О преимуществах чистоты

Петуния лежала в палате. В воздухе висел неприятный запах спирта. Иногда из коридора ожогового отделения доносился запах горелой плоти. Неприятно. Тяжело дышать. Где-то над головой раздавался мерный звук капельницы. Все руки были обожжены и обмотаны стерильными бинтами. На тумбочке возле ее кровати стоял букет красно-розовых пионов и ваза с фруктами. Гиджлс приходила проведать. Желтые яблоки, поддернутые зеленью, выглядели очень аппетитно, но все попытки взять хотя бы одно оканчивались мучительной пыткой для поврежденных рук. Девушка устало прикрыла глаза. Боль изматывала. Она попыталась подумать о чем-нибудь хорошем. Например, о том, что пожарные подоспели так во время и решили, что поджигатель скрылся через разбитое окно... Или о том, что скоро она поправится и вернется к себе в обновленный, очищенный дом… Или можно подумать о прекрасной прохладной чистой воде… Вырвал ее из полусонного состояния шум открывающейся двери. Медсестра. Пришла менять повязки. Тяжело вздохнув, девушка протянула руку. Аккуратно сняв бинты, медсестра начала обрабатывать ожоги. Петуния взглянула на раны: от ладони до самого локтя рука была покрыта покрасневшей вздувшейся, местами слезающей, кожей. Кисть была усыпана раздувшимися пунцовыми волдырями. Раствор, наносимый медсестрой, приятно увлажнял горелые участки тела. Из окна в холодную комнату поступал теплый ветерок, который своими легкими касаниями по опаленной коже заставлял Петунию судорожно вздрагивать. Девушке казалось, что вместо кожи руки обтянуты пергаментом, который вот-вот порвется с громким треском. Чистые наложенные бинты казались жестче наждачной бумаги. Теперь другая рука. Наконец процедура закончилась, и Петуния снова впала в бессознательное состояние. Прошло несколько недель. К рукам начала возвращаться чувствительность. Девушка вновь смогла двигать пальцами. Иногда через стеклянную дверь в палату заглядывали другие пациенты. По большей части дети. Им же не сидится на месте. Петунию это пугало. Их обожженные лица и окровавленные бинты вызывали больше отвращение, чем сострадание. Иногда они улыбались и махали ей, и она улыбалась в ответ. Хотя от этого мурашки бежали по коже. Растянутые рваные губы больше напоминали оскал или презрительную насмешку. Почему они не в палатах? Девушка старалась не задумываться об этом и отвлекала себя чтением. Ближе к вечеру она дочитала очередную главу и хотела уже ложиться спать. Закрыв книгу, она встала с койки и подошла к открытому окну. Уже стемнело, в небе сияли звезды. Вдохнув ночной воздух, Петуния аккуратно прикрыла раму. Пластик неприятно скрипнул. Или это из коридора? Девушка взглянула на дверь и вздрогнула от неожиданности. В дверях стояла девочка из соседней палаты. На вид ей лет семь или восемь. У нее спутанные каштановые волосы. И она тоже противно улыбается. Свет лампы на столике слишком тусклый, чтобы еще что-то разглядеть. С минуту она стояла в проходе, а потом запрыгнула в комнату как будто между коридором и палатой какая-то пропасть. Девочка подошла вплотную и заговорила. У нее неприятный голос. Как будто ее пытались задушить, но так и не получилось. Она предлагает поиграть и, не дожидаясь ответа, резко хватает Петунию за руку. Она вздрагивает: руки еще не зажили. Девочка тянет ее в коридор и о чем-то рассказывает. Девушка замечает, что у ребенка сильно обожжена шея и левая сторона лица. Из-под огромного выреза больничной рубахи виднеется покрытое ожогами плечо. Кажется, ее зовут Джейн. Девочка продолжает тащить ее в темноту коридора, о чем-то весело рассказывая. Петуния осматривается по сторонам. В этой части больницы она никогда не была. Она даже не знает, какое это отделение. Девушка поморщилась: Джейн все сильнее и сильнее сжимает руку. В коридоре какой-то непонятный кисло-сладкий запах. Девочка смеется, отпускает руку и бежит в одну из комнат. Петуния почти ничего не видит – кругом темнота. Почти на ощупь она пытается идти за ребенком. Она пытается открыть дверь, в которую забежала Джейн. Закрыто. Девочка не отзывается. Петуния пытается найти выход из темного коридора. Девушке