Достучаться до миров

      Самина с трудом дождалась конца рабочего дня, и только стрелки часов показали на без пяти шесть, она схватила сумку, морщась натянула куртку и, на ходу выключив свет, выскочила в коридор.       День был скучным и мучительно медленным. В папке с бумагами, что принес редактор, она не нашла ничего, что было бы ей интересно, так что пришлось писать нудную статью о проблемах в жилищно-коммунальной сфере одного из местных детских центров. Девушка порой совсем не понимала, почему бы чудаковатому начальнику не назначить писать столь мелкие статьи на бытовые темы кому-нибудь ниже неё рангом, на крайний случай можно напрячь практикантов, которых в этом году пруд пруди. Она недовольно поджала губы. После «Вторжения» всю местную и не только молодежь почему-то неимоверно потянуло стать журналистами. Самина язвительно усмехнулась: по-видимому, современные молодые мечтатели думают, мы тут только и делаем, что пишем о супер-героях и ужасных монстрах, пытающихся захватить вселенную, и совсем не упоминаем о кошках, застрявших на деревьях в Центральном парке, или о жалобах пенсионеров в местном доме престарелых.       Девушка быстро спустилась по лестнице и едва успела протиснуться в уже закрывающийся лифт: — Эй, детка, как прошел рабочий день? Самина улыбнулась, увидев Кевина: — Превосходно. Мужчина прыснул и смахнул с пиджака невидимые пылинки: — Ну, какие планы на вечер? Может, забуримся в какую-нибудь местную забегаловку, закажем «Тако» и огромную пиццу? Девушка с улыбкой покачала головой: — В мои планы на сегодняшний вечер не входило зарабатывать себе язву. Кевин закатил глаза: — Какая ты все-таки зануда! Самина лениво смотрела на мелькающие кнопки, отсчитывающие этажи: — Сегодняшний вечер я планирую провести на своем уютном диване в объятиях пледа. Друг с усмешкой присвистнул: — Как долго, детка, кроме пледа тебя никто не обнимал? Девушка бросила на приятеля яростный взгляд, но он продолжил глумиться: — Может, твой пессимистический настрой объясняется не только отсутствием сна, а ещё и отсутствием… — Кевин, будь добр, заткнись! — прорычала Самина и обиженно сложила руки на груди. Мужчина весело загоготал и обнял подругу: — Не обижайся, я просто пытаюсь тебя развеселить! — И у тебя это немыслимо хорошо получается. Лифт, наконец, остановился и выпустил работников в просторный главный холл. Девушка протянула ключи от кабинета охраннику и поспешила к стеклянным раздвижным дверям.       Оказавшись на улице, она глубоко вдохнула свежий морозный воздух и поплотнее закуталась в объемный шарф. Солнце по-прежнему не спешило радовать жителей мегаполиса своим теплом, но за прошедший день хотя бы сошел гололед: — Ну, ладненько, тогда до завтра, — Кевин вышел следом и тоже поспешил укутаться в новенькую дубленку. — Ага, до завтра, — Самина махнула на прощание приятелю и быстрым шагом направилась вниз по улице.       Рабочий день закончился, и сотни людей торопились домой к своим семьям. Она же не спеша брела по покрытому кромкой льда тротуару и смотрела себе под ноги. Ей некуда спешить: в просторной, уютной, извечно заваленной листовками и вырезками из газет квартире никто не ждет. Девушка грустно улыбнулась. Несомненно, она скучала по своей семье, которая теперь была так далеко. Самина видела близких только по праздникам, но это был её выбор, она сама захотела жить отдельно, стать серьезной и независимой женщиной. Кто же знал, что для нее самостоятельность, окажется синонимом одиночества?       Девушка свернула в знакомый переулок и резко остановилась. Она всегда старалась проходить это место как можно скорее, но сейчас что-то подсказывало: не стоит торопиться. Взгляд сам собой потянулся в сторону перекрытой улицы. Самина развернулась и медленно направилась прямо к ярко-желтым лентам, которыми обычно обозначают место преступления, свернула за угол небольшой высотки и, затаив дыхание, остановилась. К горлу подступил неприятный комок. Она ни разу не приходила на это место, несмотря на то, что жила совсем рядом: желание посмотреть на весь этот кошмар никогда не возникало, вполне хватало того, что показывает телевидение и говорит радио. Но сейчас, что-то изменилось, и любопытство взяло верх.       