него небольшую порцию пасты. — Это… Надеюсь, ты сейчас шутишь? — Химуро сделал шаг в ванную комнату. — Смотри, тут написано «Мятная», — Мурасакибара взял на палец немного белой субстанции и в следующую секунду размазал ее себе по языку. — Фу, Муро-чин, гадость какая… — Конечно, она же для еды не предназначена, — Химуро выхватил из рук друга тюбик и, закрутив на нем крышку, отправил обратно в стаканчик. — Прополоскай рот и идем обедать. Сжав обиженно губы, Мурасакибара поднялся и, не удосужившись даже вытереть лицо полотенцем, вышел в коридор. Это продолжалось уже минут десять. А именно то, что Ацуши, глядя в тарелку отсутствующим взглядом, гонял по ней палочкой остывшую брокколи. Создавалось впечатление, что таким образом он продумывал новую стратегию для своей игры с противником, воображая, что тарелка — это игровая площадка, а бедные овощи — баскетболисты. Однако Химуро сдавалось, что все эти манипуляции продиктованы обычным нежеланием есть нелюбимую пищу. Желая как-то подбодрить скисшего друга, Тацуя хитро прищурился и, отодвинув в сторону свою пустую тарелку, обратился к Мурасакибаре. — Будешь себя хорошо вести — получишь вкусненькое, — зная манеру Ацуши вести себя подобно ребенку, Химуро решил использовать эту черту его характера, чтобы пробиться сквозь непробиваемую стену безразличия. — Очередную порцию пресных овощей? — Мурасакибара ткнул палочкой бедную брокколи. — Муро-чин, я не уверен, что смогу прожить без сладкого неделю. Прошло всего полдня, а меня уже всего ломает. — Смотри, — Химуро извлек из кармана заранее приготовленный для такой ситуации пакетик с зефирками. — Покажи мне чистую тарелку, и я награжу тебя за старания. В глазах Мурасакибары на мгновение появилось что-то отдаленно напоминающее вспышку радости. Он запихнул себе в рот остатки капусты и, морщась от недовольства, принялся медленно ее жевать. Химуро плеснул в стакан Ацуши немного воды, чтобы тот смог запить пищу и тем самым поскорее закончить обед. Когда тарелка была пуста, а выражение лица Ацуши так и говорило, что его сейчас стошнит, Химуро решил больше не издеваться над другом. Достав из пакетика одну зефирку, Тацуя положил ее перед Мурасакибарой и довольно улыбнулся. К его удивлению Ацуши даже не шелохнулся. Он несколько минут гипнотизировал взглядом зефир, после чего поднял глаза на Химуро и спросил: — Муро-чин, это такая шутка? — Какие шутки, Ацуши? Это твой приз. Ешь! — Но она ведь всего одна. Муро-чин, ты думаешь эта маленькая зефирка удовлетворит мою потребность в сладком? — Конечно нет. Но это все же лучше, чем совсем ничего. Постарайся не думать о конфетах. Переключи свое внимание на что-нибудь другое. Полистай журнал, поиграй в приставку. Кстати, я купил новый диск с игрой, можем порубиться. — Муро-чин, очевидно, никогда не любил… — Ч-что? — Химуро нервно икнул. — Ты предлагаешь мне не думать о том, что я люблю всей душой. Вот я и предположил, что ты бесчувственный… — Кто бы говорил… — Химуро отодвинул стул и вышел из-за стола. Тацуе очень хотелось побыть одному. Неосторожно брошенная другом фраза о его незнании любви неприятно кольнула сердце. Конечно же, Ацуши говорил о привязанности к чему-то неодушевленному, совершенно при этом не имея в виду человеческие отношения. Но зная, сколько долго по времени они вместе общаются, было странно слышать из уст Мурасакибары подобное. Впервые Химуро засомневался в том, в достоверности чего он был всегда уверен чуть ли не на сто процентов: есть ли ему место в странном мире Ацуши. Он считал, что постоянное нахождение рядом, уже показатель того, что занавес в чудесную страну грез, в которой постоянно пребывал его друг, уже приоткрыт. Но это было его видение, и кто знал, думает ли Мурасакибара так же. — Муро-чин, ты вроде бы звал меня играть в приставку, — дверь приоткрылась и на пороге нарисовалась высокая фигура Ацуши. — А ты сам-то хочешь в нее поиграть? — Химуро отвернулся от окна. — Я не знаю… Мне все равно, чем мы будем заниматься, — Мурасакибара потер глаза, будто бы уже хотел спать. — Ну хорошо, заходи, — Тацуя направился к стеллажу, где хранились диски с играми. Он был не в восторге от ответов своего друга, но раз уж он вызвался приглядывать за ним, то должен быть хорошим хозяином и не давать своему гостю заскучать. — Муро-чин, можно мне еще зефирку? — Мурасакибара, чуть ссутулившись, посмотрел на Тацую. Черт, ну как ему можно было отказать? Не смотря на возраст и внушительные габариты, Ацуши продолжал оставаться ребенком, воспринимающим этот мир немного наивно. Химуро вздохнул и, достав из кармана еще одну конфету, протянул ее другу. Ацуши нагнулся и, захватив зефирку губами, от удовольствия прикрыл глаза. Тацуя вздрогнул и отдернул руку, так как этот жест показался ему смущающим. Посмотрев на свои пальцы, которых только что коснулись губы Ацуши, молодой человек слегка покраснел