О преимуществах чистоты

Казалось, этот день будет длиться бесконечно долго. Тяжелые тучи укутывали небо, скрывая от города тусклое солнце. И без того серый город, казался совсем безжизненным. За последние десять лет тут даже не разбили ни одного парка. Тяжело так жить. Как на пустыре или на серых скалах. От одной мысли об этом появляется почти осязаемое чувство чего то сухого на руках, а во рту чувствуется привкус песка. Петуния тут же наливает себе воды и залпом выпивает ее. Не помогло. Нужно будет переехать отсюда. Когда будет время. А сейчас нужно работать. Она отворачивается от окна и медленно возвращается на свое рабочее место. Заполняет отчеты, формы, бланки. К ней подходит сотрудник. Девушка не помнит, как его зовут. Он улыбается. Говорит что она красивая. Зовет ее куда-то. В кино, наверное. Петуния не слушает его. Она думает о пятне на его рубашке. Казалось, что пятно начало темнеть и расползаться. Как чернила от черной гелевой ручки. Или как загустевшая кровь. Петунии неприятно. Она просит его уйти. Он, кажется, расстраивается, но уходит. Остается, какой-то неприятный осадок. Девушке кажется, что ее с ног до головы окатили грязной ледяной водой. Чтобы хоть как то успокоится она начинает приводить себя в порядок: проверяет рубашку с жилеткой, разглаживает черную юбку, поправляет и без того идеально лежащие синие волосы. Становится немного легче. Петуния возвращается к отчетам. Поскорее бы день закончился. Закончив работу, она поспешила домой. Выйдя из здания, Петуния тут же раскрыла зонт, чтобы не запачкаться. Главное не запачкаться. Такси нигде не было и ей пришлось идти домой пешком. Одной. По грязным, темным улицам, которые кишат бактериями. Слегка постукивая каблуками по мокрому асфальту, девушке казалось, что все вокруг: улица, дома, даже она сама – начинает трескаться и разрушаться от болезней, грязи и мерзости, происходящей вокруг. Петунию начало мутить. Дойдя до конца улицы, она остановилась и оглянулась по сторонам. Никого нет. Даже машин. Но вот в темном тупике что-то начало шевелиться. Послышался отвратительный лязг. Петуния застыла от ужаса. Рубашка и плащ начали липнуть к телу. Противное ощущение. Надо подойти поближе, но страшно. Девушка начала всматриваться в темноту. От страха перед глазами все плыло. Но вот она увидела, кто это и на минуту немного расслабилась. Просто бездомный. Ищет поесть, роясь в мусорном баке. Петуния поморщилась, к горлу начала подкатывать тошнота. Вдруг она вздрогнула: ей показалась, что из зарубцованного рта бродяги выпадают белые маленькие извивающиеся черви. Или личинки. Для нее не было разницы. Кажется, он заметил ее. Повернул к ней голову. Его движения напомнили Петунии тряпичную куклу из детства, у которой безвольно болтались руки и голова, стоило ее легонько потрясти. Потом в ней завелись клопы, но девочке никто не поверил, и Петуния сожгла куклу в тайне ото всех. Поглощенная воспоминаниями, девушка не сразу сообразила, что бездомный начал двигаться к ней. Было такое ощущение, что у него сломаны ноги. Он прихрамывал и от этого казался еще более сгорбленным. Он протянул к ней руку. С отвращением заметив, что на руке содрано несколько ногтей и проступают красные язвы, Петуния медленно попятилась. Наверное, ему нужны деньги. Или еда. Мама учила, что бездомным нужно помогать, но сейчас хотелось бежать без оглядки. Хоть нищий еще и был относительно далеко Петунии начало казаться, что она уже чувствует его гнилостное дыхание. Хочется уйти. Убежать. В тусклом свете уличного фонаря девушка, наконец, разглядела, что у него не было глаз. Просто пустые провалы глазниц. Конечно же, это игра воображения. Или света. Девушка устала после работы. Но это стало последней каплей. Петуния поняла, что если она сейчас же не уйдет отсюда, то ее стошнит прямо здесь. Пробормотав что-то о том, что она торопится, девушка поспешила пройти через дорогу. Поскорее уйти с этой улицы. Кажется, бездомный начал что-то говорить ей в след, но она могла расслышать только хрип. Даже не хрип, а скрежет. Как противный скрежет желтых ногтей о ржавый металл, от которого, кажется, вот-вот кровь