Круг первый

…Когда все, что было до, кажется одной только вспышкой в висках, а от тебя самого осталась зыбкая тень. …Когда впереди лишь серость, мрак и тухлая вода. …Когда терять больше нечего в принципе. Остается – и только! – завести верного «Кавасаки», очутившегося здесь – где?.. – неизвестно почему и как. Надвинуть на лицо шлем: и вонищи поменьше, и черви не достанут. Отвратные твари, кстати, мозги жрут похлеще иных зомбоящиков. А после – разогнаться. Да так, чтобы ветер в ушах и искры из-под колес! И – вперед, выписывая головокружительные просто виражи по просторам круга первого. Вот так, вцепившись в мотоцикл, нет времени думать – о состоянии дел вообще и месте своего пребывания в частности. Вот так, напрягшись всем телом, нет времени пялиться по сторонам – на мух и трупы, трупы и мух. Вот так, заглядывая в очередную голодную пропасть, нет времени помнить – себя, их… всех тех, кто остался с другой стороны. Всех тех, кто, подобно десятку якорей, до сих пор тянут назад. С настырностью, достойной уважения, они все зовут и зовут откуда-то из темноты… Онидзука не может вспомнить их лица; даже имен – и тех нет. Голоса одни только. Тени, силуэты. И что-то очень… теплое в груди. Из-за них, всех них, нужно двигаться. Пока не погасли глаза, пока не стало все равно – двигаться. Чтобы догнать короткостриженое, тоскливое приведение, которое солнечным зайцем маячит на бесцветном горизонте. Чтобы подбить кой-кому пару фасеточных глаз… или воткнуть в зады местных черно-белых поганцев их же собственные копья. Иногда неважно, куда и зачем идешь. Главное – что идешь вообще. Ну, или едешь. Да, точно. Едешь.