Лучшая в жизни любовь

07:40 «Когда?.. Да когда же это прекратится?!» Увесистая бутылка безумно дорогого коньяка «L'Art de Martell» пролетела несколько метров, прежде чем встретиться со стеной. Идеально вымытый пол покрыли по меньшей мере сотни осколков некогда элегантной бутылки из толстого стекла, а на белой, как кипень, стене появилось коричневатое мокрое пятно. За дверью послышался обеспокоенный стук каблуков, который стих сразу же, как только их владелец оказался по другую сторону от стены. – Сынок, что это сейчас было? Ты что, разбил бутылку с «L'Art de Martell»? – немного писклявым голосом поинтересовалась женщина и подергала за ручку двери, но, увы, она была заперта изнутри. – Неужели, как ты догадалась! – с вызовом крикнул изрядно пьяный парень, поворачивая голову в сторону двери и ухмыляясь. – Ким Чунмен, мы покупаем такой дорогой алкоголь не для того, чтобы ты его разбивал! – уже на повышенных тонах сказала дамочка и снова подергала за ручку. – Да что ты говоришь! А если так? – вторая бутылка дорогого коньяка летит в сторону двери и разлетается на кусочки, оставляя такое же мокрое пятно на полу. – Прекрати немедленно! Мне что, позвать отца? – угрожающим тоном крикнула женщина и начала с остервенением стучать в дверь. – Да пошла ты. Только коньяк тебя и волнует, – тихо для самого себя шепнул юноша и поднялся с огромной кровати, на которой он до этого благополучно восседал. Шум за дверью прекратился, а стук каблуков стал удаляться в, казалось бы, бесконечных коридорах виллы Ким. Сухо, шатаясь, подошёл к зеркалу и опёрся руками о тумбочку, чтобы принять более устойчивое положение. Парень поднял голову и взглянул в свое отражение. Выглядел Ким не лучшим образом: синяки под глазами от практически недельной бессонницы, бледная кожа и взъерошенные волосы вызывающего вишнёвого цвета. О да, парень решил сменить имидж в надежде отвлечься от надоевших наваждений... – Когда же это прекратится, скажи мне? – задал Чунмен вопрос, заглядывая прямо в глаза своему отражению. – Я не могу перестать думать о нём… с того самого дня, – Сухо попытался с силой сжать кулаки и издал царапающий звук ногтями по тумбочке. – Когда это прекратится?! Парень схватил первый попавшийся предмет, а именно дорогую фарфоровую вазу, и бросил ее в свое отражение. Чунмен еле успел отскочить, чтобы осколки не попали на открытые участки кожи, ведь на нём были надеты лишь лёгкие белые бриджи, а торс был полностью оголён. Юноша уже неделю не посещал институт, проводя все свободное время за выпивкой. Чунмен не мог сосредоточиться даже на просмотре телевизора, потому что в голове крутилась одна единственная картинка: плачущий Лэй. – Почему, почему он не выходит у меня из головы? Меня ведь не волновали его слёзы даже неделю, нет… даже месяц и год назад. Так почему сейчас? – парень, прислоняясь к стене, вслух задавал сам себе невозможные для понимания вопросы. Но когда мозг был готов разорваться от множества нераскрытых ответов, юноша медленно осел на пол и с силой схватился за волосы, немного оттягивая назад и причиняя лёгкую боль. – Нет, только не это. Я ведь просто хотел поиграть с ним, я не мог… не мог так сильно заиграться! – Чунмен с нечленораздельным рыком сбил с полки еще одну вазу, которую постигла та же участь, что и все хрупкие предметы до этого. Сухо принял стоячее положение и подошел к массивному шкафу из дорогого лакированного дерева. Юноша открыл дверцы и, помедлив пару минут, достал черные выглаженные брюки, белую шёлковую рубашку и черный орнаментальный шёлковый галстук от известнейшего дизайнера Витальяно Панкальди. *** Роскошная чёрная Мазератти припарковалась