Una Volta in Venezia

Lugano, 2011. December.

— Нам некуда торопиться. Подождем еще немного, — Люси казалось, что она повторяет эту фразу уже тысячный раз подряд и, вздохнув, женщина раздраженно брякнула чайной ложечкой о стенки большого бокала с абстрактным узором на выпуклом боку. Облокотившись о столешницу, вся поза ассасина выражала усталость и приближающуюся к крайней степень отчаяния. В трубке, плотно прижатой динамиком к уху, раздраженно фыркнули. — Мы не можем ждать, мисс Стиллман! — Видик нервно мерил шагами собственный кабинет в Абстерго, уже битый час жалуясь Bluetooth на всяческие перипетии, которые преподнесла ему судьба за последние шесть часов. И упрямство напарницы медленно, но верно выводило его из себя. — Ты прекрасно понимаешь, что у нас нет времени на то, чтобы няньчиться с этой простушкой! Она портит нам эксперимент. — Я все прекрасно понимаю, Уоррен, но подумай сам: ценнее воспоминаний ее предка у нас еще ничего не было! А все помехи скоро пройдут, я уверяю тебя. Это не более чем сбой гормонального фона. Мы ведь так близки к цели, — последнюю фразу Люси изо всех сил постаралась промурлыкать как можно убедительнее. Она неплохо была осведомлена о том, на какие рычаги давить, когда Видика с головой начинала захлестывать черная агрессивная меланхолия, подобная этой, однако сейчас ситуация ощутимо начинала выходить из-под ее контроля, что не могло женщину не беспокоить. — И когда, ты считаешь, все нормализуется? — ученый озадаченно перевернул пузатый бокал, наблюдая, как по стенкам растекаются последние маслянистые капли ароматной жидкости, и живо обернулся по сторонам в поисках недавно откупоренной бутылки бренди. — На каком она месяце? — На третьем, — Стиллман едва слышно проскрежетала зубами, понимая, что подобный срок несколько расходится с ее обещаниями скорейшего налаживания необходимых Видику систем. В трубке что-то с дребезгом рухнуло на пол. — Сколько?! — Уоррен взвился, забыв про спиртное: волна бешенства, начинающая покидать его ноющую голову, вернулась в эту обитель снова, клокоча в висках, на которых угрожающими валиками вздулись толстые вены. — Люси, ты издеваешься надо мной?! — вздохнув, мужчина даже не пытался взять себя в руки. Жалобно взглянув на остывающий чай, Люси поняла, что столь изысканное удовольствие, объемом в добрых пол-литра, придется на время отложить и, переложив аппарат на другую сторону, мысленно скрестила пальцы. — Ее воспоминания слишком ценны, — снова повторила ассистент, словно мантру, способную привести Видика в чувства. — Я умоляю, Уоррен, не делай поспешных решений! Направим Мелиссу к терапевту, он выпишет ей что-нибудь… успокаивающее, которое тебе тоже, кстати, не помешало бы, и дело с концом. Ты же знаешь, она умная девочка… — Была бы умной, не забеременела бы во время эксперимента, — злобно отозвался Видик, беспардонно прерывая собеседницу на полуслове. Аккуратно обойдя часть паркета, усыпанную осколками, ученый в два шага оказался около мини-бара и едко добавил: — Избавила бы тебя, между прочим, от этого неприятного разговора. — Уоррен, — в голосе Стиллман появились стальные нотки. Она понимала, что не имела права хамить ему совсем уж откровенно, но и он сейчас переходит определенные рамки дозволенного. Поэтому, затеребив тяжелые бусы, которые женщина не успела снять ввиду определенных обстоятельств, Люси постаралась продолжить как можно более терпеливо, призывая на помощь всю выдержку, которая у нее имелась: — Если бы она дожидалась бы конца эксперимента, то осталась бы старой девой, и ты прекрасно это знаешь. Несмотря на краткость, у ее предка была на удивление яркая и насыщенная жизнь. Поэтому повторяю еще раз… — А я в очередной раз отвечаю Вам, мисс Стиллман, что давно пора убрать ее с дороги! — прорычал Видик, и в