Всего лишь игра

Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети...

— Рапид! Быстро за аптечкой! – крикнул Реми, обеспокоено глядя на Мишеля, лежащего без сознания на его коленях. Мальчик выглядел истощенным, под глазами виднелись темные круги, а скулы неестественно заострились. «Идиот! Как же я этого раньше не заметил?! Надо было отправить его домой отсыпаться, а не изводить тренировками», — мысленно корил себя Реми, нежно поглаживая Мишеля по щеке. Ребята окружили Реми с Мишелем, заинтересованно поглядывая на последнего. Кнопф яростно шипела Эмилю на ухо, что он от нее еще получит за Мишеля; Серж цепко держал Эмиля за плечо, чтоб тот, не дай бог, не вырвался и не ответил девочке в своей излюбленной язвительной манере. — Вот, — прибежал растрепанный Рапид и протянул тренеру аптечку. Реми, недолго поковырявшись в ней, вытащил пузырек с нашатырным спиртом и поднес его к носу Мишеля. Мальчишка тут же поморщился, почувствовав неприятный запах, и с трудом разлепил глаза. Он обвел сгрудившихся вокруг него ребят недоуменным взглядом, но потом, когда осознал, что произошло и где он находится, резко сел и ощетинился: — Чего пялитесь? – зло бросил Мишель. Пришлось скрывать растерянность и плохое самочувствие за наигранной грубостью, ведь никто не должен знать о его слабостях. Даже ребята из команды. Пробовали, знаем. Тод тому прямое подтверждение. — Тихо, тихо, — мягко сказал Реми, успокаивающе положив руку на плечо мальчика. – Мы просто за тебя очень волновались. Мишель круто развернулся к тренеру, собираясь послать его куда подальше с этой фальшивой заботой о каждой побитой собаке, но как только наткнулся взглядом на теплый взгляд карих глаз, весь гнев куда-то подевался. Он будто сдулся, как воздушный шарик, защитная оболочка треснула по швам, а колкие льдинки растаяли в голубых глазах. Какого черта Реми так на него влияет?! Мишель выдохнул и, опустив плечи, тихо произнес: — Простите. Ухмыльнувшись, Эмиль посмотрел на него сверху вниз: — Раз огрызаешься, значит, не помер. Серж подал руку Мишелю и с легкостью поставил его на ноги, не обращая внимания на колкие фразочки их талантливого, но вредного защитника. Близнецы с двух сторон похлопали Мишеля по плечам; Жерар признался, что был в шоке от внезапного обморока Лувето; Кнопф криво улыбнулась, но сказала, что рада улучшению его самочувствия; Бронежилет с Рапидом его проигнорировали. А вот на Франсуа было страшно смотреть. Его и так большие глаза широко распахнулись в испуге, с лица сошли все краски, а губы немного подрагивали. Казалось, будто это он сейчас валялся на траве без сознания. Салли боязливо тронул его за руку, пытаясь хоть как-то вывести из этого транса, но Франсуа так и стоял, замерев посреди поля. Но стоило Реми подняться с земли и заговорить, как Фран мгновенно встряхнулся, сбрасывая оцепенение. — Предлагаю на сегодня закончить тренировку, — сказал Реми и, перебивая неодобрительное гудение, продолжил: — Давайте лучше зайдем в кафе и отдохнем. Вы это заслужили. Ребята сразу же расплылись в довольных улыбках: они знали, что такие приглашения подразумевают под собой всякие разные вкусности, горячий шоколад и интересные разговоры в отличной компании. Один Мишель все еще не поднимал взгляд от травы под ногами, обдумывая сложившуюся ситуацию. Во-первых, обморок – это только первая ласточка, значит, нужно сегодня хотя бы несколько часов поспать и, желательно, что-нибудь перекусить. Во-вторых, Реми о нем, конечно, заботится, но постоянно сидеть у него на шее не позволят ни гордость, ни чувство собственного достоинства. В-третьих, пора со всем этим что-то делать и, в первую очередь, искать работу. *** Все вместе они дошли до кафе и расположились на мягком уголке за самым дальним столиком. С трудом всех рассадив, Реми принялся крутиться у браной стойки, уже сооружая Пизанскую башню из чашек с какао и тарелками с пирожными. — И часто у тебя так