Вместе навсегда или?..

Спустя несколько дней. - Чанни, солнышко, вставай уже, тебе же на работу. - Мгм, - донеслось с кровати. - А я кушать приготовил. - Мгм угмф… - Так, все, я иду на крайние меры! Я пошел в спальню будить это чудо. Уже 8 часов, а он все дрыхнет! Самая настоящая соня. Я присел на край кровати. Он все еще спал. Я провел кончиками пальцев по лбу, убирая с него волосы. Меня все еще не покидало ощущение того, что все это нереально, все не по настоящему. Как может моя мечта, которая терзала меня больше года, вдруг взять и исполниться? Невозможно, я все еще не верю. Но все же, доказательство этому лежит прямо передо мной. Сколько бы я не смотрел на него, я не мог налюбоваться этим совершенством. Он был идеален, невероятно красив. Я смотрел прямо сейчас на эти пухлые щечки, на подрагивающие реснички, на пухлые губки и не мог поверить, что он теперь мой. Целиком и полностью. И он сам мне это доказывал последние несколько дней. Порой течка омег затягивается на много дней… Я кинул взгляд на кровать, на которой царил жуткий беспорядок: простынь чуть ли не сбилась в одну кучу, в которых запутались ноги Чанеля, подушки были скомканы и валялись на других концах кровати. На одной из подушек я заметил выбившееся перо. Взяв его как оружие для пробуждения людей, я наклонился над Чанелем. Он все еще спал, даже не дернулся, а спал крепким сном младенца. Но ничего, сейчас я все исправлю, - подумал я с каким-то коварством. Я навис над омегой и принялся водить перышком сначала по лбу, потом переходя на носик, обводил контур скул, перешел на щеки, приподнял волосы и стал щекотать ушки. Бесполезно. Даже не вздрогнул. Что ж, придется перейти к крайним мерам. Перышко начало свой путь с изящного изгиба шеи, прошло по ключицам, переходя на грудь, остановилось возле сосков, обводя их контур. Потом стало очерчивать каждую мышцу пресса, заходя на бока. Я стал вычерчивать на китайском «я люблю Пак Чанеля» по всему его торсу. Рука немного дрогнула – я ведь не говорил ему это вслух. Интересно, такой способ сойдет за признание?.. Я вздрогнул, почувствовав, как тело подо мной немного зашевелилось. О, наконец-то мои действия возымели должный эффект. Я поднял глаза, встречаясь с его сонным взглядом и тепло улыбнулся, настолько тепло, насколько только мог. Чанни еще не до конца проснулся, и видимо, в том момент выяснял, кто он, где он, зачем?.. Перышко так и продолжало находиться в моих руках. Я подполз по кровати ближе к лицу Чанеля и улыбнулся. Тот сонно улыбнулся мне в ответ. - Пора вставать, - проговорил я, а улыбка так и не желала сходить с моего лица. В ответ Чанни недовольно сощурился и сморщил носик. Эта картина безумно меня умиляла, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как пощекотать его носик пером. Чанни начал смеяться, но я даже и не думал останавливаться. Перышко стало щекотать его шею, вызывая безудержный смех со стороны омеги. Потом смех резко прекратился. Я изумленно уставился на Чанеля, и в этот момент он выхватил перо из моих рук, повалил меня спиной на кровать и сел сверху, атакуя меня этим несчастным перышком. В итоге, еще через полчаса мы смогли выползти из комнаты, тяжело дыша и задыхаясь от только что прошедших приступов смеха. Я смотрел на улыбающегося Чанни и был счастлив, как никогда раньше. Это определенно лучшее утро в моей жизни. Каждый день с ним я смело заносил в список «лучших дней». Пока я разливал зеленый чай по чашкам, Чанель дожаривал гренки. Как оказалось, он был вполне неплохим кулинаром – таким нежных гренок я еще не ел. - Вкусно, - пробормотал я с набитым ртом. Чанель поднял на меня глаза, отпивая чай и широко улыбнулся. Я, как мог, улыбнулся в ответ, так как рот все еще был занят едой. Наслаждаясь ею, меня вдруг озарила мысль – я же так и не поговорил с ним! Мне просто было необходимо расставить все точки над i. Хоть мы и провели с Чанелем несколько дней практически не разговаривая, все таки нужно было провести этот разговор. Неопределенность убивала меня. - Чанни, - осторожно начал я, - нам нужно поговорить. О нас, – добавил я на выдохе и поднял глаза на него. Улыбка спала с лица Чанеля, и выражение его сменилось на серьезное. Сейчас это было необходимо. - Да, Ифань. С чего бы начать? Что сказать? А надо ли это вообще? Нужны ли в нашей ситуации слова, разъяснения, размышления, ведь все итак ясно?.. - Не молчи, не пугай меня, - вывел меня