Судебный процесс

      Вечер. За окном проносятся машины, слепя прохожих фарами. Улицу освещают фонари, увитые гирляндами. В ресторане сейчас почти пусто, потому что кроме романтики вечернего города снаружи по окнам тарабанит сильный дождь, и все нормальные и любящие уют люди отсиживаются дома в своих постельках.       Но не я. Не-ет, я снимаюсь в этом поганом фильме.       Кажется, вам вечер показался милым и спокойным? Ничего подобного. Это ужасный, мерзкий, противный, невыносимый вечер. А все из-за этого Фэша.       Этот, я извиняюсь, продюсер, решил вытрахать мне все мозги. Поначалу его замечания казались нормой — ну не занималась я актерским искусством, признаю. Вообще никогда себя актрисой не видела. Так что реплики типа «Василиса, не смотри в камеры» и «Василиса, хватит быть букой, ты официант» меня не раздражали. Грозе тоже доставалось — она довольно неуклюжа и громогласна, а ее героиня должна быть просто «с моторчиком в пятой точке», как мягко объяснил ей кто-то из команды. Понятия не имею, что у него за должность, мой мозг отказался запоминать их всех. Но чем дальше в лес, тем больше дров, да? Фэш разошелся. Вместо того, чтобы снимать, по большей части все выслушивали, какая же я бездарность, позор всего кинематографа, как он вообще согласился работать с таким дном. Я игнорировала (ну, пыталась) все его выходки, тупо смотря в потолок. Когда же наконец звучала команда «начали», все с облегчением вздыхали, надеясь наконец поработать, но… Стоило мне появиться в кадре, как все начиналось по новой.       Думаю, теперь понятно, почему этот вечер стал чуть ли не самым отвратным вечером в моей жизни.

***

      Я громко хлопаю дверью.       Как же меня всё бесит. Бо-о-оже, главное, сейчас не наткнуться на Дейлу. Пожалуйста, только не она, я же драться полезу. Я сбросила туфли и пальто и зашла на кухню.       — Есть кто дома?       Тишина. Блаженная тишина. Настроение тут же планкой выше чем «умрите все», и я, быстро заварив чай, развалилась на диване в гостиной. По телевизору ничего толкового как всегда нет, поэтому я открыла ноутбук. Хоть почту проверю, что там Юля с Катей пишут.       Подумать только, я ведь раньше любила фильмы Драгоция. Все-таки слава портит людей.       Дверь в прихожей содрогнулась от удара, скрипнул ключ, и квартира тут же огласилась счастливым лаем и отборными ругательствами моего отца. Я улыбнулась. Неужто папа решил прогуляться с Тайсоном? Выпутавшись из одеял, я вышла навстречу.       — Да отстань ты от меня, животное! — Нортон грубо оттолкнул морду моего песика от своего лица. — Василиса! Убери его от меня сию же секунду!       — Он просто хочет тебя поблагодарить, пап, — хихикнула я. — Тайсон, ко мне! — и пес тут же прыгнул на меня, прижав к стене. Не то чтобы я любила ощущать его слюну на своем лице, это довольно противно, но Тайсон слишком милый. Я погладила его по голове, нежно оттягивая уши.       — Меня сейчас стошнит, — буркнул отец, глядя на нас. — Что у нас на ужин? Я жутко голоден.       Я, не отрываясь от пса, невозмутимо сообщила:       — На ужин у нас месть, запеченная с отмершими нервными клетками, папочка. Тебе разогреть?       Отец непонимающе уставился на меня. Я отправила Тайсона в комнату и, отряхиваясь от шерсти, выпрямилась.       — А ты чего ожидал? — поинтересовалась я. — Теплого приема? Радостных визгов «спасибо, папа, за лучшую работу в мире»? Серьезно, да? — Нортон закатил глаза, отворачиваясь. — Нет, так дело не пойдет. Нам нужно поговорить, папа!       — Давай не в прихожей. Пошли на кухню, закажем пиццу, поедим и поговорим.       Я надулась, но согласно кивнула. В конце концов, я тоже хотела есть.       Пиццу доставили минут через пятнадцать. Все это время мы молча сидели друг напротив друга. Когда же последний кусок «Маргариты» был съеден, отец серьезно посмотрел на меня.       — Ну и? О чем ты хотела поговорить?       Я аж закашлялась.       — О чем?! О моей работе, если ты забыл. Я, конечно, понимаю, Норт с Дейлой куда лучше меня, но не настолько же, чтобы ты отправлял меня в рабство этому гаду! — голосила я. — Папа, ты в курсе вообще, что мы в последний раз в суде виделись?! А теперь, после того, как я публично унизила его, раскрыв в измене перед всей страной, я должна ему подчиняться. Ты хоть на секунду можешь себе представить, что он себе позволяет? — последнее я буквально прошипела.       — Он тебя домогался? — сразу насторожился отец.       — Упаси боже! — фыркнула я. — Если бы этот придурок хоть пальцем меня коснулся, я бы ему шею свернула, знаешь ли. Я не Дейла, могу дать отпор.       Отец даже как-то немного гордо хмыкнул. Надо же, какой заботливый папочка, гордится успехами своей дочки.       Какое-то время мы помолчали.       Наконец, отец сказал:       — Так ты больше не хочешь там работать, да?       Я утвердительно кивнула.       — Боюсь, это невозможно, — вздохнул отец.       Я даже язык прикусила от такой наглости.       — То есть как? — глядя ему в глаза, спросила я. — Что ты еще мне не сказал?       — Ты подписала контракт, по которому обязана Фэшу сняться в его картине. От начала и до конца. За расторжение, естественно, штраф и кое-какие еще пункты.       Кажется, мои глаза меня сейчас покинут.       — Я. Ничего. Не подписывала, — раздельно сказала я. — Это я тебе точно могу сказать.       — Тогда как тебя допустили до съемок сегодня? — хмыкнул отец. — Может, это была не совсем ты, но на документе стоит твоя подпись. Можешь спросить потом у Зарри, она покажет.       — То есть, — начала я, — ты подписал бумаги вместо меня, я правильно тебя поняла?       Отец помолчал, обдумывая.       — Да, — просто сказал он.       — НУ ТЫ И ЗАСРАНЕЦ, ПАПА!       — Ты только что об этом узнала?       Я дрогнула от внезапного голоса. Знакомого голоса. Такого любимого.       На пороге появилась мама, держа в руках две огромные сумки.       — Поверь мне, Нортон всегда им был и останется на веки вечные. Кстати, привет.       — МАМА! — я кинулась обнимать ее, а Лисса тем временем кинула сумки на пол и горячо обняла меня в ответ. — Я так соскучилась, — прошептала.       — Я тоже.       Но все как всегда испортил Норт, появившийся из ниоткуда со своим огромным чемоданом.       — То есть мне никто помочь не хочет, да? — пропищал он своим противным голоском. Отец испустил страдальческий вздох, но поднялся и пошел к сыну, попутно кивнув Лиссе.       — С возвращением, — только и буркнул он, протискиваясь в проход.       Мы с мамой переглянулись.       — Шоппинг? — улыбнулась она.       — Шоппинг, — улыбаясь, кивнула я.