у дверей учебного заведения. Из машины вышел уже протрезвевший Ким Чунмен и уверенными шагами направился прямо в здание. Зайдя в пустой музыкальный зал, парень аккуратно снял пиджак и повесил его на спинку одного из многочисленных стульев. Точно, сегодня же у него выступление на открытии нового ресторана… Сухо медленно подошёл к микрофону и одной рукой невесомо провёл по подставке, а затем крепко ухватился и за сам микрофон. *** – Ах, – вздохнул скучающий юноша за задней партой. – Как же я устал от этой философии! – аудитория потоковых лекций пустовала, так как сейчас был обеденный перерыв между парами. Кай с отвращением смотрел на толстенный учебник и кривил лицо. – Крис, вот скажи, зачем нам, будущим певцам и танцорам, нужна философия? – Джонин перевёл взгляд на Криса, но второй парень лишь пожал плечами, явно не пытаясь даже задуматься над этим вопросом. – Эй, ты чего? – с нескрываемым беспокойством в голосе спросил парень, кладя руку на плечо Фана. – Всё хорошо? – Да вот… Тао что-то сам не свой в последнее время. Говорит, что у его друга Сюмина нервный срыв, – неутешительным тоном ответил Крис и опустил голову на сложенные на парте руки. – Он теперь только со своим другом время и проводит. – А-а-а, мне кажется, я понял. Недотрах! – Громко, на всю аудиторию крикнул Кай, на что получил знатный подзатыльник от Ву. Даже Лэй заинтересованно поднялся с первой парты и присоединился к парням. – Мне кажется, или я правда это услышал? – выпучив глаза, поинтересовался рыжий юноша все с тем же смешным хвостиком на голове. – Нет, тебе не показалось, у нашего Ву Фана недотрах! – еще громче крикнул Джонин, но на этот раз успел увернуться от кулака своего друга. – Если ты сейчас же не замолчишь, я тебе так врежу, что уже никогда танцевать не сможешь! У тебя самого-то вообще когда в последний раз было, а? – с вызовом бросил Крис и сделал шаг навстречу Каю. – А ты мне в штаны не заглядывай! – А ты мне нервы не трепи, понял! – А ты меня на понял не бери, понял! – ХВАТИТ! – Лэй протиснулся между двух тел, которые готовы были в очередной раз поубивать друг друга за неосторожно сказанные слова. – Мы же друзья, сколько раз уже повторять? Хватит этих ваших перепалок! Вы как два маленьких ребёнка, которые не поделили конфету! Значит так, пока вы не помиритесь, нет у вас Чжана Исина! – Лэй с гордо поднятой головой направился прочь из аудитории, сопровождаемый четырьмя удивленными карими глазами. – Как же они меня бесят! Давно пора им обоим надавать таких пендалей, чтобы, наконец, поняли, что нужно всем жить дружно! – сам для себя причитал Чжан и от злости сжимал кулаки. Проходя по одному из многочисленных коридоров, юноша приблизился к музыкальному залу и онемел. «Какой красивый голос…» Лэй не мог поверить своим ушам. Неужели кто-то умеет так петь? Парень неоднократно сталкивался со слухами, что в университете есть три «короля вокала». Исин слышал, как поёт Бен Бэкхен, один из золотых голосов. Он даже слышал, как поёт До Кёнсу… но кто же еще один? Неужели это и есть третий в списке «королей»? Лэй на цыпочках подобрался к двери и осторожно заглянул вовнутрь. Его взору предстала крепкая и подтянутая спина. А волосы незнакомца были выкрашены в вишнёвый цвет. – Странно, я никогда его раньше не видел, – шепнул парень сам себе под нос и сделал шаг в зал, чтобы лучше расслышать песню. Остановившись в паре метров от сцены, юноша замер. «Невероятно» Этот парень на сцене… он пел, полностью растворяясь в музыке и полностью раскрывая свою душу перед лирической мелодией. Он брал лишь высокие ноты, но от этого песня становилась еще красивее, еще нежнее и мелодичнее.

