Una Volta in Venezia

Sei parte di me. Without any control Это было так странно. Так неправильно и в то же время до безумия верно, что Да Винчи казалось, что еще чуть-чуть, и он от подобных рассуждений очень скоро сойдет с ума. Он не знал, как такое могло произойти. Не мог представить, каким образом его угораздило позволить себе подобное. Мужчина понимал, что вино было неспособно так ударить ему в голову с того мизерного количества, которое он выпил тем вечером. И это было почти оскорбительно — пожизненно совершать все ошибки на трезвую голову. Или не совершать? А, может, совсем не ошибки? Однако факт оставался фактом, и единственной мыслью, промелькнувшей в голове Леонардо, когда он обнаружил, что до сих пор прижимает мирно спящую Франческу к себе, было постыдное: «Бежать!» Бежать подальше от момента, когда она проснется и ему придется придумывать достойное оправдание, чтобы выгородить их обоих. Но об этой поспешной капитуляции каким-то образом прознал вражеский фронт, и Строцци, находясь все еще на тонкой грани между сном и реальностью, вдруг перехватила его аккуратно передвигающуюся с ее талии ладонь и, определенно не отдавая себе отчета в происходящем, переплела его пальцы со своими. И Леонардо замер, осознав, что не в силах больше сделать ни единого движения, не разбудив свою тюремщицу. А она незамедлительно поспешила вернуть его руку на то место, где она пребывала всю ночь. Несправедливо, — обиженно резюмировал художник, но поползновения покинуть ложе все-таки прекратил. 
 Она проснулась от настойчивого шевеления за своей спиной. — Buongiorno, — голос девушки был хрипл после сна, но ответа со стороны причины ее пробуждения не последовало: Леонардо еще чуть-чуть повертелся и, сонно вздохнув, спрятал лицо у нее в волосах, еще крепче притягивая ее к себе. И только теперь Франческа осознала, где она. Девушка помнила, как собиралась встать и уйти к себе: он засыпал, поэтому его просьба остаться автоматически аннулировалась. И теперь Строцци не представляла, как могла уснуть в его постели. И почему он не выгнал ее из своей комнаты взашей, когда понял, что она натворила. Поэтому, румяная от смущения, девушка аккуратно выпуталась из этого переплетения рук и судеб, и Да Винчи, нахмурившись во сне, тут же сгреб в охапку одеяло, заменяя пропажу. Встав на ноги, девушка огляделась в поисках чего-нибудь более внушительного, чем ночное платье. Брать вещи Леонардо казалось ей малоцелесообразно, поэтому, приоткрыв дверь, девушка оглянулась на спящего мужчину и выскользнула в коридор. 
 — Леонардо, не стоит, они сами со всем разберутся! Они стояли около двери в комнату Луки, завороженные утренней тишиной в ней. Мужчина состроил гримаску. — Откуда ты знаешь, что те стоны были не от того, что они не переубивали друг друга с помощью своих скрытых лезвий? Франческа укоризненно посмотрела на мужчину. — Если это так, то я никому не желаю такой д о л г о й смерти. Леонардо покраснел, но, на секунду замерев, все же дернулся к двери. И обреченный шепот: «Лео!!» его не остановил. 
 Им не повезло — Эцио не спал, чтобы успеть тихо ретироваться восвояси. Теперь же Аудиторе достаточно красноречиво отсылал их на жестах куда им угодно, лишь бы подальше от этой комнаты. Если бы взглядом можно было убивать, история бы мгновенно лишилась одного эксцентричного гения. — Ну что, доволен? Рассмотрел? — Строцци за шкирку оттянула художника, у которого на губах витала блаженная улыбка. Да Винчи хватило только на скромный кивок. И девушка, закатывая глаза, покачала головой, глядя на это недоразумение. — Messer Da Vinci!.. 
 Они были странной парой и прекрасно осознавали это. Потому что навряд ли кому-то еще за один вечер удавалось так качественно перейти с «Вы» на бесконечные поцелуи и объятия в любое время, когда они были скрыты от посторонних глаз. 
 До кухни они добрались несколько позже, чем планировали, в силу любви вдохновленного успехом своего актерского таланта Леонардо к экспериментам. И, если более конкретно, к объектам этих экспериментов. — На тебя просто отвратительно влияет французское вино, — вздохнула девушка, когда художник снова прильнул к ней со спины. — Если ты мне не дашь сейчас дорезать этот проклятый помидор, мы все останемся без завтрака. Леонардо только что-то промычал, утыкаясь ей в шею. Угроза не подействовалa. — Или, голодная и злая, я сожгу все твои последние чертежи, — злорадно улыбнулась Строцци, будучи полностью уверена, что подобрала нужный аргумент. Но единственным, чего она добилась, была лишь чуть-чуть ослабленная хватка. — Я храню свои мысли в более надежном месте, чем легко воспламеняющаяся бумага. Мужчина продолжил свои эгоистичные манипуляции еще увлеченнее. — Лео, пр.. прекрати… — не выдержала тамплиерка и, запнувшись, закусила губу, чтобы не сорваться на стон, когда дыхание сменилось поцелуями. — Zitta, donna, — сосредоточенно отозвался художник, и Франческа отложила в сторону нож. От греха подальше. Рефлексы — страшная вещь. 
