Зарисовки по Дестиэлю и Коклзу

- Стоп, нет! Миша! Кас зол от того, что вынужден работать с Кроули, которому не доверяет. Реплики ты произносишь с идеальной интонацией, но язык тела... ты должен его сторониться, а не прижиматься, как к давнему любовнику, черт побери! - Просто наш ангелочек не может побороть свои чувства к Королю Ада. Какой там, нафиг, Дин, есть кое-кто гораздо круче, - Марк откровенно забавлялся, притягивая и приобнимая за плечи не сопротивляющегося Мишу. - Тут адски холодно, а Шеппард такой теплый... я просто не могу удержаться, - попытался оправдаться Коллинз, сильнее прижимаясь к коллеге и проклиная про себя и недавно выпавший снег, и плащ Кастиэля, совершенно не защищающий от холода. - Чем быстрее закончим, тем скорее покинем это место. Начали!... Коллинз, ну какого черта ты смотришь на Кроули таким влюбленным взглядом? Он тебе сделку предлагает, а не руку и сердце. Нам что, сценарий переписывать? - Он обещал мне горячий грог после съемок, - мечтательно закатывая глаза, протянул Миша. - Это саботаж! - припечатал режиссер, показывая внушительно размера кулак принявшему невинный вид Шеппарду. - Ты же знаешь, как Коллинз ненавидит холод, вот как теперь добиться от него нормальной игры, если он уже безоговорочно в тебя влюблен? Так, к черту диалоги, переходим к съемкам драки. Начали! - Эм, Миш? Может, уже слезешь с меня? - прохрипел придавленный нелегкой тушкой коллеги Марк. - Нет, - замотал головой Миша, сильнее прижимаясь к теплому телу и просовывая руки под черное пальто Короля Ада. Ему в кой-то веки тепло, и фиг его теперь разлучат с этой замечательной грелкой. Шеппард страдальчески вздохнул и, смиряясь с судьбой, обнял друга, крепче прижимая к себе. Замелькали вспышки и чей-то голос восхищенно произнес: - Вот это компромат! - А ну отдай, - счастливый от того, что может хоть на ком-то сорваться, режиссер подскочил к неосторожному ассистенту и попытался забрать телефон, пока сделанные фото не расползлись по всему интернету. Миша хмыкнул, прислушиваясь к звукам потасовки и сдавленным ругательствам начальства (вот это слог) и завозился, устраиваясь поудобнее, но долго наслаждаться жизнью ему не дали. - Клоуны, подъем! Снимаем сцену поцелуя и отпускаем Коллинза на все четыре стороны. Все равно толку от него сегодня не будет. - Зато с ним весело, - хмыкнул одни из операторов и тут же попытался спрятаться за камерой от гневного взгляда режиссера. - Начали! - Подождите, а с языком можно? - с невинным взглядом спросил Марк. - Да мне похрен. Лучше у Коллинза спроси, а то откусит тебе кое-что ненароком. - Рискни, - ухмыльнулся Миша. Он, наконец, согрелся, жизнь хороша и так и тянет совершить какую-нибудь пакость. - Все, снимаем! Ангел нехотя подходит к демону, не скрывая своего презрения и ненависти, склоняется над ним и на миг приникает сжатыми губами к его. И здесь сценарий летит в тартарары, так как Марк все же рискнул, а Миша решил ответить. Оба пытались заставит партнера отступить первым, не гнушаясь грязных приемов: рука Шеппарда опустилась на ягодицу коллеги, нежно поглаживая, а Коллинз в ответ закинул ногу ему на бедро. Съемочная команда впала в ступор, смотря на целующихся взасос актеров, забывших, похоже, где они находятся. Руки многих тут же потянулись за телефонами, но после гневного рыка режиссера отпрянули назад. Когда они, наконец, признав ничью, оторвались друг от друга, Миша почесал затылок, ухмыльнулся и задумчиво протянул: - Неплохо. - Неплохо?! - шумно возмутился Шеппард, вскидывая руки - да никто еще не жаловался! - Ну, может тебе попадались совсем непритязательные партнеры, - Миша едва успел увернуться от подзатыльника. Несколько минут окружающие наблюдали, как пылающий праведным гневом Марк пытался отловить Мишу и на деле показать, как тот заблуждается в оценке, а потом у режиссера окончательно закончилось терпение. - Смир-р-р-но! - Присутствующие замерли и с опаской воззрились на начальство. - Все, с меня хватит! Съемки продолжим завтра, - потом, наклонившись к уху Коллинза, мстительно прошептал, - а запись сегодняшнего я пошлю Дженсену. Уж он тебе объяснит, как вести себя на съемках, - и, полюбовавшись на омрачившиеся в предчувствии хорошей трепки лицо актера, насвистывая, направился прочь.