стакан, весело журча, выплеснулась первая порция наконец найденного бренди. — Но Уоррен! — взмолилась Люси, чье сердце сковал холодок страха, заставлявший заплетаться язык, и девушке пришлось приложить много усилий, чтобы продолжить как можно более внятно. Адреналин, смешанный с паническим нежеланием стать участницей очередной авантюры Видика, не отличавшейся милосердием, заставляли хоть и мыслить находчиво, но для того, чтобы приводимые доводы выглядели в глазах Видика достойными аргументами. И, будучи на грани отчаяния, Люси просто воскликнула, осознав, что Уоррена навряд ли что-то остановит. — Но она же беременна! Тебе не страшно брать на себя такую… ответственность?! — Пусть это будет самоубийством, — безразлично дернул плечом тамплиер и, опустившись в кресло, смерил взглядом стоящую на столе фотографию: с нее, лучезарно улыбаясь, на него смотрела миловидная женщина средних лет. — Я знаю, ты это умеешь, — добавил он спустя короткую паузу и, часто заморгав, заглянул в свой наполненный бокал, снова сосредоточившись на разговоре: он признавал воспоминания расходным материалом и ненавидел становиться жертвой собственных. — И запомни, дорогая, — почти ласково произнес он, пригубив янтарный напиток. — Незаменимых нет. С широко распахнутыми глазами Люси смотрела на то, как чаинки выполняют, кружась, только им известный таинственный танец. — Я не могу, Уоррен, — сдавленно произнесла она, но Видик только приторно улыбнулся. — Можешь, милая, — и голос мужчины, словно сломавшись, тут же ожесточился. — Сможешь. Это приказ, — и тамплиер нажал отбой. 
 Слушая в трубке короткие, нервные гудки, Люси чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Чаю будущей детоубийце как-то больше не хотелось.

How can I make it through All the things you do There’s just got to be more to you and me? (с) Saving Abel, «Addicted».

Lugano, 2012.

Глядя на то, как она смеется, быть самым счастливым мужчиной на свете было не так-то сложно. Он не знал, по каким причинам эта взбалмошная женщина продолжала изводить его как морально, так и физически, но вспоминать сцену, которую она устроила ему около получаса назад вместе с этим Дезмондом, Роберт упорно не собирался с целью поберечь нервные клетки. Стресс имеет тенденцию укорачивать жизнь. — Иди сюда, — он притянул ее к себе, словно боясь, что она сейчас убежит. Не сказать, что страх был необоснованным, но Люси фыркнула, однако не сопротивляясь. — Ты очень галантен, — в ее голосе послышался сарказм, и Роберт иронически поднял левую бровь. — Женщина, что тебе не нравится? — он всеми силами старался удержать себя от широкой улыбки. — А еще необыкновенно тактичен, — мгновенно среагировала ассасин, вызывая в бизнесмене слишком иррациональные чувства, чтобы он начал их контролировать. И даже совесть призывала его в эти минуты не ручаться за себя, если она сейчас продолжит в том же духе и просто не… — А также потрясающе бессердечен и невнимателен к желаниям женщины, — не унималась Стиллман, чувствуя, как его руки плотнее сжимаются на ее талии. — Просто варвар! — счастливо хихикнула она, упрямо втолковывая неожиданные подробности его характера его же подбородку. Но Кит слишком отчетливо понимал, что если она сейчас не замолчит и не уделит ему больше внимания, то он просто изнасилует ее. — Люси, — интонация, вкупе с хрипловатым голосом, зазвучала несколько угрожающе, и ассасин солнечно улыбнулась, добившись своего, — заткнись, — только и смог выдавить он, аккуратно обхватив ее за шею и приближая рот к ее губам. — Груб и нетерпелив, — успела вставить она прежде, чем он не выдержал, и просто заставил ее замолчать. — Напомни, — на секунду прерывавшись, просипел Роберт, ухмыльнувшись, — чтобы я больше никогда не приближался к женщине с таким богатым словарным запасом, как у тебя. 
