приключения двух дорков.

Бекхен хоть и считает Чанеля розожопой, страшной макакой с шилом в одном месте, но его фанатов он точно, определенно точно ненавидит. Бешеные фанючки, готовые рвать и метать ради того, чтобы прикоснуться к своему кумиру, чтобы улыбнуться ему или запомниться. Они сделают все, что угодно, вплоть до вмешательства в личное пространство. Им не составляет труда пробраться в клуб и развести Пака на очередной секс, страдает от которого в последствии Бекхен, когда пьяная в жопу горилла приваливает домой под утро, ноет о любви, сидя на полу рядом с кроватью, а после весь день светит свежими засосами на шее. Бекхену очень сильно хочется вцепиться в глотку всем его фанатам и заставить их захлебываться собственной кровью поголовно. … Ибо на Чанеле новые метки, а на голой заднице, которую не прикрывают домашние штаны без резинки, полосы от ногтей. Бекхен думает недолго, а когда залепляет по накаченной попе тонкой ладонью со свистом в воздухе, Чанель вскрикивает, будто он порядочная дама, и это для него непозволительно. Но паковское замешательство длится долю секунды, он стреляет томным взглядом по Бекхену и сильнее отклячивает задницу, опираясь руками о кухонную тумбу: - Бекхенни хочет меня выпороть? Ммм, я плохая девочка, давай, Бекхенни, - кокетничает Чанель, подмигивая, а Бек готов пробить себе лоб ладонью. Этому татуированному хую с душой тринадцатилетней девочки никогда не быть «кокеткой», хотя бы потому, что его рост превышает среднестатистический, глубокий бас ассоциируется только с грязным репом, а любовь ко всему розовенькому с рюшечками не считается. Иногда Бекхену кажется, что он начал встречаться с малолетней тупой пиздой. В принципе, разница реальности и ожидании лишь в возрасте. - Закройся, рыжий пидр, ты меня бесишь. Собирай свои шмотки и пиздуй на фотосессию, пьянь несчастная, пока я тебе промеж глаз вилку не воткнул. Чанель только улыбается, продолжая строить из себя школьницу-девственницу, а затем резким движением прибивает Бекхена к тумбе, лапая за задницу и приподнимая над полом: - Бекхенни, как насчет секса на удачу? - С-сука, только попробуй, - Бекхен сжимается. Ему не хочется лишь только по одной причине: Пак кажется ему чужим, помеченный дурацкими засосами, будто это знак принадлежности. Он-то, конечно, знает и уверен на все двести процентов, что Чанель любит только его и с любовью трахает только его, но… - Чанель, отъебись, я не хочу! Видеть тебя не хочу! Не прикасайся! – если раньше Бекхен отнекивался лишь для вида, строя из себя не такую доступную деву, как Паку все время казалось, то сейчас он реально вырывается, шипит, словно рассерженный кот, и царапает паковские татуировки-рукава. – Съебись, блядь, сказал! И Чанель отступает. Действительно делает шаг назад и совсем уходит собираться. Бекхен не видит его глаз, но чувствует его обиду. Бекхен может лишь догадываться, насколько сильно любит его Пак. - Эй, ладно, Пак, прости, - Бек решает извиниться первым – долго строить из себя привередливую недотрогу не получается. Чанель надевает водолазку с высоким горлом, чтобы скрыть засосы и смотрит на стоящего в дверях парня безразлично. Впервые. – Мне просто не нравится, что ты трахаешься со всякими шлюхами. Нет, трахайся, пожалуйста, если тебе очень хочется, но пусть они хотя бы не оставляют засосы. Ты с ними похож на портовую блядь. Меня это бесит. - Хорошо, Бекки, я понял, - Пак снова улыбается. – Никаких меток. – Он целует своего парня в макушку. – Я убежал, не скучай без меня, красавица! Сомнительная любовь Чанеля ко всему гламурному, что никак не вяжется с его образом татуированного бедбоя, пробитого во всех возможных местах титановыми штангами, всегда пугала Бекхена. А большая розовая коробка с красивым белым бантом на кровати откровенно настораживает. Вышел в магазин на пять минут, называется. Блядь. В принципе, это мог принести водитель или менеджер Чанеля по его принцессовскому капризу. У Бекхена действительно не укладывается в голове, как его парень, двухметровый настоящий мужлан с огромным красивым членом и крышесносным басом, который судорожно шепчет ночами чужое имя, может быть такой… ПРИНЦЕССОЙ. Две коллекционные Барби на верхней полке, розовое постельное белье с диснеевской принцессой Ариэль, наклеечки с Май Литл Пони на ноутбуке, панда в огромной розовой пачке в углу комнаты… И множество