Фатальное столкновение

Молодой мужчина в фартуке стоял на моей кухне и готовил по истине шикарное блюдо, я была без понятия, что именно он делает с мясом, ибо мои кулинарные познания ограничивались только мастерской поджаркой картошки.  — Димуууль, еще одна вкусняшка, и я выйду за тебя замуж, — пробурчала я, оторвав голову от сложенных на столе ладоней. Просиживание за отчетами до трех утра давало о себе знать, но на работу мне было грех жаловаться, так как она позволила уже в течение трех лет купить собственную небольшую квартиру. Сдавленный всхлип за спиной заставил меня обернуться и с низкого старта помчаться за Асей в прихожую. И что она опять напридумывала?! Я перехватила ее уже у входной двери:  — Что ты творишь, глупая? — улыбнулась я, притягивая девушку к себе и вытирая выступившие слезы.  — Ты хочешь за него замуж, тебе надоело прятаться, да? Надоело всем врать? О нас. Конечно, Димка — идеальный муж…  — Так. Прекрати. А то сейчас уже я начну ревновать тебя к нему, — резко оборвала я ее. — Что с тобой? Что за слезы на ровном месте? Ася успокоилась, но еще упрямо молчала, поглядывая на меня. Димка позвал с кухни:  — Эй, героини-любовницы, хватит выяснять отношения, идите жрать, пожалуйста.  — Да, Димуль, сейчас, — крикнула я в ответ. — Пойдем поедим, я со вчерашнего обеда путем не ела и до утра над документами за компом сидела, — сказала я, поняв, что из Аси я никакой информации не добуду. Уже развернувшись, чтобы пойти на кухню, я почувствовала на своем запястье ее ладонь. Она остановила меня и развернула вновь к себе лицом:  — Я беременна. Пара секунд на осознание, и я прильнула к ее губам:  — Господи, получилось! С первого раза, — шептала я между поцелуями. — Надо Димке сказать! И вваливаясь на кухню, мы уже счастливо улыбались. Димка окинул нас оценивающим взглядом и явно остался доволен нашими светящимися мордашками.  — Помирились?  — Мы и не ссорились, это просто гормоны, — ответила я. — Ты станешь отцом! Парень на мгновение растерялся, чтобы потом подойти, обнять нас обеих и чмокнуть Асю в лоб:  — Мои девочки, вы знаете, что самые лучшие на свете? Анька, как там твой бар? Запасы пополнены?  — Уж как я пью, мои запасы еще и не девались никуда, — усмехнулась я и пошла за бутылкой шампанского. — И вообще, Анастасии Николаевне нельзя теперь, а ты за рулем, в итоге пьем мы с кошкой, а вам — сок.  — Всё, держись Ась, она теперь с тебя не слезет: будешь пить витаминки по расписанию и на йогу для беременных ходить, — усмехнулся друг.  — Я не против, — сказала девушка и посмотрела на меня ласковым взглядом своих изумрудных глаз.