бывает? – неожиданно нарушил Франсуа их непринужденную болтовню. – Ну, обмороки, в смысле. А, Мишель? Мишель помрачнел, но все же ответил: — Нет. Я просто недавно болел. Помнишь, меня не было два дня на тренировках? Наверное, не до конца вылечился, и сегодня стало плохо, — все-таки выкрутился он, стараясь быть как можно убедительнее. — А как же родители? – не унимался Франсуа. — Они были заняты на работе, — отмахнулся Мишель. — Ничего себе! Везет! – вмешался Бронежилет, в порыве эмоций задев свои очки, от чего те повисли на одной дужке, но мальчик не обратил на это никакого внимания. – Если я болею, то родители от меня вообще не отходят! Пичкают всякими лекарствами, водят по врачам… ужас полнейший! — Похоже, наступили на больную мозоль, — шепнул Эмиль на ухо Сержу. Капитан, не меняясь в лице, пнул его под столом, чтобы прекратил со своими комментариями. Тем временем Бронежилет продолжал: — Я мечтаю когда-нибудь наконец-то избавиться от их опеки и начать жить самостоятельно. — У меня полностью противоположные мечты, — грустно улыбнулась Кнопф, отпивая немного какао. – Я была бы счастлива, если бы у меня были родители. — А что с ними случилось? – затаив дыхание, не очень тактично спросил Рапид. — Автокатастрофа, — коротко ответила Кнопф. – Я их практически не помню. Когда их не стало, меня забрала бабушка к себе во Францию. Она обо мне заботится, я не жалуюсь, но родители… это ведь другое, да? Родители, они самые близкие люди на свете, они любят тебя больше всего на свете не за что-то, а просто так. Потому что ты у них есть, вот и любят. А без них… безумно одиноко. Реми издалека следил за реакцией ребят на этот душевный монолог. Мишель, вслушивающийся в каждое слово, пытался делать незаинтересованный вид. Серж с Салли как-то приуныли. Реми знал: у них не очень-то хорошие отношения со своими родителями, но о подробностях он сведений не имел. Жерар болезненно скривился. Он не любил такую печальную Кнопф. Привычней было видеть на ее лице дерзкую улыбку, горящие азартом глаза и гордо поднятый подбородок. С ней хотелось соревноваться, драться, ругаться, а потом мириться, травить анекдоты, самому постоянно быть в движении. Обычно она – друг, товарищ по игре, соперник, в конце концов! А сейчас… простая девчонка. — А у тебя какая мечта, кэп? – нарушила неуютное молчание Кнопф. — Не мечта, скорее цель… — задумчиво нахмурившись, произнес Серж. – Прилично зарабатывать и быть обеспеченным в этом плане. Только из-за денежного приза за победу в турнире я и участвую в нем, — честно признался он. — Какая же ты меркантильная сволочь! – восхитился Эмиль. – От тебя я такого не ожидал. — Может быть, у тебя цели в жизни более значительные? – моментально среагировал Серж. От его мрачности не осталось и следа, как и всегда при разговоре с Эмилем. С этим парнем нужно постоянно быть настороже, ждать колкостей, ударов со спины, но это не напрягало капитана, наоборот, даже забавляло. — Естественно! Я мечтаю надрать тебе задницу и доказать, что ты тоже бываешь неправ. — Мне так лестно, что в твоих мечтах главная роль отдана мне, — по-лисьи ухмыльнувшись, игриво ответил Серж. Над столом раздался дружный хохот ребят, оценивших и шутку капитана, и испуганное выражение на лице Эмиля, когда Серж слишком уж подался в его сторону. Отсмеявшись, они продолжили разговор. — А я… — Моя… — одновременно начали говорить близнецы. Переглянувшись, Филипп уступил брату. — А я хотел бы, чтобы нас не считали за одного человека, — наткнувшись на недоуменные взгляды, Пьер пояснил: — Мы ведь совершенно разные. Но это мало кто замечает. — Ой, да не гони, Пьер, — хмыкнул Жерар, специально выделяя интонацией его имя. – Мы прекрасно видим, что вы разные. Ты, например, более вспыльчивый, Филипп гораздо спокойнее. Но в игре больше нарушений выпадает на Филиппа. — И только в этом наши различия? – скептически спросил Пьер. Филипп не вмешивался в разговор, хотя был совершенно не