– Пожалуйста, отбрось все сомнения прочь, Вот моё сердце, пронзи его. И чем больнее ты сделаешь мне, тем лучше, Даже луна закроет глаза на эту жестокость. Представь, что на моём месте другой человек, Что это всего лишь сцена из драмы. Убив любовь безжалостной рукой, Излечишь ты все раны. Детка, не плачь этой ночью, Как только отступит тьма. Детка, не плачь этой ночью, Все страхи уйдут…

Лэй не мог сделать и шагу, не мог пошевелить даже пальцем. Этот голос, он пробирал до костей, до самой глубины души, посылая по телу приятную стайку мурашек. Парень думал, что даже волосы на ногах у него зашевелились от столь бархатного тембра. «Но кто же он?» Чжан стоял и слушал песню до конца. Он думал, что вот сейчас этот парень закончит петь, и он похлопает ему. Похлопает от самого сердца, от самой души. Как только незнакомец закончил, эффектно заглушая голос в конце песни, в помещении на минуту повисла тишина, а затем в практически пустом зале раздался звук восторженных аплодисментов. – Браво! – воскликнул Лэй и приблизился к сцене еще на пару шагов. Но как только парень с вишнёвым цветом волос развернулся, Исина будто бы пронзил электрический заряд. – С-сухо? Э-это ты? – не веря своим глазам, тихо пролепетал парень и запрыгнул на сцену. Юноша обошёл Кима вокруг и заглянул ему прямо в глаза. – Что с твоими волосами? – добавил рыжий юноша и невесомо коснулся вишнёвой прядки кончиками пальцев. Чунмен молча наблюдал за всеми действиями парня напротив. Он стоял, не проронив ни слова, а потом, сжав губы в тонкую полоску, молча направился к выходу из зала. – Постой! – Лэй окликнул парня, когда тот был уже фактически одной ногой в коридоре. – Ты замечательно поёшь, я еще никогда подобного не слышал! – Ты просто идиот, Чжан Исин, – рвано выдохнул Ким и правой рукой сжал дверной косяк. Юноша обернулся и продолжил говорить: – Ты должен меня ненавидеть, ты должен меня бояться! Я причинил тебе столько боли, так почему ты все еще не убегаешь от меня, поджав хвост?! – Чунмен срывался на крик. – Я тот, кто отравлял твою жизнь в течение двух лет! Я тот, кто вселил страх в глубину твоего сердца! Я, в конце концов, тот, кто насильно воспользовался твоим телом! Так почему?! – за пару шагов Сухо снова оказался рядом с Исином и с силой схватил его за плечи. Но Лэй лишь заглянул в его глаза и улыбнулся уголками рта. – Знаешь, есть такая притча: «Однажды поспорили два друга, и один из них дал другому пощёчину. Почувствовав боль от удара, друг ничего не сказал, а лишь написал на песке: – Сегодня мой самый лучший друг дал мне пощёчину. Продолжая идти, они нашли оазис, в котором решили искупаться. Тот, который получил пощёчину, едва не утонул, но его спас друг. Когда он пришёл в себя, он написал на камне: «Сегодня мой самый лучший друг спас мне жизнь». Тот, кто дал пощёчину и который спас жизнь своему другу, спросил его: – Когда я тебя обидел, ты написал на песке, а теперь ты пишешь на камне. Почему? Друг ответил: – Когда кто-либо нас обижает, мы должны написать это на песке, чтобы ветры могли стереть это. Но когда кто-либо делает что-либо хорошее, мы должны написать это на камне, чтобы никакой ветер не смог это стереть…». Спасибо тебе, Сухо, неделю назад ты на самом деле спас меня от отчаяния в том доме. – Да ты просто безумец, – Ким оттолкнул Исина от себя и отошёл назад. – Как ты можешь сравнивать одно маленькое сомнительно-хорошее дельце с десятками других мерзких дел. Ты должен меня ненавидеть! – Я не хочу ненавидеть человека, рядом с которым моё сердце бьётся так быстро… – Исин перестал улыбаться и с грустью опустил голову. Он легко поднял руку и положил её в районе сердца. – Прошу тебя, Чунмен-а, не убивай мои чувства, ведь они засели внутри так прочно, – еле слышно, только для них двоих, прошептал Чжан. – Какое мне дело до твоих чувств? – так же шёпотом поинтересовался Сухо. Но после этих слов его сердце пропустило довольно ощутимый удар, который отдался физической болью, а внутренний голос сообщил: «Тебе есть дело». – Я просто хотел поиграть с тобой. Хотел доказать тебе, что не всё в этом мире можно простить. – Но зачем? – маленький шаг вперёд