 И, забывшись, они не услышали, как бойко заскрипела половица верхней ступеньки. Un’italiano vero — Ладно, а теперь отпусти меня, — Эцио лишь отрицательно покачал головой. Она попыталась толкнуть его в грудь, состроив обиженную гримасу, но все так же безуспешно. — Нет, я тебя не понимаю. Сначала «Я хочу сейчас!», а теперь — «Отпусти меня!». Определись наконец. — А ты хочешь провести здесь весь день? No, signore, di questo ni parlare, — Аудиторе уже попытался что-то ей возразить, но, воспользовавшись его ослабевшей хваткой, девушка выскочила из его рук и почти удачно соскочила с кровати на пол — последние несколько часов мышцы, пусть и будучи подготовленными к нагрузкам, были в постоянном напряжении. — Лично я иду в ванную, — сделав акцент на последних словах, сказала она, а потом развернулась и быстро скрылась за дверью. — Эта женщина сведет меня с ума! — прорычал он, пробегая по комнате и захлопывая за собой дверь. Ну что ж, если не в одной комнате так в другой. Смена дислокации. 
 — Как ты думаешь, Леонардо и Франческа все еще спят? — спросила Лучия, вытирала волосы полотенцем. Было не самой лучшей идеей появляться в таком виде, но тогда она бы еще на более долгое время задержалась в комнате и тогда бы день точно растянулся до следующего рассвета. И как-то незаметно для Луки эти имена «Леонардо» и «Франческа» стали не просто употребляться в одном предложении, а вместе. — Я думаю, что… Наверное, нет, — как-то пространно ответил ей Эцио, выходя из ванной комнаты, голый по пояс. Видимо, именно из-за этого обстоятельства она не обратила внимание на все эти заминки в его речи. — Ладно, как раз самое время, чтобы проверить. 
 Лука осторожно выглянула из-за двери своей комнаты, попутно оглядываясь. Тишина. — Ты чего-то боишься? — спросил Эцио, обняв ее за плечи за спины. — Почему ты так оглядываешься? — Да Винчи лишь дернула плечами, сбрасывая руки ассасина. — Слишком тихо, — девушка быстро забежала в соседнюю комнату. Разобранная кровать. И никого. И это было уже странно. Нет, она подозревала, что что-то там у них с Франческой было, но… — Oх, — только и могла сказать она, замерев на первой ступеньке лестницы и останавливая рукой Эцио. Зачем спускаться? Ведь сверху открывался такой вид. Леонардо и Франческа. Вместе. И даже целуются. Ее брат. И тамплиерка — заложница по собственной воле в их доме. Вместе. И даже целуются. И… — Знаешь, Эцио, а тебе бы следовало у него поучиться. Почему ты мне так не делаешь? — немного шутливо заметила она, за что получила легкий толчок и слегка обиженный взгляд. — Scherzo-scherzo, sciocco, — тихо рассмеялась она. — Ты у меня лучший, amore mio. — Мне уже начинает нравиться, что ты меня так зовешь, — он обхватил ее за плечи обеими руками, целуя в шею и издавая звуки, похожие на мурлыкание. Мурлыкающий Аудиторе. Была бы возможность записывать звуки, Лучия записала бы их на все холсты в доме. Потому что было все так странно и одновременно логично, что не хотелось расставаться с этими ощущениями. — Хватит. У нас еще много ночей впереди, — Лука провела рукой по его щеке, потом показывая обратно на пару внизу. — Dio mio, это мой брат… На раз два три? — предложила она. Однако мужчина помотал головой, всем своим видом (а хватило и того хитрого взгляда) показывая, что он придумал что-то поинтереснее, чем просто банальным «кхем» обозначить свое присутствие. Он вновь приблизился к девушке, нашептывая ей на ухо пришедшую ему в голову чертовщину. Лука на него посмотрела непонимающе, как на сумасшедшего глупца, но согласилась хотя бы с тем, что это было интереснее. 
 Мужчина с девушкой молча и осторожно спустились по лестнице, периодически все еще грозно переглядываясь. Потому что Да Винчи уже на третьей ступеньке поняла, что если они выбегут с криками «Сюда идет отряд тамплиеров!», то одного ее брата с его эмоциональностью и творческой нестабильностью удар хватит. А Строцци, в свою очередь, хватит удар, потому что Да Винчи хватит удар. И что потом с полутрупами делать? Поэтому был оставлен самый странный вариант: экспромт. — Oh, buongiorno, Leonardo, Francesca. Мы ни на что не смотрим, мы просто проходим мимо, — монотонно и звонко проговорила Лучия, проходя мимо пары. Лео и Строцци резко отскочили друг от друга, покраснев как тот помидор, что лежал рядом в недорезанном состоянии. Лука и Эцио рассмеялись, а Аудиторе подошел к лучшему другу, хлопая его по плечу. — Теперь мы квиты, fratello. — Что? Leonardo, о чем он говорит? — Ну… Я… — кажется, бедный кузен ассасина покраснел еще больше, пока искал подходящую отговорку. Он просто представил, что с ним будет, если о его утреннем визите узнает Лука. Да Винчи просто помнил безмолвную реакцию Эцио на его появление, а тут его сестру же ничего не остановит. Но вовремя вмешалась Франческа. — Dio mio, лучше замолчи и помоги мне приготовить завтрак, — тихо настояла она, пытаясь исправить положение. Хотя, чего там? Кто мешал им спать всю ночь? Точнее, ей-то ничего не мешало, только Леонардо весь извелся. Все четверо переглянулись и попытались сдержать смех. — Leonardo, с твоим приездом наш дом превратился в бордель! — С моим, да? — возмутился ее брат, показывая на Эцио. — Bene-bene! С вашим! 
 Казалось бы, в этом доме наступили мир, покой и совсем не тишина. Но в воздухе витала все та же проблема: в их доме находился еще один человек, который пусть и стал их другом, но оставался тамплиером. По званию. И у них оставался всего один день, чтобы она вернулась. И всего один день до Венецианского карнавала.