начинает казаться, что ноги проваливаются в теплое вязкое болота под ногами. Она отчаянно дергает ручки дверей, пытаясь найти выход. Стоя по колено в темной трясине, девушка со всей силы наваливается на очередную дверь и она поддается. Кое-как Петуния заползает внутрь и не в силах встать, пытается отдышаться. Придя в себя, девушка встает и осматривается. В комнате несколько ламп, которые горят холодным светом. Голые ноги начали мерзнуть. И этот противный запах. По спине начал бежать холодок. Это морг. За этими металлическими дверцами лежат разлагающиеся тела. В центре комнаты несколько стальных столов, на одном остывает кровь. Девушку начало тошнить. В углу комнаты друг на друге лежали тела умерших людей. Они были раздеты и оттого казались еще более жалкими. В центре комнаты на краю какой-то плиты сидела Джейн. Обстановка ее видимо совсем не смущала. Она увидела Петунию и, обиженно выпятив нижнюю губу, прокричала, что та опоздала и совсем не хочет играть. У девушки начало темнеть в глазах. Малышка важно скрестила руки на груди и склонила голову на бок, ожидая, что та подойдет. На негнущихся ногах Петуния подошла поближе. Приблизившись, она увидела, что Джейн сидела на краю фарфоровой ванны, заполненной формалином. В ней плавали отрезанные головы: у некоторых были открыты рты, и формалин заливался внутрь. Девушка вздрогнула: у одной женской головы были открыты глаза, и она казалась живой. Уже через секунду ее глаза закатились. Джейн казалось, не обращала на это внимание: она светилась от счастья, как будто ей подарили желанную игрушку. Заметив испуганный взгляд Петунии, девочка рассмеялась и, ухватившись за края ванны, откинулась назад, чуть ли не полностью окунувшись в мутную жидкость. Девушка едва поборола рвотный позыв. Закрыв рот руками, она начала пятиться назад, но наткнулась на хирургический стол, который с жутким лязгом преградил путь. Джейн уж снова сидела на краю ванны и весело болтала голыми ногами в воздухе. Она говорила что-то о своих родителях, о маме, которая ее ненавидела и постоянно била. И поэтому малышка решила поджечь свой дом, и свою маму. Петуния заметила, что кругом было много мух: одна из них сидела на забинтованной руке и противно жужжала. Девочка опять засмеялась и спрыгнула с края ванны. В морге раздалось шлепанье босых детских ножек по кафелю. Она подошла к Петунии и крепко ее обняла. Девушка дернулась: Джейн была ледяной. Как мертвец. От сравнения девушку начало мутить еще сильнее. Малышка тут же отбежала и, тыкая пальцем в Петунию, начала звать медсестру. Девочка как будто сошла с ума: она подпрыгивала и исступленно смеялась, ее фиолетово-синие глаза были на выкате. В конце концов, она схватилась за голову и начала протяжно завывать от смеха. Петуния с ужасом поняла, что девочка имела в виду что-то за спиной. Сжав кулаки, и судорожно дыша, она медленно повернулась назад. Петуния закричала насколько хватило воздуха в легких, и упала на пол, в попытках отбежать. Продолжая отползать по грязному кафелю, Петуния не могла оторвать взгляд. Ее крик смешался с диким смехом Джейн. Прямо за ее спиной, над столами, висел труп медсестры. Обвитая черным шнуром, шея успела посинеть. Глаза закатились. Рот был открыт в немом крике и виднелись окровавленные зубы. Ее тело еще слегка покачивалось в разные стороны. Не в силах больше смотреть, девушка закрыла лицо руками и попыталась позвать на помощь. Казалось, что прошли часы, когда на ее крики прибежали охранники. Петунию всю трясло. Ее вернули обратно в палату и дали снотворное, только тогда девушка погрузилась в тревожный сон. На следующий день к Петунии пришел врач и сообщил, что вчера действительно одна из медсестер совершила самоубийство. Он просил прощение за принесенное больницей потрясение. Предложил полежать еще несколько дней, чтобы отойти от шока. Девушка согласилась и попросила, чтобы больше кроме врача сюда не входил. Доктор уже хотел уйти, как Петуния вновь его окликнула. Она хотела узнать о Джейн. Врач посмотрел на нее и, грустно улыбнувшись, сказал, что девочка из соседней палаты скончалась от болевого шока три дня назад.