Дикая Роза.

Всех с Пасхой) Христос Воскрес! - Воистину! (бета с:) Опять темнота. Опять эти сны. Они никогда не закончатся. Или закончатся, но тогда Розита сойдет с ума, или же она упадет с лестницы и свернет себе шею. Посмотрев на луну, девочка остановилась. Каменный пол. Ногам холодно. А она в одной ночной рубашке. Стоя сейчас возле окна в коридоре, ей казалось, что она опять попала в Средневековье, точнее, что живет в Средневековье. Такое необычное явление, но оно уже повторялось. Тогда, когда увидела то, как брат и сестра подняли друг против друга волшебные палочки. Розе и остальным ничего не стоило, как догадываться о том. Что же случилось дальше. Погиб ли они оба, или кто-то друг друга убил… Или же, как по одной из версий, была убита Бригитта, и Салазар Слизерин от горя решил отомстить Годрику Гриффиндору. И какая это была месть, что это было такое, что за Ужас он создал и спрятал в Тайной комнате – им оставалось догадываться. «Гермиона о чем-то догадалась. Но о чем?», - уже прошло несколько недель с того момента, как Грейнджер оцепенела, и Роза, стараясь сохранять спокойствие и «держать бразды правления» в области уроков над мальчишками, часто задумывалась над этим. Не проходило и дня, чтобы Гарри, Рон и Роза не возвращались к этому разговору. Хоть близнецы взяли на себя роль отвлекателей, это не помогало, Роза не отвлекалась, стала какой-то замкнутой, чем уже больше заслуживала прозвище «Зубрила Грейнджер». Проблема состояла в том, что стоило ее так назвать, она могла взбеситься и ударить. Кулаком или заклинанием – не имело значение, и вскоре все поняли: не стоит упоминать Гермиону, Роза уже на пределе. И в каком смысле: знали лишь Гарри и Рон. Пройдясь еще немного по коридору, Роза тихо вздохнула и помотала головой. Ей не хватало Гермионы, она ей стала, как старшая сестра, которая умела показывать ей на недостатки и помогала их исправить. Только вот характер не исправишь… -Делать мне нечего тут без медальона! – прошептала блондинка, разворачиваясь…

***

-Опять бродила ночью по замку? – прошептал Рон, когда они все направлялись на завтрак. Роза зевала, черные круги залегли под глазами. -Угу. -В следующий раз возьми мантию-невидимку, ладно? А то Филчу попадешься, - прошептал Гарри. Роза опять кивнула, как болванчик какой-то. Гарри заметил, что Роза стала сама не своя: дерется, не спит, бродит, словно, когда оцепенела Гермиона – у Розы исчезли тормоза, или же наоборот произошло торможение. -Угу… -Гарсия! – девочка резко обернулась на этот голос, а в душе даже удивилась, что Драко Малфой снизошел до того, чтобы по фамилии назвать, - на пять минут. -Эх, ладно. Притормозив мальчишек и чуть ли не шутливым пинком отправив их к столу, сказав, что с ней ничего не случится, пошла за Малфоем. Тот стоял возле подоконника. Взгляд был хмур, и было ощущение, что его заставили выпить смердящий сок. -Чего надо? – сев на подоконник, не обратила, как мальчик отодвинулся. Пошарив по карманам, Малфой достал ее медальон. -Держи. Отец… приказал мне молчать об этом… Но… Видя, что он хочет задать вопрос, задумалась. Ее медальон – столько ненужных проблем и вопросов. Почему он не может быть обычным украшением? Взяв его в руки, ощутила обратно то тепло. «Он как будто живой! Дышит, слышит мои мысли… Открывает то, что должно быть закрытым…», - помотав головой, она убрала его в карман. -Спасибо. Драко, я задам тебе один вопрос, за это ты тоже задашь мне один мучающий тебя вопрос. Хорошо? -Э… Хорошо, - он был удивлен. -Только один, - уточнила она, улыбнувшись. Когда надо, Драко бывает даже сносен. А сейчас он сбит с толку. -Он у тебя был холодным? Когда ты его держал… -Да, - он не понимал вопроса. Он не понимал Розу. Он помнил слова отца, чтобы не лез к ней больше, обходил стороной, не задавал ей вопросов. Но сейчас… Они говорят так спокойно, будто они познакомились еще до школы, еще до того судьбоносного распределения… -Хм, понятно, - вздохнув, Роза опять задумалась. И сильно задумалась, что даже чуть не прослушала вопрос Драко. -Почему ты не на Слизерине? Это медальон с гербом факультета Слизерин. И если он у тебя в руках с рождения, это означает, что ты – чистокровная волшебница! -Если честно, Шляпа хотела отправить меня в Слизерин, сказав, что замашки у меня ваши. Отнюдь, я змей боюсь. Она так тепло улыбнулась от этого утверждения. Что-то в ней поменялось. Сильно. И навсегда. Боится она теперь змей? Боится ли она сейчас, осознавая, что одна Призрачная змея готова ей служить? Подчиняться ее приказам? И сейчас, ощутив свою ношу в кармане, она прикусила губу, осознавая, что за эту службу Белая змея получит свою плату… Это заметил и Малфой. Все равно он невольно наблюдал за ней и понимал: вся ее дикость, на которую он наткнулся – ее защита. И он вспомнил слова отца, которые тот сказал утром: «Детдом – жестокое место для многих детей, потерявших родителей, или те сами оставили их на произвол судьбы. И я не удивлен, что Роза Гарсия такая дикая…» -А жаль, может быть, мы могли быть… Он запнулся. Дурак, что ли? -Друзьями? – закончила Гарсия, которая повернула голову в окно. А потом повернула обратно, и Малфой встретил снова тот дикий, неуправляемый взгляд, снова увидел в глазах огни, - Время покажет. Но сейчас, - она встала, - ты мне сначала за медальон и за те слова ответишь! -Тьфу ты! – выругавшись, он чуть головой об стекло не ударился, а после улыбнулся, - то есть, война продолжается, дикарка? -Да-да, хорек! И с веселым, если не счастливым смехом Гарсия зашла в Большой зал. Блондин остался стоять возле окна, пытаясь сдержать свою улыбку: легкую, свободную и счастливую. Не сдержал. Усмехнувшись, он тихо прошептал: -Ну, точно, Дикая Роза! Везде приживется! – прошептал он, в душе жалея, что друзьями им не быть. «Время покажет…», - всплыла фраза Розиты в его голове, и он вздохнул, отгоняя ее. Развернувшись на месте, он пошел своей дорогой. Время – это то, что часами, которыми мы привыкли измерять, не измеришь; это то, что проверяет людей на прочность; это то, что заставляет человека измениться, но в какую сторону? Все зависит от выбора, который подарит ему со временем Время… -Что ему надо было, Роза? -Медальон отдать пришел. Вот и все, - сидя за столом, Роза убитым взглядом смотрела на манную кашу. В животе что-то булькало, протестуя против такого завтрака. Было видно, что она лучше утопится в тыквенном соке (вкуснее!), чем съест эту гадость. Нет, манные каши в школе вкусные, но у Розы было свое мнение на сей счет. Как-то в детстве ее одна наглая воспитательница решила помучить. У маленькой шестилетней Розы в тот день разболелся живот, и девочка не могла есть. Было подозрение на гастрит. Но женщине было все равно: она привыкла, чтобы ей подчинялись. Одним словом, она ненавидела детей, особенно детдомовских, и отыгрывалась так, что мама не горюй! Все дети, из-за страха, все съедали и убегали кто-куда, боялись ее. А Роза в тот день съесть толком ничего не могла. -Вот, дармоедка! А ну ешь! -Живот болит… -Что? Живот болит? Ешь, кому говорю! Принцесса сыскалась тут! Лекарств нет! Маленькая девочка смотрела на нее с такой ненавистью, что передать словами было трудно. Неожиданно женщина ощутила, как леденеют ее руки. Решив, что опять не топят помещение, не обратила внимание. Она ушла, чтобы одеться потеплее. И Гарсия мучилась с этой кашей. Чуть ли не плакала от боли в животе. Воспитательница была непреклонна. И так продолжалась эта пытка, пока в обед не заглянула в столовую матушка Мирабелз, которая искала свою «дочь». Услышав от воспитанников, что «Старая грымза мучает Рози!», поспешила ту вытаскивать. Увидев. Что бледная девочка не в силах ничего съесть и чуть ли не плачет от боли, раздула такой скандал… Со всеми вытекающими последствиями, вплоть до увольнения! В тот же вечер девочку увезли в больницу, и ее диагноз был куда хуже… -Рон, а нигде нет омлета? – стараясь отогнать ужасные воспоминания и в, в конце концов, поесть нормально. -Акцио, омлет! – тарелка с легким завтраком была теперь перед Розой, а возмущенный Перси, который хотел взять эту порцию себе, бросил на троицу злой взгляд и отвернулся. -Спасибо, Рон… Эх, придется перед Перси извиняться! – пробормотала она, ощущая, как у нее щеки запылали от стыда. -Эй, ты чего? -Да ничего. Прямо из-под носа… -Роза, успокойся уже! Вон! Глянь, он уже нашел себе