Законы фэнтези суровы, или крик души

      Три тысячи лет минуло с тех пор, как Фродо Бэггинс утопил кольцо в жерле Ородруина, а невезучие эльфы и хоббиты все так же моются в тазике, бегают по нужде в деревянную будку на задворках огорода, стреляют из лука и разжигают огонь посредством огнива. Людям там тоже не шибко везет. Они пьющие, мало живущие, героические до идиотизма и пылающие больше платонической страстью к остроухим. Этакие трубадуры от жанра, избравшие разнокалиберных Лючиэнь-Галадриэль в прекрасные дамы. И дети от страстей сих рождаются непорочно и метафорично. Есть еще орки. Это те же эльфы, но после сношений с Морготом. А потому принимают грязевые ванны, режут и насилуют все и вся, жрут детей вне зависимости от расы и отличаются изысканной орфоэпикой языка, где ключевым являются звук «гррр-х». Про гномов забывать не следует. Из-за этих засранцев метрополитен, канализацию и железную дорогу в горах узреть обитателям фэнтези не светит ни шиша. Они там копают. Куют. Добывают сапфиры, кости динозавров и балрогов. Есть еще орлы. Они летают. Есть маги. У них посох, мудрость, пыльная шляпа и осел в качестве ездового животного. Чудесника повышенной крутизны узнают по редкой коняге и группе побитых дорогой и гнусными орками вояк разных рас. И за века и тысячелетия сие не меняется. Потому что в мире фэнтези прогресса не бывает. В нем вечный стоп-кадр.       Не может эльф бегать с пулеметом. Не полетит в космос хоббит. Гендальфа оттащите от танка, вот ему коняга и пусть чешет вслед за орлами. Дети людей и эльфов произрастают в капусте, что на грядке валары вырастили. Для особо тупых потомков Арагорна сказано! Вообще секса в фэнтези как такового нету. Есть метафоры, вопли при родах и дети. Взрослые.       И всегда понятно, чем будет занят главный герой. Он будет геройствовать по канону. Если эльф — лучше пусть вешается сразу. С заповедной возвышенностью он рехнется сам и доведет до икоты читателя еще в первой трети странствия. Если орк, то назгул ему житья не даст. Да и в каноническом фэнтези орку лавры героя не светят ни шиша. Он все равно будет гад. С запутанной личной жизнью, горой трупов в овраге, разбитым сердцем и целомудренной, что убивает орка надежней топора, страстью к эльфийской княжне. Гном, извлеченный из объятий балрога, всегда комичен, пахуч, бородат и напоминает карикатурного горца из «Кавказской пленницы». Впрочем, иногда случается произвол автора, и этот бедолага мутирует в не менее известного гасконца. Человеческого же происхождения герою придется круче всех. Ибо у него убейся, но будут эльфячьи корни, что сделают его равным святому Иосифу и вынесут из объятий темной королевы с духовным неистовством и глубокой неудовлетворенностью. В нем будет просыпаться его прадед — варвар. Тогда он будет бить всем морды, пить больше артели гномов и оставлять за собой столько трупов, что отряды орков на его фоне покажутся пацифистами. В результате он всех победит и женится. Но все чинно, целомудренно. А даже если и занесет его в бордель, то срам прикроют метафорами. Ибо нечего развратничать там, где три тысячи лет назад стихи на эльфийском читали.       Будучи замученным читателем, автор взывает к Морготу, Ктулху, Балрогам и Бандерлогам: пошлите миру окаянства. Пусть явится наконец писатель, который запустит в этом мире фэнтези время! Пусть даст эльфу пулемет, а хоббиту горячую воду в кране. И посадит мага в танк. Пусть наконец герой, что из людского материала перестанет, глядя на полуобнаженную эльфийку, думать о луне и о сонетах. Дайте миру шанс! Джоном Ленноном клянусь, читателям полегчает.