Зарисовки по Дестиэлю и Коклзу

Иногда Импала жалела, что не умеет говорить. О, какие истории она могла бы рассказать, хватило бы на целую книгу, нет, даже на серию книг! И это была бы не та дешевая беллетристика, что клепал Чак, ведь кто, кроме нее, знает истинную подоплеку всех событий, кто, кроме нее, был свидетелем многих тайн, навсегда оставшихся сокрытыми от всех? Она помнит вот уже два поколения семьи Винчестеров, участвует в их приключениях, спасает их вечно влипающие в неприятности задницы, служит поводом для ссор и примирений и безмолвно наблюдает... Она и братья много пережили вместе, но в первую очередь ей хотелось бы поведать не об их приключениях, а об удивительной истории любви, невольным свидетелем которой она стала. Любви невозможной, любви во многом запретной, любви, которой не должно было быть, но разве подобное чувство спрашивает разрешения, прежде чем появиться на свет? Она помнит все. Изначальное недоверие и отрицание, предательство и воссоединение, боль и осознание, восторг и наслаждение. Это был долгий путь, и как бы она не любила хозяина, иногда жалела, что у нее нет рук, чтобы хорошенько его встряхнуть, или ног, чтобы дать ощутимого пинка. Она помнит все. Пристальные взгляды, неловкие движения, якобы случайные прикосновения, первый поцелуй - едва ощутимое, неловкое касание губ, и последующий страх - что, если это была ошибка? Смущенное признание, сбивчивый шепот в темноте, под звук падающих на крышу капель дождя, шорох одежды, хриплые проклятия, обещающие все небесные кары тому, кто придумал эти чертовы галстуки и вечно путающиеся плащи. Тихий сдавленный стон, срывающийся с прикушенных губ, болезненный вскрик и успокаивающее бормотание, прерывающееся звуками легких поцелуев. Полный наслаждения крик и последующих тихий, счастливый смех. Если бы Импала могла говорить...