омлет! Нашла из-за чего переживать! – Уизли фыркнул. Роза слабо улыбнулась. Похоже, а его слова подействовали на Гарсию… Немного. Гарри тоже задумался. Его интересовала тайна дневника. Его удивило тогда, когда он столкнулся с Драко, то чернила замарали кучу учебников, а этот дневник был чист, будто на него ничего не попадало! Об этом он не спешил сказать друзьям. Не хотелось выслушивать от Рона, что надо было дневник бросить в Миртл. Не хотелось видеть, хоть и смешно было, как тяжелый кулак Гарсии приземляется на рыжую макушку друга и как те начинают орать друг на друга. Вечером он заперся в спальне мальчиков. Ничего не было, что давало возможность побыть одному и подумать. Тайна дневника… Чем же этот дневник в черном переплете так для него важен? Иногда мелькала мысль, что надо было послушать Рона. Но обратно… Кулак Розы. Он вспомнил ее слова, что слушать вопли Плаксы Миртл она не может. Встав, он направился к столу. Достав чернила, решил проверить свою теорию. Открыв его на первой странице, задумался. Стоит или не стоит? «Ради Гермионы!», - неожиданно подсказало сознание. Да, мандрагоры скоро созреют. Но… Она оцепенела от того, что она рождена от маглов! Вздрогнув, он рискнул. Капнув чернил на лист дневника, решил посмотреть, что будет. Какую-то секунду точка расплывалась, а потом исчезла… -И где это Гарри? – Фред стоял за спиной Розы, намереваясь поставить ей «рожки». -Хороший вопрос, - прошипела Гарсия, разворачиваясь и со всей дури ударяя его в пах, - Подобная шуточка, и в окно билет заказан! -В окно? Билет? – упав на пол от боли, он все продолжал глумиться. -Дурак, - прошептала Гарсия, приложив ладонь ко лбу и глядя в потолок, громко сказала, - Господи, за что ты меня так? За какие такие грехи на мою голову этого шутника с рожками на меня повесил? -Чем вы тут занимаетесь? – Джордж и Рон зашли в дверной проем Полной Дамы, и то, что они увидели, заставило засмеяться: лицо Фреда совмещало боль и смех, сам он скрюченный, как эмбрион, лежал на полу в гостиной, рядом была кошка Муся, которая упорно обмахивала его лицо пушистым хвостом. Рядом еще стояла Роза с выражением лица «Два дебила – это сила!», закатанные глаза, ладонь на лбу, поджатые губы – все говорило о том, что Фред получил по шее, но легко отделался. -Меня Роза в жертву приносить собралась! – жалобно поскулил Уизли, для полной картины не хватало слез. Свирепое лицо Розы уже было… И сегодня прольется чья-то кровушка! Весь вечер Гарсия гонялась за Фредом по всей гостиной Гриффиндора, крича, вопя, пища и так далее, что она непременно убьет этого «Рыжика», что ему не жить, и Джордж может спокойно заказывать ему гроб и похоронный венок, в тот же момент Фред орал Рону, чтобы спас его от «Сумасшедшей Дикой Розы!», и непременно отыскал где-нибудь валерьянку, причем на всех, и даже кота и кошку (Весна, как-никак!). В итоге этого вечера было: многочисленные ушибы и царапины с обеих сторон, и также долгожданный лиловый фонарь под глазом Фреда. Роза было довольна, пока… -Вообще-то я Фред, а он Джордж, - указал на себя уцелевший близнец Уизли. Зелено-серые глаза Гарсии сузились. Месть продолжилась… «Вот сумасшедшая!», - спасаясь бегством, в спальню мальчиков, от гнева Розиты, он забежал… И увидел Гарри на кровати. Который тяжело дышал, будто пробежал стометровку. На груди лежал черный дневник. Запыхавшись, он повернул голову к другу, выпалив: -Это Хагрид, Рон! Хагрид открывал Тайную комнату пятьдесят лет назад! Когда в гостиной начали расходиться, вновь повеселевшие от потасовки Розы и Фреда, ученики, сама Роза сидела с учебником. Как только захлопнулась дверь, Роза вытащила медальон. Боялась? Не боялась? В душу закрались сомнения. Что это было утром? Неужели медальон сбил с толку Малфоя? Дал ему возможность усомниться в том, что Роза вовсе не грязнокровка? Она не знала, а ее саму сковывал страх узнать об этом. Неожиданно дверь в мужскую спальню открылась. Она спрятала медальон в складках мантии. Это были одетые Гарри и Рон. В руках была мантия-неведимка. -Роза, нам надо тебе такое рассказать! Гарри посвятил теперь и подругу в его путешествие по воспоминаниями дневника. То есть, Тома