согласен с братом. Пускай, они в чем-то непохожи друг на друга, но в любом случае они – единое целое, как ни крути. — Тебе сравнительный анализ предоставить? – сощурился Жерар. – Если ты перестанешь загоняться на эту тему, то тебе будет только лучше. — Не ссорьтесь, девочки, — ухмыльнулся Эмиль. — Ох кто-то сейчас огребет… — Перестаньте, — раздраженно бросил Серж и тут же перевел тему: – Фран, давай-ка, делись своими мечтами. — Ну, — смущенно протянул Франсуа. – Я очень хочу как-нибудь полетать на воздушном шаре. Это так здорово! Представляете, увидеть все, как видят это птицы! И шар еще такой… всех цветов радуги! — Мда… — выдавил из себя Рапид, абсолютно не понимая романтических мечтаний Франсуа. – А я бы для начала выиграл в турнире, а потом уже и думал, о каком будущем мечтать. Все облегченно рассмеялись. И как они могли забыть про турнир? *** На улицы города уже опустились сумерки, и начал накрапывать неприятный дождик, который все набирал обороты и под конец перерос в настоящий ливень. Реми, с трудом удерживая в руках вырываемый порывами ветра зонт, пытался окончательно не промокнуть, перепрыгивая через лужи. В такую отвратительную погоду на улицу выгнал его любимый лабрадор Людвиг. Пришлось идти выгуливать. Людвиг попал к нему совершенно случайно. Как-то раз у кофейни Реми заметил побитого щенка и не смог оставить этот маленький, дрожащий от испуга комок шерсти на дороге. Когда он принес Людвига домой, то оказалось, что у малыша сломана лапка. Реми тут же отнес его к ветеринару, а после и вовсе оставил у себя. Так, к уже имеющемуся в его однокомнатной квартирке зоопарку прибавился Людвиг. Мысли плавно перетекали от вопроса, чем же кормить завтра эту ораву животных, до того, что скоро начнется долгожданный турнир. Кстати о турнире. Ждать еще примерно месяц, но его игроки уже вполне готовы, чтобы прилично выступить. Основной состав примерно сформировался у Реми в голове: на воротах Салли (от этого никуда не деться, вратарь у них один), в защите и полузащите – близнецы, Серж и Жерар. Хотя с защитниками дела обстояли немного сложнее, так как недавно пришедший Эмиль отлично вписывался в команду, но он еще не сыгрался с остальными ребятами. Он их не чувствует. Однако, скорее всего игровая связка будет между Сержем с Эмилем, нежели между капитаном и Жераром. Реми встряхнул головой: что-то он запутался. Жерара тогда придется ставить на атаку? Да, у него отлично получается забивать головой (благо рост позволяет), но он все же полузащитник по стилю игры: удачные и продуманные пассы, абсолютно неэгоистичная игра. На места нападающих особых претендентов не было. Мишель да Рапид. И причем оба не могут играть вместе. Если Рапид делает кучу выходов один на один с вратарем и очень часто не реализует опасные моменты, то Мишель редко прорывается к штрафной, но зато забивает гораздо чаще. Ох, Мишель, Мишель… Что же с ним творится в последнее время? Раньше мальчик прибегал только к началу тренировки, а сейчас с самого утра он ждет Реми у входа в кофейню. Конечно, Реми был только рад проводить больше времени с Мишелем, общаться с ним было приятно, но такие перемены волновали. Да еще и вид у него в последние дни какой-то замученный. «Может, поругался с родителями, вот и переживает? — про себя предположил Реми, стараясь таким образом успокоить самого себя. – Или с девочкой какой познакомился, вот и не спит по ночам». Сказать по правде, по натуре своей Реми был очень сентиментальным и романтичным молодым человеком, так что такого рода предположение вполне в его духе. Хотя… Реми призадумался. Представить Мишеля с какой-нибудь девочкой было крайне сложно. Просто он выглядел настолько самодостаточным, что, казалось, будто ему и не нужна никакая компания. Но в то же время мальчик тянулся к Реми, и тренер это прекрасно замечал. Опять он запутался! Похоже, барабанная дробь дождя по зонту не прибавляет мыслям логичности. Неожиданно