Твои руки

      За окном был слышен тихий стук капель о черепицу, который оповещал о начале животворного дождя. Стук-стук, кап-кап… Окаменевшая земля и высохшие растения вобрали в себя живительную влагу и оживали на глазах, сияя листками, по которым скатывались крупные капли.       — Будет холодно.       Смотревший на окно Джафар вздрогнул и опустил взгляд на свои руки. В одной ладони он крепко сжимал гребень, а другой придерживал обхваченную прядь волос Синдбада. Шум дождя немного отвлекал, и Джафар захлопал глазами, вспоминая, что он делал. Осознание вскоре пришло, и тогда Джафар торопливо продолжил расчёсывать волосы Синдбада, чуть смутившись. Пряди приятно скользили между пальцами и затем ложились так, как старался сделать Джафар.       — Спина не болит? — поинтересовался Синдбад, пытаясь обернуть голову, что ему не позволил сделать Джафар.       Но затем тот едва заметно покраснел, ещё немного сжал волосы Синдбада и тихо ответил:       — Немного.       Синдбад всё же обернулся, перехватив ладони Джафара. Он выглядел обеспокоенным, что смутило Джафара, и тот опустил взгляд, ожидая каких-то слов или действий. Некоторое время оба молчали, и только Синдбад ласково поглаживал маленькую ладонь. Затем он улыбнулся и спросил:       — Помочь тебе? — Джафар замотал головой в ответ, но Синдбад тут же попросил его: — Покажи мне спину.       — Лучше не надо, — выдохнул Джафар, поднимая глаза.       Горячий взгляд янтарных глаз прожёг не хуже огня, отчего Джафар покраснел ярче и обернулся спиной к Синдбаду, снимая с себя верх. Синдбад с беспокойством наблюдал за тем, как поднимавшаяся ткань обнажала гладкую белую спину, усеянную синяками. Не сдержавшись, Синдбад прикоснулся к одному из них, и Джафар вздрогнул, поворачивая голову.       — Болит? — спросил Синдбад, а затем совсем тихо, для себя, добавил: — Почему их так много?..       — Совсем немного. Ты сильно жмёшь, когда увлекаешься.       Синдбад вздохнул и притянул Джафара к себе, чтобы обнять, затем прошептал:       — А тебя всё ещё тошнит. Это из-за меня? — Джафар вновь покачал головой. — Из-за чего тогда?       — Не знаю, — едва слышно пробормотал Джафар, пожимая плечами, — но это не из-за тебя. Мне нравятся твои руки.       — Неужели у тебя настолько нежная кожа? — Синдбад провёл языком по линии позвоночника Джафара, а затем поднялся и прикоснулся губами к затылку. — Или это я такой жестокий?       — Не волнуйся так, мне хорошо с тобой… — Джафар чуть изогнулся от щекотливого движения на животе и развернулся, чтобы посмотреть на Синдбада.       А тот вдруг вздохнул и отстранился, чем несколько обеспокоил Джафара.       — Я что-то сделал не так? — едва слышно спросил тот.       — Джафар, почему ты такой пассивный? — Во взгляде Синдбада была видна некая строгость, и Джафар взволновался, не понимая, откуда такое отношение к нему. — То есть, почему ты всегда такой тихий? Даже когда ты в моих объятиях, ты всё равно не становишься горячее… Нравятся мои руки, говоришь?..       Джафар едва слышно выдохнул, глядя на лицо Синдбада. Мысли в голове, смешавшиеся от резкой смены обстоятельств, были теперь непонятными, но надо было ответить хотя бы что-то. Чуть опустив взгляд, смотря теперь на губы Синдбада, Джафар тихо ответил:       — Очень нравятся.       