из размышлений Чанель, легонько дотронувшись до моего плеча. Я схватил его руку и прижал к себе. - Чанни, мы ведь теперь вместе, так ведь? Ты будешь со мной всегда? - Боже, ты об этом хотел спросить? Напугал-то как, - буркнул тот и присел рядом со мной; я же все так и не отпускал его руки. – Конечно я с тобой! Иначе не просил бы сделать меня твоей омегой, - и, наверно, вспомнив этот момент, его щеки мгновенно вспыхнули. Я засмеялся и провел по ним рукой. - Ты чего краснеешь? Совсем недавно я бы никогда бы не назвал тебя скромной девицей, - усмехнулся я, пытаясь подразнить Чанни. - Ах, ты еще и издеваешься?! – он шутливо начал бить меня по спине, его волосы чуть откинулись назад, предоставив мне обзор на пылающие ушки. - Ничего себе, аж уши покраснели, ну ты даешь! – начал смеяться я, уворачиваясь от ударов, которые с каждым произносимым мной словом становились все больнее. Уже ближе к вечеру я вспомнил, что серьезный разговор так и не получился. Я не учел того, что слова «Чанель» и «серьезность» в принципе не совместимы. Буду знать. Вечерело. Солнце уже практически зашло за горизонт, оставляя городу довольствоваться лишь последними скудными лучиками, которые еще немного освещали его. Мы сидели с Чанелем на балконе и наблюдали за закатом. - Чанни, мне завтра нужно уехать, - выдохнул я. Я абсолютно забыл о жизни, которая кипела за пределами этой квартирки, пренебречь которой я не мог. - Что? Куда? не уходи от меня, - Чанни еще ближе прижался ко мне и зарылся носом куда-то мне в шею. - Не бойся, это ненадолго. Я буду приезжать к тебе, обещаю. Ты же знаешь, у меня свой бизнес в Канаде, который я никак не могу бросить. Да и тебе, наверно, нужно работать, да, Чанни? Кстати, ты работаешь? – я запнулся, потому что и не знал, поменял ли он место работы после развода с Викторией. - У меня внеплановый отпуск, - усмехнулся он, резко выдыхая воздух в район шеи и заставляя тело покрыться мурашками. – Напишу за свой счет, не волнуйся. И да, я работаю. Там же, где и раньше, в адвокатской конторе, куда меня пристроили родители. Блин, Крис, ты себе не представляешь, как меня достала эта бумажная волокита. Мне это не по душе, я такое не люблю. - Уу, ты как ребенок, честно, - я, усмехаясь, взлохматил ему волосы, - не нравится – ищи другую работу. - Ага, тебе легко сказать – найди. А вот тебе нравится твоя работа? – он с интересом уставился прямо мне в лицо, пытаясь найти ответ. - Да, представь себе, нравится, - я засмеялся, еще больше взлохматил Чанелю волосы и посмотрел вперед, на город. Лучики солнца уже полностью исчезли, оставляя городу лишь сумрак, который мягко окутал его. Я крепко обнял Чанеля, чтобы не дать ему замерзнуть из-за приближающегося ночного холода и поднявшегося ветра. Он свободно гулял в наших волосах, одеждах. А я… Я просто наслаждался своим счастьем перед расставанием. Кое-как поужинав и посмотрев какую-то глупую передач по телевизору, мы начали собираться спать, ведь уже завтра утром мне нужно улетать. На сердце словно камень упал, но это чувство не успело полностью завладеть мною, потому что Чанель потянул меня за руку, как-то не по-доброму глядя на меня. - Пошли купаться и баиньки, кое-кому завтра рано вставать, - протянул он, раскачивая мою руку из стороны в сторону и пытаясь стащить с дивана. - А кое-кто не будет меня провожать, а? - Ну, Фа-а-нни, я же люблю поспать, ты же знаешь. И вообще, езжай сам в аэропорт. Не маленький, дорогу знаешь. - Издеваешься что ли? – я дернул свою руку на себя, которую держал Чанель, и тот повалился на диван, чудом не упав прямо на себя. - Дурачок, - он ткнул пальцем меня в щеку. – А теперь в душ! - Хорошо, пошли, - улыбнулся я, позволяя Чанелю тащить меня в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, я прислонил Чанеля к стене ванной, отмечая где-то на краю сознания красивый нежно-персиковый цвет плитки. Но сейчас это было не важно, особенно когда кое-кто пытается стянуть с тебя одежду. Для водных процедур, разумеется. Вскоре наша одежда была хаотично разбросана по полу, а мы уже стояли под струями теплой воды. Я жадно впитывал в себя образ Чанеля, который сейчас предстал передо мной. Я не мог оторваться от созерцания того, как капли воды стекают с волос, бегут по лицу, по этим прекрасным чертам, скатываются по носу, огибают пухлые губы, стремясь вниз, к шее, и ниже, рисуя невидимые узоры на груди. «Завтра я уеду». Эта мысль