Людвиг потянул в сторону стадиона, будто что-то учуяв, и Реми, не сопротивляясь, последовал за ним. В принципе, чего уж кривить душой, Реми было абсолютно все равно, куда идти, главное – побыстрее вернуться в теплый и сухой дом. Да и животных надо бы поскорей покормить и спа-а-ать. Над стадионом вспыхнула молния, как фотовспышка, осветив трибуны и застывшую на них сгорбившуюся фигуру. Реми удивленно распахнул глаза: кому это взбрело в голову в такое время мокнуть под дождем? В три прыжка забравшись на скамейку, на которой сидел этот ненормальный, Реми осторожно подошел к нему. — Мишель?! — пораженно вскрикнул Реми, узнав в дрожащей фигурке своего нападающего. Склоненная голова мелено поднялась, и тут же мокрые волосы облепили лицо, а до ужаса печальные глаза жалостливо посмотрели на Реми. Мальчик ничего не сказал, только еще ближе подтянул к себе колени, оплетая их тонкими, покрывшимися гусиной кожей от холода, руками. Мишель уткнулся носом в колени, пряча лицо, и глухо, но твердо прошептал: — Уходи… пожалуйста. — Нет уж, — так же решительно ответил Реми, стягивая с себя ветровку и укутывая в нее замерзшего и промокшего до нитки мальчика. Людвиг с разбегу запрыгнул на трибуну к своему хозяину и прижался к нему, согревая своим телом. Реми ласково потрепал собаку по холке, благодаря за такую практически человеческую проницательность. Он пристроил зонт так, чтобы капли не летели на Мишеля, но, к сожалению, сам остался мокнуть под дождем. — Мишель, — тихо позвал Реми, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев до руки мальчика. – Что случилось? Почему ты все еще не дома? — У меня его нет, — тяжело дыша, сказал Мишель. Он все так же не поднимал глаз на тренера. — Ты сбежал, что ли? – не понял Реми. — Можно и так сказать, — криво ухмыльнулся Мишель. — Зачем? Что-то с семьей? Мишель зябко повел плечами. На этот вопрос он явно не хотел отвечать. — Вроде того, — туманно отозвался он. — Мишель, слушай сюда. Родители, даже если ты с ними не согласен, всегда желают тебе добра. Они любят тебя и переживают за тебя. А, убегая из дома, ты делаешь им очень больно, — говоря мягко и подбирая каждое слово, попытался доходчиво объяснить Реми. — Им все равно, — сухо произнес Мишель, но было видно, как его плечи едва заметно подрагивают. — Ты неправ. Помнишь, ты же рассказывал, как они о тебе заботятся. И маму ты не хотел больше расстраивать оценками, а тут взял и ушел из дома. Так нельзя, — Реми придвинулся ближе к мальчику и осторожно обнял за плечи. – Давай, пойдем, я провожу тебя до дома. Мишель на какое-то время напряженно застыл в объятиях, но потом доверчиво прижался щекой к теплой груди Реми и, закрыв глаза, начал сбивчивый рассказ. — Я прав, Реми. Я точно знаю, что прав. Потому что… — он тяжело вздохнул, будто собрался прыгать в омут с головой, — потому что я тебе соврал. Нет у меня ни любящей матери, ни занятого работой отца, ни заботливой бабушки… Я никого из них не знаю, мать отдала меня в приют практически сразу после рождения. Вот и все. У меня не то что родителей нет, у меня даже фамилии нормальной нет! А «Лувето» — просто прозвище, которое дали в приюте. И сбежал я не из дома, а из детдома. Я один, сам за себя, понимаешь, Реми? У меня никого нет… Реми всячески пытался не выдать своего изумления, ведь он думал, что Мишель живет в нормальной, благополучной семье. Мальчик в его руках мелко дрожал, а на лице капли дождя смешивались с солеными слезами. Реми даже в страшном сне не мог предположить, что увидит этого сильного и бойкого ребенка в слезах. Стараясь хоть как-то унять плещущую в голубых глазах боль, Реми успокаивающе гладил мальчика по спине, ласково целовал в макушку и беспрерывно шептал «Мишель, маленький мой, не плачь, прошу тебя…». — Никого нет… — эхом повторил Мишель, прижимаясь к Реми всем телом в поиске тепла и поддержки. — У тебя есть я, — тихо сказал Реми, но Мишель, кажется, его не услышал.