***

      Отправив сумки с Нортом, который так «удачно» решил заскочить в торговый центр за новыми наушниками, мы приземлились в одном из кафе. Заказав по порции латте с круассанами, я и мама наконец смогли с облегчением вытянуть ноги и расслабиться.       — Может, в следующий раз все же обуем что-то без каблуков? — устало спросила мама.       — Полностью поддерживаю, — принимая свой кофе, сказала я. — И еще, пожалуй, надо будет взять с собой Норта. Вы неплохо сошлись за поездку, так почему бы не использовать это во благо? Пусть качается, сумки таскает.       Мама рассмеялась.       — Думаю, так ты только вернешь наши отношения на прежний уровень, — сказала она. — А я этого не хочу.       Я пожала плечами, смакуя восхитительный вкус выпечки. Плевать на правильное питание, это слишком вкусно.       Мама глотнула немного кофе и посмотрела на меня.       — Так из-за чего, говоришь, вы поругались с отцом?       Я разочарованно сдула прядь с лица. Ну вот зачем было портить такой вечер Фэшем и отцом?       — Из-за моей работы, — просто сказала я, чтобы не углубляться.       — Из-за той, где ты дизайнер, или из-за той, где тебе приходится работать с его величеством Драгоцием?       У меня округлились глаза. Откуда она знает? Я ей ничего не говорила о ресторане. Но понимание тут же пришло.       — Норт с Дейлой, да?       Лисса только мягко улыбнулась. Она ничего не сказала, и я решила тоже помолчать. Правда, пристальный взгляд несколько мешал нормально есть.       Ладно, он сильно мешал, поэтому я отложила круассан и страдальчески обратилась к потолку:       — Ну за что мне это? — проскулила я.       — Просто расскажи.       Ла-адно, расскажу. Но больше я не попадусь на этот трюк, понятно, да?       — Из-за Фэша. Он слишком сильно ко мне придирается, а я при этом должна заткнуться и засунуть свои протесты куда подальше.       — Не выражайся, милая, — погрозила пальцем мама. — Я понимаю, что вы не ладите, что он хочет отомстить, но так дело не пойдет. Расторгать с ним контракт нельзя, думаю, понятно почему.       — Да, конечно.       Вообще-то нет, НИ КАПЛИ НЕ ПОНЯТНО.       — Вы взрослые люди, Василис, — мама устало улыбнулась. — И если ты расторгнешь этот контракт, вряд ли это добавит тебе популярности.       — Это почему?       — Потому что то, что ты столь блестяще вывела его на чистую воду тебе помогло, да, но тут ты будто бы испугаешься его, — пояснила мама. — Струсишь и откажешься от начатого. Помимо всяких нежелательных статей, твои клиенты усомнятся в твоей решительности и смелости.       Я хрюкнула и тут же закрыла рот рукой.       — Мам, я дизайнер, а не какая-то там актриса, — напомнила я, смеясь. — Какая им разница, откажусь я там сниматься или нет?       — Это предоставит слишком широкий простор для интервью Фэша, — мама отпила еще немного. — Он будет направо и налево разглагольствовать о том, какая ты дура и что тебе вообще верить нельзя, ты лишь сломала его семью, а иначе с чего бы ты бегала от него?       Я закусила губу. Меня не очень убедили, но ладно. А вообще… К чему это она ведет?       Мама помассировала виски и продолжила.       — Поэтому я хочу, чтобы вы помирились. И не смотри на меня так, ясно? Это для вашего же блага.       Не могу поверить. Где это она тут благо увидела?       — Если вы станете терпимее относиться друг к другу, то работать станет куда легче, поверь, — я закрыла лицо ладонями. О боже, это правда моя мама? — Думаю, ты и сама уже так думаешь, — я отрицательно покачала головой. — Неважно, он все равно уже здесь, а я вас, пожалуй, оставлю.       Прежде, чем я успела что-то сказать, за ее спиной появился Фэш, а мама с невозмутимым лицом направилась к выходу.       Вот черт.