Девушка дрожащими пальцами прикоснулась к качающейся на ветру ленте и осмотрелась. Вокруг, как ни странно, не было ни души: люди избегали этого проклятого места, а рабочих уже распустили по домам. За год здесь многое изменилось: несколько зданий полностью восстановили, вернув прежнее величие, снесли разрушенные магазины, оставив на их месте огромные пустыри, да и вся некогда разгромленная часть города теперь выглядела вполне презентабельно. Но администрация все равно не пускала сюда людей. Это место уже год считалось отделенной запретной зоной Нью-Йорка, возрождение которой мир увидит еще не скоро: — Здесь нельзя находиться! Что вам нужно? — Самина вздрогнула и резко развернулась. — Это закрытая для гражданских зона! Она облегченно выдохнула, увидев перед собой высокого, немолодого мужчину в полицейской форме: — Простите, офицер, — девушка шагнула подальше от лент и невинно улыбнулась, пояснив. — Захотелось посмотреть, как идет восстановление города — любопытство. Полицейский окинул ее недовольным взглядом и зачем-то осмотрелся: — Нечего тут шастать просто так! Опасное это место, некоторые здания держатся на честном слове — в любую минуту могут обвалиться, ремонта тут ещё видимо-невидимо. — Извините ещё раз, — Самина вновь улыбнулась. — Не думала, что восстановление будет идти так долго. Мужчина пожал плечами и, выудив из нагрудного кармана сигарету, закурил: — А что вы хотели? Отстроить заново полгорода это вам не хухры-мухры! Девушка обернулась и посмотрела на пострадавшую часть Нью-Йорка: — Какая же сила могла за считанные часы сотворить такое? — Кто их знает? — полицейский выпустил изо рта густой дым. — Одно слово: «засекречено». Такие вещи, уважаемая, известны только нашему дорогому правительству, простой люд же теряется в догадках, что это было: инопланетное восстание, или вовсе военные разборки? — мужчина хохотнул и тут же стал серьезным, добавив. — А теперь ступайте домой и не приходите сюда больше, мало ли что. Самина быстро закивала и поспешила удалиться. Полицейский прав: люди до конца так и не поняли, что происходило почти год назад на улицах родного города. Многие после «Вторжения» говорили, что-то про инопланетные заварушки, про войну ЦРУ с инопланетными расами и даже про божественные разборки, но точного ответа так никто и не дал, а хваленные супергерои, как неожиданно появились, так и растворились в воздухе. С тех пор про них никто ничего не слышал.       Девушка открыла ключом дверь и, на ходу стягивая сапоги, направилась в ванную комнату. Немного помедлив, и судорожно вздохнув, она дрожащими пальцами стала расстегивать пуговки на блузке. Руки не слушались, но Самина настойчиво продолжала. Наконец, блузка оказалась на полу, и девушка с силой зажмурилась, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание, затем прикусила губу и решительно подняла взгляд на свое отражение.       С души словно камень упал, когда она увидела абсолютно здоровую, чистую, светлую кожу на плече. Самина с облегчением выдохнула и опустила руки на раковину, включила холодную воду, сполоснула лицо: — Это все от недосыпания, — заключила она. Теперь идея найти хорошего психолога, не казалась такой бредовой.       Девушка прошла в гостиную и, оказавшись в комнате, сразу ощутила пустоту, что царила в помещении, затем на автомате включила, висящую на стене плазму, чтобы создать ощущение хоть какого-то присутствия, и устало опустилась на небольшой диванчик. Этот вечер она хотела провести в спокойной обстановке, расслабляясь на любимом диване, делая вид, что смотрит ненавистный телевизор. Однако тревожные мысли, рисующие в голове живописные картины разрушенных строений и мертвых пустырей бывших магазинов, продолжали докучать.       Самина написала, кажется, гору статей и заметок о так называемом «Вторжении», но ясности это никому не дало. Она болезненно поморщилась, вспоминая, сколько пришлось написать лжи по требованию полиции, чтобы просто успокоить граждан. Перед глазами сами собой начали мелькать лживые заголовки старых статей: «Военные учения в Нью-Йорке закончились трагично, кто виновен в разрушениях?», «ЦРУ объявило войну неизвестным». Девушка грустно усмехнулась: да уж, какие военные согласятся напялить костюмы тараканов-мутантов?       