блестяшек! Блестяшек! Долбанных блестяшек! … Знали бы фанаты, у Пака больше не было бы фанатов. Бекхен все же решается открыть коробку. В которой пусто. Ничего нет. В бесконечном белом шелке лишь маленькая записочка: «Лучший мой подарочек – это ты» и кривой смайлик в углу. Чувствуется тонкая натура Пака, чей мозг родила русалка, залетевшая от пыльцы единорога. Или от самого рога. Потому что Бекхен не знает, как еще обосновать такое противоречие у Еля в характере и во внешности. Брутальный мужик с хуем, который любит диснеевские мультики. Бекхен закидывает коробку под кровать, не считая, что там можно найти еще что-то интересное, и уходит на кухню, готовить своему мужчине с тонкой натурой ужин. Чтоб он подавился им, рыжий двухметровый хуй. Чанель, кстати, уже давно не рыжий. Но от привычки так называть своего ненаглядного Бек избавиться не может. «Черный хуй» звучит не очень красиво, да и вообще. А рыжий он и в Африке рыжий! Грохот в коридоре обозначает возвращение одной непутевой башни, но Бекхен хмурится, поглядывая на часы, - Пак вернулся слишком поздно. Опять поехал в клуб и нажрался там? Ух, он ему сейчас вломит пиздюлей. Но в коридоре стоит девушка в белом пальто, из-под которого виднеются подвязки чулок, и улыбается до боли знакомой улыбкой. Рост у «дамочки» почти два метра. И если Паку не хватает нескольких сантиметров, то красавице вполне на платформе-то. - Привет, Бекхенни, - басит Чанель. Бекхен хочет впечатать своему парню кулак в лицо, зачем этот придурок привел шлюху, но кроме него и так называемой «шлюхи» больше никого нет. И Бекхен понимает… … Пак Чанель настоящая принцесса! Судя по всему, от ебанутой русалки родился не только мозг, а весь Пак. А залетела русалка не от единорога и даже не от его рога, а от стада – СТАДА, БЛЯДЬ – единорогов, которые, ко всему прочему, выкурили целую поляну розовой (поэтому мозги у Пака тоже розовые) травы. Ладно Барби, постельное белье, мягкие игрушки и детские наклеечки; ладно слезы, когда мать Мериды превратилась в медведицу; ладно уебанские слова Чанеля на тему «Бекхенни, роди мне принцессу»… НО ЭТО! - Ебучий парик, как же в нем жарко, - жалуется Чанель, не обращая внимание на ступор от своего вида. Он знает, что выглядит сногсшибательно. Во всех смыслах. Парик отлетает в сторону, принцесса-шлюха становится более похожей на Чанеля. - Чего встал, моя красавица? – тянет свою фирменную лыбу Чанель, расстегивая пальто, которое отправляется в угол вслед за париком. Под пальто ничего. Кроме белого корсета, украшенного рюшечками и розовыми вставками в стиле принцесс, пояс чулок с широким бантом сзади и клетчатые блядские чулки, обтягивающие идеально выбритые ноги, бесконечно длинные ноги, шикарные, кривые, любимые Бекхеном ноги. На каблуках. Чанель делает уверенный шаг, но оступается и растягивается в узком коридоре во весь свой исполинский рост. Бекхен смотрит на все это с ужасом на лице, смешанным с шоком. До его мозга еще не совсем доходит, что его парень вырядился в бабские шмотки и собирается трахнуть его. До него доходит, когда Чанель, не вставая, усаживается на колени рядом с Беком и с удовольствием стягивает с него домашние шорты. - Ты охуел, Пак? – дергается Бекхен, но не вырывается. Как же, вырвешься тут, когда бедра удерживают с колоссальной для принцессы силой. - Не дергайся, Бекхенни. Чанель берет невозбужденный член в широкую ладонь и массирует его. Пака очень оскорбляет, что у его парня не встало от одного вида, но он успокаивает себя тем, что до Бека еще не дошла вся пикантность ситуации. - Ты будешь делать мне минет в коридоре, придурок? – орет Бекхен, но сразу же затыкается: красотка вытягивается во весь рост и становится на две головы выше. Как Чанель удерживается на платформе и еще умудряется тащить закинутого на плечо Бекхена, параллельно лапая его задницу, загадка для Бекхена. Пака сейчас подобная херня не волнует. Он укладывает свою драгоценную ношу на кровать, стягивая с неё шорты, пока удобно, и облизывается, когда Бекхен смущенно скрещивает ноги. Возбуждение растет в воздухе. У Пака стоит от одной мысли, что он, будучи «девочкой» в столь щепетильной ситуации, будет трахать своего парня, который сейчас только играет роль невинной девственницы, а немного поласкать, и он раздвинет ноги по первому приказу. Бекхен больше не может ни думать, ни говорить. Чанель прекрасно знает это состояние, когда