и поспешил сразу же отвернуться. Игра. От навязчивых мыслей, его спасти сейчас могла только игра. Пусть это не тот азарт, который царит на площадке, но все же выход определенной доли адреналина тебе обеспечен. Вечер. Мурасакибара принимал душ, а Химуро вновь прогуливался вдоль двери ванной комнаты, опасаясь, что его друг опять начнет дегустировать косметическую продукцию. В идеале было бы здорово если бы Ацуши постоянно был у него на виду, но учитывая интимность некоторых процедур, сделать это было невозможно. Когда шум воды стих, Химуро ретировался в свою комнату, дабы не показываться на глаза приятелю, которого он сегодня и так утомил своей компанией. Тацуя слышал, как Мурасакибара долго гремел чем-то в холодильнике и полках, выискивая в них себе вкусненькое. Он слышал разочарованный стон друга, и едва сдерживался, чтобы не засмеяться. И только после того, как дверь в комнату Ацуши хлопнула, Химуро вышел из своей спальни и тоже направился в душ. По запахам, висящим в воздухе, сразу можно было определить, что Мурасакибара опробовал на себе все гели для душа. Шоколадно-апельсиновый аромат переплетался с ванильно-клубничным, а где-то под потолком царили ноты лайма и лаванды. Большая шапка искрящейся пены лежала на дне душевой кабины. Сбросив с себя вещи, Химуро встал под теплые струи воды и с грустью стал наблюдать, как пенное чудо постепенно теряет свою форму, деформируясь под тяжелыми каплями. Насухо вытерев тело полотенцем, Тацуя надел футболку и спортивные брюки. Открыл тюбик с зубной пастой и, воровато оглядевшись, лизнул крышечку языком. Тут же сплюнул и, набрав в рот воды, тщательно прополоскал его. Усмехнулся над своим экспериментом и пошел пожелать другу спокойной ночи. По позе, в какой Химуро застал Мурасакибару в постели, было ясно, что тот спать не собирается. Ацуши сидел, прислонившись к спинке кровати и согнув ноги в коленях так, что они возвышались под одеялом, как две большие горы. Руки безвольно лежали вдоль тела, а голова была склонена к груди. «Ребенок» был обижен и совершенно не хотел понимать, что все запреты делались только ему во благо. — Ацуши, приятных снов, — Химуро подошел к кровати друга. — Муро-чин, мне нужно еще немного вкусностей, — Мурасакибара глянул на Химуро несчастным взглядом. — Но, что я могу поделать? Ты сегодня уже съел свою дневную дозу конфет, — Тацуя растерянно развел руками. — От тебя пахнет вишней, — Мурасакибара повел носом и приподнялся. — Сядь рядом, я хочу насладиться этим ароматом. Химуро уже было присел, как вдруг был схвачен за руку и затащен на чужое тело. Усадив Тацую на себя, Мурасакибара хищно облизнулся и осторожно провел руками по бокам друга. Нащупал края футболки и, немного их потеребив, начал медленно тянуть вверх. — Ацуши? — Химуро испуганно заерзал. — Муро-чин такой ароматный, — Мурасакибара откинул в сторону стащенную с приятеля футболку и скрестил руки у того за спиной. Осторожно поглаживая лопатки, подался вперед и коснулся носом груди Химуро. Глубоко втянул в себя его запах и после несмело коснулся кожи языком. Провел короткую влажную дорожку и удовлетворительно выдохнул. — Ты вкусный, — Мурасакибара еще больше притянул Химуро к себе, отчего у последнего по позвоночнику пробежал легкий холодок. — Хочу тебя съесть… Не дожидаясь ответа, Ацуши коснулся губами рта Тацуи. Провел языком от одного уголка губ ко второму, после чего настойчиво толкнулся в самую серединку. Встретив препятствие из плотно сомкнутых зубов, хмыкнул, но не сдался, тут же втянув себе в рот нижнюю губу друга и начав ее осторожно посасывать. Нахлынувшее удовольствие заставило Химуро нервно вздохнуть и чуть приоткрыть рот, чем Ацуши сразу же воспользовался. Его язык глубоко проник в рот друга, и немного дерзко начал там хозяйничать. Химуро был шокирован и одновременно несказанно рад происходящему. Его желания и здравый смысл вели упорную борьбу в его душе, и пока было не ясно, кто, в конце концов, окажется победителем. Одно было неоспоримо - он все-таки был частью вселенной Мурасакибары. — Ацуши… Ацуши… — Химуро просто плавился от каждого прикосновения друга. — Муро-чин такой сладкий, — Мурасакибара опрокинул Тацую на подушку и навис над ним, щекоча челкой ему лицо. — Если я позволю тебе себя целовать, ты не будешь просить у меня конфеты? — кажется, Химуро заразился от приятеля наивностью. — Но, Муро-чин, что если одних поцелуев мне станет недостаточно? — Ацуши уткнулся носом в изгиб шеи друга. — Я ведь такой ненасытный… — Разберемся по ходу возникновения проблем, — Химуро хихикнул, зарывая пальцы в волосы Мурасакибары. Апельсиново-шоколадный, клубнично-ванильный, мятный… Тацуя понимал, что в скором времени сам пополнит ряды любителей сладкого. И вот тогда им придется разбираться на полном серьезе, кто кого будет есть. А сегодняшние проблемы… Один ноль в пользу Химуро на конец дня.