не давала мне покоя целый день. Я понимал, что уезжаю не навсегда, на неделю максимум. На больший срок я навряд ли смогу остаться в Ванкувере – я там просто умру от одиночества. Много лет я жил один, но сейчас мне есть, куда, а главное – к кому приезжать. Я улыбнулся от этой мысли, ловя на себе недоуменный взгляд Чанеля: мол, чего лыбишься? Я поднял руку и кончиками пальцев провел по гладкой коже его щеки. - Ты знаешь, кто ты? – спросил я. В ответ на меня вопрошающе смотрели, ставшие огромными, его глаза. - Ты совершенство, - выдохнул я ему в лицо. Чанни как-то растерялся. - Ты чего это? – буркнул он. Ясно было видно, что он жутко смущен. - Я серьезно. Ты самое совершенное существо, которое я когда-либо встречал в своей жизни. А теперь, когда это совершенство стало моим… я… я просто счастлив. Я счастлив быть с тобой, Чанни. И я… ты наверно уже знаешь, я люблю тебя, - я наконец-то смог это произнести. Мгновенно стало так легко на душе, как будто оттуда убрали валун. Я сказал то, что хотел сказать этому человеку еще с первой встречи с ним. - Но как ты смог… так быстро полюбить меня? – внезапно спросил он, но тут же опешил, как будто сказал что-то не то и прикусил губу. - Ты даже не представляешь, как легко мне было это сделать. Мне кажется, любить тебя так же естественно, как дышать. Чанель зарделся, засмущался, и вообще казалось, сейчас забьется куда-нибудь в уголочек душевой. - Дурачок, - вернул я ему его же слова, - иди ко мне. Я крепко прижал свое персональное солнце к себе, проводя рукой по мокрым волосам. - Черт, мы же мыться пришли, - хлопнул себя по голове Чанни, - так что зря стоим и деньги за воду теряем? Мы не могли бы поговорить в другом месте? - Беспокоишься о коммуналке? – усмехнулся я, - а насчет разговаривать в другом месте… Хочешь, я тебе скажу это в каждой комнате, идет? - Да нет, спасибо, - надулся Чанни. Я рассмеялся, так как уже знал, что его слова часто сильно расходятся с мыслями, взял с полки мочалку и гель для душа, вылил на нее приличное количество, чтобы на мочалке образовалось много-много пены, и измазал этой пеной Чанелю нос. Потом щеки, волосы, плечи, руки, пока мы оба не оказались в ней, как в густом мягком облаке. Кажется, в жизни я так много не смеялся и не дурачился, как в этот день. За это я был ему очень благодарен. Вдоволь наигравшись и наконец-то, искупавшись, мы закутались в полотенца и вылезли из душа. Выйдя из ванной, я остановил Чанни, схватив его за руку. - Иди пока постелись, а я пойду на кухню, соображу легкий поздний ужин, идет? - Окей, давай, - улыбнулся он мне и пошел в спальню. Зайдя на кухню, я заметил небольшой магнитофон. Я бы сейчас не отказался от музыки, под аккомпанемент которой я бы смог приготовить чего-нибудь поесть. Включив радио, подпевая известной песне на моем любимом радио, я стал творить. Не произведение искусства конечно, но, чтобы быстренько перекусить, вполне сойдет. Через некоторое время я ставил на поднос тарелки с омлетом и чашками чая. То, что Чанни обожает зеленый чай, я узнал еще в первый день моего пребывания в этой квартире. Хотя нет, во второй. Тогда мы, изнеможённые после очень бурной ночи и утра, добрались до кухни, и первое, что Чанель сделал – заварил зеленый чай. Он помог хоть как то прийти в себя и взбодриться. Я вспоминал довольное лицо омеги в то утро, когда он маленькими глоточками пил этот напиток и невольно улыбался. Взяв неудобный поднос в руки, я направился в сторону спальни, и только выходя из кухни, я заметил какой-то шум в зале. От увиденного там я чуть было не уронил поднос, но вовремя собрался и удержал мышцы рук. На меня смотрели прищурившиеся от шока глаза сестры, Виктории. Я перевел взгляд на Чанеля, который сидел на диване перед включенным телевизором: он выражал растерянность и испуг. Наконец я собрался с мыслями. - Виктория, привет, а что ты тут делаешь? - По-моему, сейчас это не самый главный вопрос. Меня интересует, что мой брат делает в квартире моего бывшего мужа, с которым я недавно развелась? Я переводил взгляд с сестры на Чанеля, и обратно. То, чего я так боялся, или вернее, даже не думал об этом, потому что так боялся, оно произошло. Я не хотел противостоять своей родной сестре, но если она посмеет нарушить мое счастье, то я буду бороться за него любыми способами, даже пойду против единственного оставшегося у меня родного человека. Потому что цель оправдывает средства.