Зарисовки по Дестиэлю и Коклзу

Как понять, что ты влюблен? По сексуальному влечению, по желанию и страсти? Или по постоянной тоске и тревоге, когда его нет рядом с тобой? Если ты прощаешь кому-то все, что бы он не натворил, все, что никогда не простил бы никому другому, не это ли один из главных признаков настоящей любви? Если при мысли о том, что ты его потерял, что он в опасности, ты не колеблясь бросаешься на его поиски, не задумываясь о собственном спасении, а потерпев неудачу, лелеешь острое чувство вины, ибо легче представить, что ты облажался, чем признать, что он сам решил оставить тебя, не значит ли это, что он для тебя намного больше, чем друг? А когда ты срываешься на нем, ломая, требуя большего, полной самоотдачи? Подобную боль не причиняют друзьям, так терзать сердце и душу можно лишь тому, к кому ты неравнодушен. Когда ты не можешь оторвать взгляда от бездонных синих глаз, напоминающих то ясное небо, то штормовое море, от полных, идеальной формы губ, не это ли называют желанием? Если твое сердце замирает в груди, и невольно сжимаются кулаки при мысли, что он тебе не принадлежит, что ты больше не центр его вселенной, что кто-то может иметь на него такие же права, не это ли проявления ревности, сжигающей душу без остатка? С какой детской непосредственностью и наивностью это чудо рассказывало о своем приключении с Эйприл, не замечая, или стараясь не замечать, резкого ухудшения настроения Дина, которое он пытался скрыть под саркастическими комментариями. Впервые охотник понял, что время уходит, что если он не решится на следующий шаг, его ангела может забрать кто-то другой. Дин осторожно прикоснулся к спутанным волосам мирно спящего Кастиэля, убирая их с чистого лба. Немного помедлил и решительно наклонился, на миг примкнув к губам в легком поцелуе, словно ставя своеобразную печать. - Я не отпущу тебя, Кас, и никому не отдам, - прошептал охотник, покидая комнату. И он уже не видел, как глаза якобы спящего Кастиэля приоткрылись, а по губам скользнула мимолетная, довольная улыбка.