Синдбад удивился такому простому ответу, но затем порыв прохладного ночного воздуха заставил его отвлечься. Пройдясь взглядом по полностью открытому для него телу Джафара, Синдбад заметил, как посинели пальцы и губы того, а потому притянул Джафара к себе и крепко прижал, желая согреть. Джафар только смутился и прикрыл глаза, его щёки приобрели забавный пунцовый цвет, а опустившиеся белые ресницы показались Синдбаду заиндевелыми. И это всё вместе придало Джафару такой беззащитный вид, что Синдбад в порыве чувств схватил его за запястье, прикоснулся губами к кончикам холодных пальцев, а затем начал покрывать почти невесомыми поцелуями шрамы на руке.       Первой реакцией Джафара был страх, от которого тот дёрнулся и попытался отстраниться, хоть от этого свободная рука проехалась по мокрой траве, и пришлось молча поддаться Синдбаду. Впрочем, вскоре всё оказалось не просто поддачей, и захотелось, чтобы поцелуи приходились не только на руки, а и на всё тело, которое было таким же нуждавшимся в горячем дыхании Синдбада. Будто почувствовав это желание, Синдбад взял другую руку Джафара, слизнул ярко блеснувшие в лунном свете капельки на бледных пальцах, затем провёл языком по мокрому запястью и уже тогда нежно прикоснулся губами к шее Джафара.       — Перевернись, — попросил Синдбад, касаясь губами уха Джафара.       Медленно кивнув и шумно выдохнув, Джафар перевернулся на живот, а затем изогнулся, почувствовав спиной горячие губы, а животом — мокрую траву.       — Син, холодно…       Синдбад только улыбнулся на этот шёпот и, прижав Джафара к себе, вновь поцеловал его в затылок, шепча:       — Я тебя люблю.       Джафар тихо вздохнул, поглаживая кончиками пальцев зубцы деревянного гребня. Воспоминания не давали покоя, и из-за этого Джафар никак не мог уснуть. И потому он просто трогал гребень, пытаясь успокоиться и отделаться от глупых мыслей.       Всё тело ломило, а тошнота не прекращалась. Джафар вздохнул и укутался в одеяло, обнимая подушку. Самочувствие было отвратительным, а всё из-за Синдбада.       — Чёртов Син… — выдохнул Джафар, сжимая зубы из-за очередного приступа тошноты.       Тут же дверь в его покои приоткрылась, и внутрь заглянул обеспокоенный Синдбад. Джафар этого не увидел, а потому вздрогнул, услышав обеспокоенный вопрос Синдбада:       — Джафар, ты как?       Стянув одеяло до груди, Джафар захлопал глазами и, спустя несколько секунд молчания, слабо пробормотал в ответ:       — Уже лучше, так что я, наверное, пойду работать… — В подтверждение своим словам Джафар приподнялся, собираясь встать, но Синдбад тут же подошёл к нему и уложил обратно. — Что такое, Син?       — Лежи, болеешь, значит, не встанешь, пока не выздоровеешь. Думаешь, я хочу, чтобы ты из-за работы заболел ещё больше? Тебе нужно ещё отдохнуть. — Синдбад едва заметно улыбнулся и провёл пальцами по щеке Джафара. — Тошнит?       Джафар медленно кивнул и обхватил запястье Синдбада, трясь щекой о ладонь.       — Син, поверь, я никого так не любил, как тебя. Мне так нравятся твои руки… Помнишь, как я впервые сказал тебе это?       — Конечно, помню. Тебе тогда всего четырнадцать было, и ты был милым маленьким ребёнком. — Синдбад улыбнулся уже заметнее и, наклонившись, поцеловал Джафара в щеку.       — А ту ночь, когда нам пришлось… — Джафар смутился и опустил взгляд. — Когда ты сказал, что я слишком тихий?       — Я помню всё, Джафар. Ну, по крайней мере, всё, что было сделано, пока я был трезв… Но ту ночь точно помню, ты тогда был таким особенным. И тогда я точно понял, что влюбился в тебя.       — И я, — тихо отозвался Джафар, улыбаясь и прикрывая глаза. — Син, можешь меня обнять, пока я не усну?       Синдбад только кивнул и сел рядом с Джафаром, затем притянул его к себе и крепко прижал, целуя в ухо.       — Отдыхай.