Реддла. Начиная от капельки чернил, заканчивая удачным приземлением на кровать. Чем больше рассказывал, тем больше глаза Гарсии становились похожими на блюдца. -Умереть, не встать! – только выговорила она от шока. Но вспомнив, что сразу не стоит ничего не говорить, согласилась пойти с ними. Мантия-неведимка укрыла детей с ног до головы. Им пришлось выйти в коридор. Учителя патрулировали коридоры школы. Перси едва на ногах стоял (все безобразие началось, как он ушел на дежурство). Чуть не столкнувшись со Снейпом, мысленно пожелав ему «Удачного» дежурства (-Чтоб у него блохи в волосах завелись!, - мстительно прошептала Роза. -Эм, это тогда уж к Златопузу Локонсу подойдет… - возразил Рон), сумели выбраться из замка. В молчании они добрались до хижины лесничего. Постучавшись, они отошли, ибо столкнуться с Клыком не хотели: огромная псина повалит на землю и не заметит этого! А еще обслюнявит! Послышалось какое-то движение, и дверь распахнулась. Гриффиндорцы были удивлены, что Хагрид держал в руках арбалет! -Кто здесь? -Хагрид, это мы! -Под мантией, что ли? -Ага, - радостно подтвердила Роза, все косясь на арбалет. Пусть она под мантией, но оружие было возле ее носа. -Заходите скорее. Ох, опять начали? Сейчас не безопасно! – начал лесник, проходя в хижину. Пока он доставал кружки, пока готовил чай, дети успели сесть за стол. Роза во всю играла с Клыком. Пес вставал на заднии лапы, и было опасение: если упадет, Роза с табуретки навернется. -Хагрид, мы… - начал было Гарри говорить, как послышался стук в дверь. Испуганно переглянувшись, ученики скорее под мантию и в угол встали. Хагрид, взяв арбалет, пошел к двери. Открыв ее, начал говорить. Ребята увидели своего директора и какого-то мужчину с зеленым котелком в руках. -Это министр Магии. Тихо пояснил Рон. Ребята наблюдали. Чем дальше слушали, тем больше пугались. -Простите, но родители требуют, чтобы я принял меры! Вам ли не знать, Альбус, какого мне сейчас? -Хагрид пользуется полностью моим доверием, Фардж. -Его прошлое говорит само за себя, - пробормотал мужчина, смутившись. Ясно было, что не нравится ему это. Послышался еще один стук. Хагрид пошел снова открыть дверь, а когда открывал: -Что вы тут забыли?! -Можно войти? – спокойно-торжественный тон Люциуса Малфоя насторожил гриффиндорцев. Рон глянул на Розиту, вспоминая утреннюю встречу Розы и драко. Та мотнула головой. Он не приходил. Именно Люциус не приходил. Сына посылал. -Что… -Поверьте, мне мало удовольствия находиться в этом, скажем так, доме. Я к директору. Срочное дело. Добавил он, доставая из мантии какой-то свиток. -В общем, Дамболдор, вы потеряли доверие у Родительского кометета. Требуют от вас отставки. Гарри вздохнул. Если сейчас Дамболдор уйдет, то все – конец. Грязнокровок точно убьет Наследник Слизерина. Их уже никто не защитит. -ЧТО?! – взревел Хагрид. Директор спокойно встал, успокаивая Хагрида. -Раз требуют, уйду, - он внимательно читал документ. Двенадцать подписей! -Но… Всех же грязнокровок укокошат! -Не волнуйтесь. Министерство примет необходимые меры, и гр… маглорожденных не «укокошат», - поправил себя Малфой, лукаво улыбаясь. -Пойдемте, Хагрид. -В Азкабан?! -Это временная мера, - попытался лесничего успокоить министр. -Не волнуйтесь, Хагрид, когда все закончится, вас выпустят. Сказал Дамболдор и направился к двери. На какой-то момент он глянул в тот угол, где стояли дети под мантией-неведимкой. Будто зная, что они там, сказал: -Те, кто ищет в Хогвартсе помощь, поддержку и защиту, обязательно получает. И вышел. Хагрид чуть помялся, но все же сказал: -А те, кто хочет найти ответы, пусть идет за пауками… И пусть кто-нибудь кормит Клыка. Пропадет же! Министр и Малфой ничего не поняли, но все равно кивнули. Уж кормить собаку они не будут! Выйдя, захлопнули дверь. Послышались отдаляющиеся шаги. Гарри скинул мантию. -В лес за пауками?! Я пас! – воскликнул Рон. Роза тихо хмыкнула. -Проблема в том, что среди насекомых массовое бегство из замка. -Найдем. А сейчас обратно в школу. Сказал Гарри, обратно накидывая мантию, но им пришлось ждать Розу. Девочка шарилась по хижине. Найдя хлеб, разломала его и залила молоком. Клык принялся за еду.