Судебный процесс

      — Василиса.       Мне снится очень спокойный и нежный сон, в котором все летает и струится, и этот голос звучит так мелодично, что становится ясно — сейчас что-то начнется.       — Васили-и-и-иса, — мурлычет он, и меня окутывает волна тепла. — Василиса, проснись, солнце.       Я послушно открываю глаза навстречу этому чудному голосу, и передо мной предстает чье-то смуглое лицо с искрящимися голубыми глазами. Я улыбаюсь и тянусь за поцелуем, но обладатель отстраняется. Я разочарованно возвращаюсь к подушкам в надежде снова заснуть, но меня нагло тормошат и отбирают одеяло.       — Василиса, вставай, или мы опоздаем, — по стопам пробегаются чьи-то пальцы, и я, дернувшись, все же сажусь.       Картина вокруг идиллическая — светлый стены, летящие занавески, открытое окно и фрукты на столе. И посреди всего этого сидит не менее идиллический Фэш — слегка растрепанный, в одних штанах, с подносом на руках.       — Завтрак в постель? — улыбаясь, спрашиваю я. — Ты лучший, серьезно, — и отбираю у него яблочко со стаканом сока.       Парень усмехается и, убрав на столик свою ношу, неловко прочесывает рукой свои вихры на макушке. Я с интересом наблюдаю за сценой внутренних сомнений — хорошо, что я проснулась раньше и все для себя решила — пока Фэш наконец не поднял голову от одеяла и, посмотрев мне в глаза, не сказал:       — И… и что это значит?       — Что «это»? — невинно хлопаю глазками.       — То, что сейчас происходит, — он подсаживается ближе и берет меня за руку. Руке определенно нравится в его большой и теплой ладони, кстати. — Ты не убежала раньше меня, — целует мизинец, — не стала орать, когда я тебя разбудил, — целует безымянный, — потянулась за поцелуем, — уже средний, — позволяешь находиться так близко к себе, — указательный, — и ты все еще не отстранилась, — наконец большой. — Так вот, что все это значит?       У меня аж мурашки по коже пошли. Это невероятное ощущение — когда кто-то смотрит тебе в глаза, при этом говоря и целуя каждый пальчик твоей руки. Одновременно странно и завораживающе, но в животе невольно просыпаются бабочки. Мне хочется, ничего не объясняя, просто поцеловать его, потому что это лучший способ передать мои чувства по поводу происходящего. Но я все же отвечу на вопрос, потому что это может получиться еще зрелищнее.       Убрав в сторону свой недоеденный завтрак (жевать яблоко под пристальным взглядом было крайне некомфортно), я убираю его руку со своей. Он чуть слышно выдыхает, но сохраняет лицо безэмоциональным, а я в это время устраиваюсь напротив него, поджав ноги под себя и сложив руки на коленях. Фэш вопросительно поднимает бровь, и я начинаю.       — Мне одиноко, — жаль, что он даже не фыркнул на это, мне казалось довольно эффектным началом. — С тех пор, как я ушла от Марка, мне было одиноко и скучно. Но хвала тому богу, который сподвигнул моего папу на эту идею — отправить на работу к тебе, — потому что после этого жизнь снова наполнилась красками. Сначала однозначно агрессивными, но потом, — я невольно цепляюсь за его руку, и он ласково сжимает в ответ, — потом я сама не заметила, как они стали меняться. И после того нашего разговора в кафе я наконец была готова осознать, что ты хороший и ты можешь мне нравиться, — он усмехается, а я, вдохнув побольше воздуха, продолжаю. — Но после него стало хуже. В смысле, ты стал так осторожничать со мной, и это немного раздражало, а потом стало угнетать. Будто я фарфоровая и сломаюсь от одного только слова. И после вчерашней ночи, — он снова ухмыляется, и я готова остановиться и тут же его поцеловать в эту наглую ухмылку, но я должна закончить, должна, — я поняла, что ты не просто можешь мне нравиться, ты мне нравишься. И я не хочу этому сопротивляться. Ни секунды более.       И вот теперь я его целую. Этот поцелуй не похож на наши предыдущие, потому что он наполнен совсем другими чувствами. В этот раз я пытаюсь донести до него, что хочу продолжения наших странных отношений, хочу попробовать сыграть в любовь заново, готова попытать с ним счастья. И то, как он нежно отвечает мне, говорит о том, что он понимает и тоже готов. И, клянусь, это лучшее, что могло случиться таким прекрасным утром в такой прекрасной обстановке. Я чувствую его руки на затылке и руках, и в этих движениях нет ни намека на похоть — это чистой воды нежность.       Чему быть, тому не миновать, да? И это я не только о наших отношениях. Если вы понимаете, о чем я.