хлынет из ушей. Или насекомые. Пробегая тротуары, Петунии казалось, что небо стало чернее. Дождь явно не собирался заканчиваться. Хотя девушка могла бы поклясться, что шум падающих капель давно перерос в жужжание мух и ос. Темнота начала сгущаться. Она уже стала почти осязаемой, и, казалось, еще бы чуть-чуть и на руках Петунии проступила бы вязкая черная как чернила жидкость. Жужжание все нарастало. Появилось мерзкое ощущение, что кто-то приставил к вискам дрели и включил на полную мощность. Ноги стали подкашиваться. В легких не хватало воздуха. Глаза застилала черная пелена. Поскорее бы дойти до дома. Осталось совсем чуть-чуть. Дышать все труднее. Шаг – и вот самый ужасный кошмар Петунии осуществился – она упала в лужу грязи. На какой-то момент ей кажется, что у нее перестает биться сердце. Ее руки, ноги, аккуратный черный плащ, красивые волосы необычного синего цвета, даже ее лицо – все в грязи. Нет сил встать. Нет сил отряхнуться. Нет сил ни на что. Есть только грязь. Петуния лежит на земле и пытается отдышаться. Такое ощущение, что она попала в болото. Ледяная слякоть не позволяет пошевелиться, не позволяет восстановить силы, она отбирает тепло человеческого тела, у Петунии появляется ощущение, что она будто бы живой труп. Она не может дышать, она тонет в омерзительной луже, ее легкие заполнены грязью, глаза, нос и рот тоже. Петуния не видит ничего перед собой – кругом темнота. Стрекотание насекомых становится невыносимым. Они повсюду – в каждой щелке, в каждой трещинке, даже в ее собственной голове. Они как будто бы смеются над ней. Петуния не может больше. Она не может больше слышать этот ужасный треск. Она сжимает голову со всей силы и начинает кричать. Громко. Долго. Навзрыд. Так что горло начинает разрывать от режущей боли. Петуния кашляет. Сплевывает кровавую слюну. Дышит. Становится немного легче. Тьма немного отступает и треск притихает. Девушка поднимает голову и видит перед собой свой дом. Так близко. Всего несколько метров. Нужно только встать и подойти. Петуния предпринимает несколько попыток, но все тщетно: ноги и руки занемели и не слушаются хозяйку. Она снова падает в грязь. Снова дышит. Смотрит на свой прекрасный, чистый дом. Там нет грязи, нет насекомых, нет страха. Там она ничем не заболеет. Там Чистота. Кое-как встав на четвереньки, Петуния начинает медленно ползти в сторону дома. Щеки начинают жечь слезы, смешиваясь с дождем. Почему никого нет? Почему никто не поможет? Почему? Зонт остался позади, и Петуния медленно ползет под непрекращающимся ливнем. Петуния чувствует, что давно содрала себе все колготки и теперь жесткий асфальт начинает расцарапывать ей колени. До крови. Можно заразиться. Она это исправит. Позже. Сейчас нужно добраться до дома. Еще несколько мучительно тянущихся минут, и Петуния сидит, облокотившись на дверь собственного дома. Дошла. Теперь нужно позаботиться о коленках. Прямо сейчас. Кожа содрана в нескольких местах. Немного крови. Больше ничего не видно, но Петуния знает – грязь есть, она повсюду, даже в душах людей и уж точно она есть на коленках. Поэтому она начинает ногтями сдирать остатки кожи на ногах. Пусть больно. Но она не заболеет. Она будет чистой. Стиснув зубы и зажмурив глаза от боли, она слой за слоем сдирает кожу. Останавливается. Не открывая глаз, дышит. Приоткрывает глаза и смотрит. Все колени залиты кровью. Кровь на колготках, юбке и немного капель на плаще. Ну и что, она все отмоет. Руки тоже в крови. Петуния даже чувствует, как неприятно забилась под ногти ее собственная кожа. Она откидывается назад и смотрит на капли, падающие с неба. Больно. Но Петуния почти счастлива. Улыбается уголками губ. Грязи в ранках больше нет. Она не заболеет. Осталась только продезинфицировать царапины, но это ничего - дома есть спирт. Ну и что, что больно. Петуния потерпит. Она все вытерпит. Треск насекомых в голове опять начинает нарастать и Петуния решает, что пора вернуться в дом. Достает трясущимися руками ключи и открывает дверь. Заползает домой. Закрывается. Наконец то. Тишина. Чистота. Свет. Так легко дышать. Петуния тихонько смеется. Как же хорошо быть дома.