 — Тебе пора, — повторяя это не в первый раз, она начинала бояться этого мужчину. — Минуточку, — со всей серьезностью отозвался Роберт, но так и остался стоять на месте в наполовину надетом пальто. И вместо того, чтобы продолжить столь увлекательное занятие, Кит в очередной раз потянулся к Люси, чтобы запечатлеть на ее губах нежный поцелуй. Даже если бы ему сейчас предложили полмира и еще половину от оставшегося в придачу, он навряд ли сдвинулся бы хоть на дюйм. Ученый бездумно запустила руку в его и без того уже взлохмаченные волосы, на миг забывая о своих веских аргументах. Чтобы обнять женщину за талию, пальто пришлось надеть просто из банального нежелания того, чтобы оно свалилось на пол. Наконец, когда воздуха в легких стало недоставать, Роберт с неохотой отстранился от рта женщины. — Я боюсь, что сейчас скажу глупость, — честно признался он, пристально глядя в ее закрытые глаза, словно стараясь увидеть их сквозь тонкие веки. Люси фыркнула, чувствуя на себе его пристальный взгляд, но лишь прикоснулась лбом к его щеке: чтобы быть с ним приблизительно одного роста, ей пришлось встать одной ногой на небольшой ящик, вторая же, отвечая канонам, была романтично согнута в колене. — И почему меня это не удивляет? — с риторическим вздохом произнесла Стиллман, на что тут же услышала возмущенный возглас в качестве протеста. Обняв «кавалера», женщина захихикала. — Вы только что обвинили меня в бесшабашности, мисс Стиллман. Вы осознаете всю серьезность подобных обвинений? — строго произнес Роберт, и уголок его рта задергался из-за еле сдерживаемого приступа смеха. — Должен предупредить Вас о том, что все сказанное может быть на абсолютно законных основаниях использовано против Вас. Люси хищно улыбнулась. — И каким же образом? Он демонстративно проигнорировал ее вопрос, делая вид, что отряхивает с рукава несуществующую пылинку. — Извольте объяснить, мистер Кит, раз уж заикнулись об этом, — ассасин решила, что ни в коем случае не оставит за этим негодяем последнего слова. Роберт же в свою очередь склонил голову пониже, чтобы спрятать от нее торжествующую улыбку: в подобные моменты, хоть между ними они были редкостью, она была восхитительно предсказуема, чудом не превращаясь при этом ни в законченную стерву, ни в капризную маленькую девочку. И мужчина до сих пор удивлялся, как он, человек, съевший в этом деле уже, пожалуй, целую свору собак, пошел на поводу у ее очаровывающих чар. Роберт увлеченно презирал романтику, и кратковременные отношения, а порой и мимолетные связи не были для бизнесмена чем-то из ряда вон выходящим, намертво слившись с его образом жизни. Мама злилась на него за это, говоря, что с таким мировоззрением он вообще навряд ли когда-нибудь женится, а отец усмехался, констатируя, что он — самый, верно, разумный представитель сильного пола на всей планете. Однако, тут же ловя гневный взгляд супруги, мгновенно исправлялся, притягивая ее к себе: «Слабого, сильного пола, дорогая, мужчина без женщины? Что за абсурд!», и, галантно целуя тонкие пальцы, невинно добавлял, подмигивая сыну: «Неужто я не сказал об этом?» В этот момент, улыбаясь, Роберт обычно подхватывал свой ноутбук (он достаточно часто навещал семью, чтобы проводить из родительского дома некоторые сделки) и ссылался на неотложные дела, всем сердцем желая оставить пару наедине. Будучи вместе уже тридцать с хвостиком лет, они продолжали любить друг друга, словно только познакомились. И именно в этот момент Роберт, тот, кто сколотил буквально за десять лет немалое состояние, чувствовал себя ущербным. Перед тем, как