***

      Честное слово, я готова проклясть тот день, когда согласилась встретиться с родителями этого идиота. Потому что, как оказалось, его мама ест только дома приготовленную пищу, а отец слишком тщательно отбирает алкогольные напитки. И поэтому мы уже второй час торчим в этом магазине, выбирая лишь двадцать пятый пункт из сорока. Да, это вроде больше половины, но у меня голова сейчас взорвется. Да он мне с такой тщательностью свидания не устраивает, как отбирает эти перцы для чего-то там «особенного»!       — Вася, хватит дуться и скажи — какой выглядит сочнее? — поворачиваясь, серьезно спрашивает этот дьяволенок. Почему-то его совсем не смущает, что я стою посреди отдела красная как рак, с полной тележкой в руках и нервами на исходе, а теперь я должна определить, какой перчик сочнее? Черта с два!       — Фэш, если ты сейчас же не начнешь самостоятельно выбирать все эти овощи и фрукты, спрашивая меня о каждом из них «а который краснее», «а который сочнее» и «а который лучше», то уйдешь ты отсюда ни с чем из этого, но с расцарапанной физиономией. Усвоил? Отлично, а теперь создай тишину.       Парень еле сдерживается от смеха, уголки его губ поползли вверх и тело слегка сотрясается, но он кладет эти чертовы перцы обратно и медленно подходит ко мне. Когда на его пути «случайно» возникает тележка, он с невозмутимым видом отталкивает ее в сторону, подходит вплотную и берет за руки.       — У кого-то плохо с настроением сегодня, да? — я упорно не желаю смотреть ему в глаза, поэтому изучаю потрясающую разум пуговицу его рубашки. — Ну же, обещаю, сегодня мы обязательно займемся всем, чем ты пожелаешь, — он слишком однозначно притягивает меня к себе, а я, возмущенно фыркнув, поворачиваюсь к нему спиной и складываю руки на груди. Конечно, из его объятий я уходить не стала, но это не самый важный факт, так что не надо меня осуждать.       А вы бы сами смогли уйти из рук горячо любимого вами человека, пусть и капающего вам на мозг уже второй час? Очень сомневаюсь.       Внезапно руки с моей талии исчезают, мне не на что опереться спиной, и я в удивлении оглядываюсь назад. А там никого нет. Круто, а? Горячо любимый мною человек просто свалил куда подальше. Отлично. Отлично! Ну и пошло оно все к чертям, я домой.       Я успела сделать лишь два шага по направлению к выходу, как какая-то девушка тронула меня за руку и что-то спросила.       — Прости, что ты сказала? — переспросила я.        Она, ярко улыбнувшись, ответила очень странно:       — Девушка, вы бы оглянулись, ваш молодой человек так старается, а вы уходить надумали, — и, похлопав меня по руке, отошла.       Что за бред? Я поворачиваюсь, и…       И натыкаюсь на дьявольски радостную Маришку, лезущую обниматься.       — Василиска, дорогая, я правда, правда счастлива за тебя! — вопит она, вешаясь мне на шею. — Прости меня, прости за все, я такая дура, серьезно, но ведь все это в прошлом? — она отстраняется и заглядывает в мои офигевшие глаза. — В смысле, да, получилось отвратительно, но сейчас все иначе? Сейчас мы обе неплохо живем, и ты с Фэшем, и в конце концов все к лучшему? Эй, Василис, ты в порядке?       — Нет, — выдыхаю я. — Определенно нет. Что за черт тут происходит?       Маришка, все так же ошалело улыбаясь, отходит немного в сторону и тыкает пальцем на Фэша. Фэша в костюме. Фэша с цветами в руках. Фэша с сумасшедшей улыбкой на губах и пьяными глазами, которые смотрят прямо на меня.       — Вот он, — тыча, начинает она, — пытается сделать тебе предложение. А вот я, — зачем-то тыкает в себя, — я пытаюсь извиниться перед тобой в такой подходящий момент, когда спустя секунды ты будешь невероятно счастлива. Ну, мы же все от этого выиграем, в конце-то концов? Вот и я так думаю, — она продолжает что-то болтать, но мой мозг зациклился на одном-единственном ее предложении.       «Собирается делать предложение».       ЧТО?!       Маришка, заметив мое оцепенение, все же замолкает и немного трясет меня за плечи. Я слегка потерянно гляжу в ее глаза, а она, мымра такая, смеется мне в лицо и выдает:       — Ну и рожица у тебя, Огнева, это надо видеть. Скажи сы-ы-ы-ы-ы-ы-ыр! — непонятно откуда перед мной появляется камера и я слышу характерный звук затвора. — Есть! — радостно пищит Маря. — Ты меня еще поблагодаришь за это, ты еще своим детям, да что там детям, ты своим внукам этот исторический кадр показывать будешь! Да и вообще…       — Марька, исчезни! — крик Фэша услышал, наверное, весь магазин. — Я задолбался тут на втором плане маячить, имей совесть!       — Все-все, исчезаю, не кипятись, герой-любовник, — усмехается Маришка и встает позади меня. — Не смей сказать ему «да» сразу же, слышишь? — шепчет она уже мне. — Ну хоть пару дней помучай.       Бездумно киваю и сосредотачиваюсь на парне. На моем парне. Или уже почти не парне? Или вообще на ком? Но этот кто-то уверенно движется ко мне, и в какую-то секунду я просто вижу его на колене передо мной, и в мозгу срывает все тормоза, я почти тону в буре эмоций. И среди этой круговерти я все же слышу слова Фэша:       — Василиса Огнева, свет моих очей, — пафосно, но с любовью, наполняющей все до краев, говорит он, — ты выйдешь за меня?       Маришка сзади чуть-чуть пинает меня, и я, наконец собрав все в кучу, могу воспринимать действительность так, как они видятся всем нормальным людям, которые в ожидании уставились на меня, как бы говоря «скажи уже «да», и мы пойдем».       Не с той связались, умники. И, набравшись смелости, я уже хочу сказать «нет», потому что я не готова к еще одному браку, к еще одному штампу и к еще одному обязательству, но на моем безымянном пальце оказываются чьи-то сухие и теплые губы, легко касаются и снова исчезают, и я просто не могу иначе.       — Да. Да, черт возьми, ДА, я выйду за тебя.       И ощущение металла на пальце, это… это правильно. Это то, чего не хватало. То, что я пыталась найти. Наконец-то с правильным человеком. С единственно верным, который однажды и на всю жизнь. И это идеально для меня.       И мои слезы — это о прекрасном.