и осторожное прикосновение к плечу Кима. – Разве я сделал ошибку тогда, несколько лет назад, когда спас тебя? – Ты… ты слишком наивен, Чжан Исин. Тебе слишком просто причинить боль. Как только я увидел тебя два года назад, в начале учебного семестра, я просто не мог оторвать взгляд. Ты был такой… – мерзкий и, как казалось, бесчувственный Ким Чунмен раскрывал душу перед добрым и понимающим пареньком напротив. Думаете, он не понимал все это время, что делает ужасные вещи? Да всё он понимал, он просто не хотел снова ввязываться в паутину дружбы, не хотел снова доверять. Всем людям слишком много нужно: квартира, машина, красивая одежда. А Исину ничего не было нужно. С самого начала его лицо озаряла беспричинная улыбка, которая открывала взору сексуальную ямочку на щеке. Чунмен много раз видел, как Чжан бескорыстно переводил пожилых людей и детей через дорогу, как подбирал бездомных животных. Да, Сухо следил за ним… И даже в тот день, на улице, их встреча не была случайной. – Ты слишком сильно доверяешь людям, – Сухо лёгким движением сбросил руку Лэя с плеча и спрыгнул со сцены. – Прошу, не приближайся ко мне, пока я еще больше не отравил твою жизнь. Чунмен постарался быстро ретироваться из зала, а Исин молча проводил его грустным взглядом. Как только предмет обожания Лэя скрылся из виду, взгляд парня зацепился за пиджак, который Ким благополучно забыл на стуле. Юноша, не торопясь, спустился со сцены и, приблизившись к забытой вещи, невесомо провёл рукой по гладкой и, видимо, очень дорогой ткани. Чжан снял пиджак со стула и крепко прижал к груди, зарываясь носом в мягкие складочки. Приятный запах цитрусов ударил в нос, заставляя втянуть воздух ещё глубже в лёгкие… Лэй покинул музыкальный зал, бережно прижимая к себе пиджак Чунмена. Несмотря на то, что Исин мог спокойно догнать парня и вернуть забытую вещь владельцу, он решил, что сделает это при личной встрече сегодня вечером (этот влюбленный безумец собрался навестить виллу Ким сразу же после занятий в университете). Полностью погруженный в свои мысли юноша не заметил, как по коридору на него стремительно надвигалось тело. Молниеносно пролетевший мимо Чжана парень неосторожно задел его плечом и, даже не извинившись, помчался дальше по коридору, видимо, в корпус факультета танцев. Исин недовольно свёл брови на переносице и хотел уже выказать своё недовольство. – Что за… – не успел договорить Исин и заинтересованно склонил голову на бок. – Смазливый блондин с большими глазами? Он же не из нашего университета? – риторически спрашивал сам себя Лэй и даже не задумывался над ответом. Через несколько секунд парень просто пожал плечами и вприпрыжку вернулся в свою аудиторию. *** – Чёрт, мой пиджак… – устало выдохнул Сухо и прислонился к главным воротам своей виллы. Юноша обессиленно закрыл глаза и положил руку на лоб. – Сколько часов я пел? Пять? Шесть? Ещё бы немного, и я… – Чунмен не успел закончить монолог, так как на его плечо осторожно опустилась чья-то тёплая рука. Ким открыл глаза, но тот, кого он увидел перед собой, не приносил ни капли радости. – Какого хрена ты тут забыл? – грубым тоном спросил парень и скинул руку Лэя с плеча одним движением. – Я что, неясно выразился? Или ты проваливаешь, или твоя милая задница снова пострадает, – Сухо угрожающе сверкнул глазами, а Чжан испуганно сжался под тяжёлым взглядом. – П-прости, я просто хотел вернуть тебе пиджак, ты забыл его сегодня в зале, – опустив взгляд, Исин несмело протянул вещь владельцу и, наспех поклонившись, убежал в известном лишь ему направлении. Чунмен задумчиво вглядывался в стремительно удаляющуюся хрупкую фигуру Лэя. Казалось, что этого парня можно сломать одним неверным движением. Но ведь он не сломался после всего, что Ким с ним сотворил. Этот наивный Чжан пережил все издевательства старшего, даже пережил грязное изнасилование. И несмотря на всё, что с ним произошло, он не проиграл… – Неужели все мои старания были впустую, и я потерпел поражение? – Сухо уже знал ответ на поставленный вопрос и вовсе не собирался его оспаривать. Юноша лишь грустно ухмыльнулся и, перекинув пиджак через плечо, направился в дом…