в тот раз залезть в Анимус на все выходные, Кит-младший имел честь выслушать очередную нотацию матери с ключевой фразой: «А не пора ли тебе подумать о моих внуках?», и, если бы не эксперимент Видика, навряд ли бы остался в трезвой памяти, подавленный собственными далеко не радужными мыслями. Роберт выпрямился и в упор посмотрел на девушку, стоящую перед ним. Странно, что именно после того, как он встретил ее, переживать подобные материнские волнения стало как-то неуловимо проще. И, сделав шаг вперед, Роберт, не отдавая отчета в том, что делает, аккуратно заправил светлую прядь ей за ухо. Он обещал ей сказать глупость. И была малая вина Роберта в том, что его с детства приучили сдерживать собственные обещания. — Выходи за меня, — медленно произнес он, глядя ей в глаза, но она, на секунду застыв, неуверенно хохотнула. — Это было не очень смешно, Кит, правда, — произнесенная фамилия резанула слух. — А я сейчас и не шучу, — спокойно отозвался мужчина. — Люси, — произнес он зачарованно, но в то же время чуточку властно, — здесь и сейчас я, Роберт Томас Кит, официально предлагаю тебе стать моей женой. — И, увидев пугающее недоверие в ее глазах, поспешно добавил: — Если хочешь, я встану на одно колено! <i>

Lugano, 2012. The same day.

</i> — Роберт, — вздохнув, Шеппард покосилась на своего босса: сдернув плотную слюду со второй по счету пачки сигарет (благо, порций табака в каждой было пять-шесть от силы), мужчина самозабвенно воевал с зажигалкой. — Роберт, ты же не куришь! Вопрос остался без ответа, но, увидев раздраженное передергивание широкими плечами, Кэролайн снова вздохнула. — Хорошо, не курил, — максимально равнодушно констатировала Шеппард, и Роберт расслабился. В самом начале рабочего дня он отлучился по делам, не терпящим отлагательств: «милая-не-жди-меня-раньше-пятнадцати!», светясь, словно начищенный до блеска орден, а вернулся мало того, что за десять минут до трех часов пополудни, так еще и мрачный, как самая внушительная грозовая туча. А еще он молчал. Молчал и курил, периодически кашляя из-за настойчивого протеста здоровых легких против такого изысканного, но все-таки яда. Заместитель, терпеливо восседавшая на кожаном диванчике вот уже целых пятнадцать минут своего драгоценного времени, очень жалела, что встретилась с Китом много позже того, как он разругался с бухгалтером, выставил за дверь онемевшую от такого хамства уборщицу, милую женщину пятидесяти лет, и напугал до смерти свою очередную смазливую секретаршу. А еще женщина поймала себя на мысли, что ей уже осточертели эти вынужденные колебания, которыми Кит настойчиво измерял свой кабинет. — Роберт, посмотри на меня! — жалобно, но в то же время настойчиво предприняла она попытку в очередной раз разговорить своего хорошего друга и чуть не завизжала от радости, когда он, наконец, обернулся к ней. Не сказать, что его взгляд был достаточно осмысленным, но Шеппард уже считала произошедшее грандиозным прогрессом в рамках сложившейся ситуации. Боясь спугнуть его, словно кошка — воробья, сидящего на ветке, Кэролайн продолжила свой допрос тоном, которым обычно разговаривают либо с маленькими детьми, либо с душевнобольными: — Ну дорогой мой, — таким образом женщина обычно увещевала своего шестилетнего сына, когда он творил что-то из ряда вон, и Шеппард улыбнулась, очарованная незатейливым, но достаточно точным сравнением, — я хочу знать все о том обстоятельстве, впечатленный которым ты распугал добрую половину нашего персонала, — под конец предложения речь не перестала быть убаюкивающей, сохранив всю первичную