***

Шесть часов томительного ожидания в приемном покое. Меня не пускали наверх, потому что я — не родственник. Димка сидел рядом со мной, сказав всем, что боится крови. На самом деле он боялся получить от меня по первое число за то, что первым увидел нашего ребенка. С Асей была ее мама. Какая несправедливость: они готовы пустить в родовой бокс любого члена семьи, но только не «лучшую подругу». В 17.40 мне сказали, что родился наш сын. Через два часа их с Асей перевели в палату и разрешили мне пройти, предварительно надев бахилы, халат и шапочку. Она лежала на кровати измученная, но счастливая. Увидев меня, Ася улыбнулась. Сын лежал в маленькой прозрачной кроватке на колесиках, стоявшей возле ее кушетки. Я почти подбежала к ним, но резко остановилась, боясь причинить ей боль своими объятиями, аккуратно присела на край кровати, она протянула свою руку, я обхватила ее своими ладонями и прижала к губам.  — Возьми его, — улыбаясь проговорила она. Я взяла сына на руки, он недовольно поморщился и взглянул на меня сквозь еще опухшие щелочки глаз.  — Я люблю тебя, — сказала я, разглядывая малыша. — Ася, я люблю тебя.       «Я люблю тебя»… Просыпаюсь от ощущения, что эти слова весят тонну, и эта тяжеленная плита сейчас раздавит меня. Повернув голову вправо, вижу спящую, откинувшую одеяло миловидную блондинку: изящный изгиб спины, длинные ноги. Так вот с кем я уехала вчера. После этих снов я не помню последние пять лет. Потому что именно они — настоящий кошмар, эти годы жизни без нее.       Рассвет только начал заниматься, значит проспала я часа три — не больше. Подцепляю со стула свою любимую клетчатую рубашку, в такие моменты жалею, что так и не обзавелась халатом, и телефон со стола, разряжен, вчера было не до него.       Прокрадываюсь из комнаты в кухню, мне надо побыть одной. Щелкаю чайник, нужен кофе. Из кухни — на лоджию. Пачка сигарет, зажигалка и пепельница — на своих местах. Прикуриваю, затягиваясь сразу глубоко, давясь дымом. Хочется вытравить из себя этот сон — то, что могло быть, но не было и уже не будет. Это то, чего мы не смогли достичь.       По привычке по телефону пальцами — еще немного протянет. Синяя плиточка социальной сети в главном меню, сообщения, листаю вниз, с каждым годом все дальше и дальше… последнее было так давно. На смену ей приходят другие, только эти диалоги я не поддерживаю… «Была в 1.30». Сегодня поздно. Почему? Проскребает в груди, изнутри. Профиль. В каком городе она сегодня? Такс, на последнем фото — она была в Таллине, не плохо. Поднимаю глаза на еще спящий город: Москва, спальный район. Смотрю вдаль со своего пятнадцатого этажа. Вспоминаю, как она любила лазить по крышам и любоваться с высоты на бетонные строения, оставшиеся внизу, и поля, раскинувшиеся за городом. А я любила смотреть на нее, такую завороженную опасностью и бескрайней далью горизонта. Как мы могли все потерять? Как умудрились остаться без хеппи-энда? Хотя, я говорю только за себя. Кто знает, как она? Не звоню и не пишу, дабы не напоминать о себе, чтобы она не терзалась воспоминаниями так, как я.       Мы не смогли сохранить то, что было между нами. Может, были слишком молоды и наивны, может, боялись потерять поддержку родителей… Я уже не знаю, кто прав, кто виноват. Ася поступила после девятого в хореографическое училище, пропадала в этом Аду днями и ночами: пары, репетиции, постановки. Я училась в универе, видеться удавалось крайне редко, но мы старались. Места для встреч тоже особо не было, снимать квартиру было не на что, да и родители не понимали моего желания от них переехать, ведь «я учусь в своем городе», и «дома полно места». Мы скрывались, о нас знали лишь немногие, а потом узнали мои родители, случайно, застали нас в моей комнате. Был жуткий скандал, они рассказали родителям Аси, которые сначала тоже приняли эту новость в штыки. Но там был Вадим, который помогал уладить конфликты и не давал им разгореться. А вот меня никто не защищал. Долгие разговоры на кухне до истерики, я пыталась объяснить им, что в моей любви к Асе нет ничего плохого, что нам хорошо вместе, что мы заботимся друг о друге. Но они не желали слушать. Тогда мы начали встречаться тайно. Что было почти не реально, учитывая то, как мало времени нам удавалось выделить для встреч. Наши отношения превратились в звонки и переписку во ВКонтакте. Так прошли два года, пусть тяжелые, направленные на борьбу с окружением, но счастливые два года ее объятий, ее улыбок, ее стонов в моих руках. А потом все превратилось в ничто — ревность, непонимание, давление. Родители упорно подыскивали себе зятя, знакомя меня с разными парнями. В училище, где училась Ася, пришли люди, они проводили кастинг для одного проекта. Им нужны были танцоры. И они выбрали ее. А она не могла отказаться, потому что это был шанс, который дается раз в жизни. Ася перевелась на учебу в Москву и участвовала в этом проекте. Тогда наши отношения окончательно закончились.       Доучившись в своем универе на бакалавриате, я, никому не сказав, поступила в магистратуру в Москву. Родители были в шоке, но я уже нашла подработку в столице и устроилась жить в университетском общежитии. Я хотела сбежать от постоянного напора родителей, от присмотра за тем, чтобы я не сближалась с девушками. Я пыталась стать ближе к Асе. Но не смогла. Она уже закончила колледж, устроилась на работу в известный коллектив и теперь колесила по всему миру с выступлениями. А мне оставалось лишь наблюдать за ее жизнью на страничке социальной сети. «Я люблю тебя, всегда буду»…       — Доброе утро, — слышу сонный голос позади себя.       Блондинка, завернувшись в одеяло, потирает глаза. Красивая.