Самина покачала головой, и нехотя поднявшись с дивана, поплелась на кухню. В холодильнике кроме вчерашней лазаньи ничего не было, но девушка так проголодалась и устала, что тратить время на готовку элементарно не хотелось. А потому, быстро разогрев свой ужин, она вернулась в гостиную, лениво потянулась и, удобно устроившись на подушках, начала бесцельно переключать каналы, попутно отправляя горячую лазанью в рот. На экране мелькали: военные боевики, которые девушка старалась избегать, программы о животных, различные мыльные оперы, также не входившие в число её любимых телепередач. Пролистав все каналы, она все-таки переключила на незнакомую мыльную оперу, решив, что под подобную ересь будет проще заснуть. Смысла оперы особо не уловила, но поймала себя на мысли, что главная героиня — жалкое, сопливое существо, раз позволяет мужчине управлять собой, как марионеткой. Самина была твердо уверена, что сама она является взрослой, одаренной мудростью женщиной, а позволяют мужчинам принижать себя, контролировать каждый шаг и манипулировать собой, лишь недалекие юные девы, но никак не образованные и самостоятельные особы. Одинокие особы почти тридцати лет.       Девушка прожевала последний кусок лазаньи и поставила тарелку на кофейный столик. На самом деле в ее жизни было всего два мужчины, и один из них был ее отцом, а второго и мужчиной-то трудно было назвать. Самина усмехнулась, вспоминая свой роман в выпускном классе с Дональдом Уильямсом. Чудесная, по мнению ее мамы, мелодрама длилась всего полгода, а потом, к всеобщему ужасу, девушка сбежала от него и от всех на свете в другой город, решив, что она ещё слишком молода для серьезных отношений, а сейчас главное — карьера. Самина поглубже закуталась в плед и переместилась в горизонтальное положение. Со времен старших классов прошло уже много лет, и она сходила на десятки свиданий. В итоге пришла к выводу, что достойного мужчины на этой планете нет, да и с её характером на ней вообще невозможно жениться.       Девушка некоторое время смотрела стеклянным взглядом скучную оперу, отчаянно стараясь понять, о чем она все-таки, а затем почувствовала, как сон постепенно начинает одолевать сознание. Сдаваясь, она потянулась к столику, быстро завела будильник на десять часов вечера и, наконец, позволила сну завладеть собой полностью.

***

      Девочка, сжавшись от страха, подползла к стволу и зажала ладошкой саднящее плечико, тут же зашипев от вспышки боли. Существо, омерзительно ухмыляясь, приближалось, протягивая длинные синие руки, а затем вдруг резко выпрямилось и утробно взревело: из груди его торчало огромное деревянное копье. Монстр издал пару душераздирающих воплей и, пошатнувшись, рухнул на землю.       Девочка, мелко содрогаясь от ужаса, медленно поднялась, придерживаясь о кору дерева, а затем, не разбирая дороги, помчалась прямиком в густоту леса. Она слышала шаги своего преследователя: кто-то стремительно догонял малышку, безнадежно приближаясь все ближе. Девочка, запинаясь, убегала глубже в лесную чащу, и когда легкие уже начали гореть от нехватки воздуха, кто-то повалил ее на землю. Больно ударившись, она закричала, начала с остервенением отбиваться, не обращая внимания на успокаивающие слова, исходившие от ее преследователя. Наконец, он приложил ладонь к ее губам и жестом приказал замолчать. Малышка узнала в нем своего товарища и мгновенно ослабила пыл, тяжело выдыхая в его руку: — Зачем ты бежишь от меня? — ее друг медленно убрал руку от девичьего лица и сел. Она, наконец, отдышавшись, привстала на локтях: — Я испугалась… он задел меня, и мне стало так больно! — Успокойся и слушай. Сейчас ты пойдешь со мной, я уведу тебя отсюда, и все будет хорошо, поняла? Девочка потерянно смотрела куда-то в сторону, и дрожь по-прежнему сотрясала ее юное тело. Мальчик с силой тряхнул подругу за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза: — Ты поняла меня?! Малышка быстро закивала. Парень поднялся, помог подняться подруге, и, отряхнув ее разодранное, свисающее грязными ошметками платьице, повел за собой.