экспрессию. Пристальный взгляд Роберта вдруг зародил в ее душе намеки на неожиданные сомнения относительно верности выбранного маневра, но все они мгновенно улетучились тогда, когда он решительно приоткрыл рот. Сделав это только для того, чтобы просунуть меж зубов очередной темно-коричневый фильтр. Сказать, что заместитель была разочарована — ничего не сказать. — Роберт Томас Кит, да как ты смеешь…! — Я сделал ей предложение. Вспылив, Кэролайн растерялась, услышав хриплый, севший из-за неполезного времяпрепровождения долгожданный голос. Единственная мысль, забившаяся в голове выброшенным на берег дельфином, была незатейлива и логична: Сделал кому? — однако спросила женщина несколько другое, замерев на месте: — И что она ответила? — глупость вопроса носила больше профилактический, нежели информативный характер. Однако Роберт, которому было не до тонкостей женской психологии, в прострации чиркнул зажигалкой, затянулся и произнес еле слышно: — Она мне отказала. Кэролайн старалась не то что не двигаться — даже не дышать. И в ее темноволосой головке ни в коей мере не укладывалось, как можно было сказать на такой порыв души «нет». Разглядывая понурившего голову Кита, Шеппард пыталась решить, кем была та женщина, которая смогла вызвать в этом повесе столь возвышенные чувства: дурехой или просто-напросто — дурой, причем весьма жестокой. По крайней мере, если бы такой мужчина, как Роберт, предложил бы свои руку и сердце ей, заместитель бы мгновенно спрятала бы их в сейф и поставила вокруг как минимум дюжину дородных американских рекрутов. Так, для подстраховки. И периодически Шеппард очень страдала по поводу того, что настолько безоглядно любила собственного мужа. Пока женщина подбирала наиболее уместные слова, Роберт снова заговорил, стряхивая пепел в высокий стакан с остатками воды в нем: — Она отказала мне, Кэрол, понимаешь? — мужчина поднял на заместителя тяжелый взгляд. — Мы поругались, и она выставила меня за дверь, обозвав легкомысленным идиотом, — втянув носом воздух, Роберт выпустил сигарету из пальцев, и она с тихим всплеском нашла свою могилу в ограниченном стеклянном пространстве. Запустив руки во всклокоченные волосы, Кит широко распахнул глаза. — А я подсел на нее, как на наркотик. Без ума от нее, как чертов мартовский кот восхищен пузырьком валерьянки!.. Кэролайн было его жалко. Впервые почувствовав что-то большее, чем физическое влечение, этот молодой человек получил от ворот поворот сразу же, без малейшей возможности представить свое предложение на апелляцию. И женщина не нашла другого выхода, как аккуратно вымолвить очевидную, но в большинстве случаев очень действенную банальщину. — Все через это проходят, мой милый. Все будет хорошо, все образуется, — перебравшись за спину шефа, заместитель тронула мужчину за плечо: — Возможно, она тебя просто недостойна… — Кэр, убери руки, — агрессивно перебил Шеппард мужчина, и она тут же отпрянула, уязвленная. И Роберт сразу же вскочил, стремительным шагом направляясь к двери. — Меня не будет некоторое время. Веди себя прилично и разбери этот бардак на столе. Ciao! Хлопнула дверь, и, после того, как из приемной разнеслось раздраженное гавканье Кита, в близлежащих к кабинету босса офисах воцарилась мертвая тишина. Тяжело вздохнув, Кэролайн покачала головой и по просьбе, больше похожей на приказ, перевела унылый взгляд на усыпанный пеплом стол. И застыла в непритворном ужасе, плавно перерастающим в любопытство. — Что ж, — пробормотала женщина, протягивая руку к черному Blackberry, — посмотрим, кто ты такая, мисс Несбыточная Мечта Роберта Кита…