он из крикливой истерички превращается в сплошную эрогенную зону, он молчит, кусает губы и еле слышно стонет имя Пака. Смотрит остекленевшим взглядом и всем своим видом требует ласки. Чанель снимает туфли, они его уже порядком достали, массирует свой возбужденный член на глазах парня, облизывая пересохшие губы и с улыбкой наблюдая за реакцией: Бекхен от удовольствия закатывает глаза, и Чанель берет в руку оба их члена, закидывая ноги Бека себе на талию. Край корсета невыносимо больно трет о металлическое кольцо в соске, но Пак рад этой боли. Она отвлекает от желания грубо трахнуть Бекхена, а потом слизывать с него сперму, совсем по-звериному. Чанель любит каждую клеточку тела своего парня. Пожалуй, Бен Бекхен – единственный в мире человек, которому Чанель хочет доставлять удовольствие, хотя сам падок на это. Чанель пускает в ход зубы, поддевая сосочек своего парня, а тот скулит тихое «Чанель» и выгибается навстречу ласке. Он двигает бедрами, хочет кончить на чулки Пака, но Чанель улыбается хитро и не позволяет, проталкивая в Бена два пальца сразу. Бекхен вскрикивает чужое имя, тонет в ощущении безграничной эйфории, руками слепо шарит по телу Чанеля, цепляясь за мерзкий корсет и ниже, сдергивая пояс чулок в порыве. Теряясь в собственных ощущениях, Бекхен скулит и просит. Просит прикосновений, поцелуев. Пак слушается: целует в губы, ласкает шею, бусинки сосков, плоский животик, берет в рот член и с еще большей силой двигает пальцами внутри. - Чанелли, - Бекхен садится на кровать, обнимая своего парня за шею, у него в глазах скачет контраст из темных татуировок и нежных цветов белья. Бекхен губами обхватывает стальное кольцо в покрасневшем соске и теребит его языком, насаживаясь на пальцы. - Раздвинь ножки для меня, малышка, - басовито шепчет Пак, прижимая Бена к себе за талию. И тот самый момент, когда Бекхен послушно укладывается обратно на кровать и раздвигает широко ноги, позволяя Чанелю ласкать языком, гребанным языком его сфинктер. Чанеля душит корсет, но затянут он туго. Это и бесит, и радует. Пак и так часто кончает слишком быстро, как школьник, не успев насладиться Бекхеном в полной степени. Но это происходит только с Бекхеном. Он, маленький, хрупкий, до жути стервозный и наглый, послушный в постели, ласковый и отзывчивый, ревнивый до чертиков. Он его, Пак Чанеля, до кончиков пальцев. - Давай ты сам, Бекхенни, - улыбается Чанель, переворачиваясь и усаживая Бекхена, полного безграничного счастья от происходящего, себе на бедра. – Давай, принцесса. Бекхен направляет в себя напряженный член и насаживается резко, одним движением – перед глазами искрятся звезды, падает небо. Мир Бекхена рушится. Каждый раз, как первый. Каждый раз он понимает, за что любит Чанеля. За его тупые принцессовские замашки, за прекрасную, пусть даже пугающую улыбку, за искры в глазах, за желание жить, за его любовь, за чудесный секс; за то, что он Пак Чанель. Они двигаются в едином ритме, дышат через раз, наслаждаясь друг другом и каждой секундой. Никаких стеснений или рамок. Где еще можно найти человека, который согласится, чтобы его выебал двухметровый извращенец в бабском корсете. Только Бен Бекхен готов продать душу дьяволу, чтобы Пак не оставил блядские идеи в своей голове. Ведь Чанеля можно любить только за это. Чанеля переполняет радость. Бекхен довольно стонет, ритмично двигаясь на его члене, лаская свои соски. Чанель любит Бекхенни, любит доставлять ему ни с чем несравнимое удовольствие. Пальцы умело развязывают плотные ленты на корсете, и Чанель свободно вздыхает, целуя своего парня в губы. - Спасибо, Бекхенни. - Пожалуйста, моя принцесса, - Бекхен тянется за еще одним поцелуем, а затем стягивает с паковских идеальных (но кривых) ног чулки, отбрасывая их в ту же сторону, что и корсет. - Тебе понравилось? Бекхен не отвечает, задумчиво размазывая почти засохшую сперму по своему животу. - Бекхенни… - в ужасе зовет Чанель. - Чанель, когда ты перестанешь задавать тупые вопросы? – вздыхает Бек. – Мне понравится, даже если ты переоденешься в нашу сварливую соседку. - Оу, хочешь, чтобы тебя трахнула эта милая старушенция? – Ель гогочет в голос. – Я, что, хуже, что ли? Бекхен снова не отвечает. Улыбается, глядя из-под ресниц, и целует, вкладывая всю свою нежность. Все-таки он любит свою принцессу-идиотку с розовым мозгом, татуированным телом и пробитым членом.