Зарисовки

      Бертольда с детства было очень трудно вывести из себя. Это был тихий и спокойный мальчик, который много улыбался…раньше…       Но после решения стать солдатом его улыбка блекла и для Райнера она была потеряна. Он и не мог вспомнить, что в последний раз заставляло его улыбаться искренне.       Бертольд заметил, как Райнер опять на веселой ноте общается с товарищами. Он стал всё чаще и чаще забывать про него. Нет, Бертольд не мог просто злиться на него— он давил это чувство обиды еще в зародыше. Каким бы он был другом после этого? Просто выдавливал из себя улыбку, когда Райнер всё тем же, чужим тоном спрашивал, не беспокоит ли его что-либо. Бертольд знал, что когда он порой забывается, как сейчас, он и не заметит, что тот соврал.       Такие ситуации повторялись раз за разом, и после очередного случая Бертольд завёл его в сарай, где хотел поговорить с ним, объяснить, что не стоит забываться. На свои слова он получил ответ: «Берт, ты вообще о чем?» Чувства, что он отрицал, пытался забыть, будто потоком вырвались наружу. Он уже не мог контролировать себя.       — Берт ты опять?! – Райнер пытался вразумить его, но Бертольд уже не мог остановиться.       Он резко повернул Райнера к себе спиной, заломив ему руку, приспустил штаны и нагнул Райнера на деревянный ящик. И хоть тот и не сопротивлялся, Бертольд всё равно сжал его запястья одной рукой достаточно крепко, чтобы ладони побледнели, а второй вцепился в шею не давая ему и возможности пошевелиться. Он не слушал голос разума, который кричал ему остановиться, ведь он прекрасно понимал, что причинял ему боль... и уже не в первый раз.       — Ты принадлежишь только мне!— Он притянул блондина за волосы к себе, тот лишь промычал. На Берта нахлынули неприятные воспоминания, будто подпитывая его безумие. И внутри тихий голос прошептал: «Райнер, пожалуйста… пожалуйста, не оставляй меня больше…я не хочу остаться один. Мне больно видеть, как ты каждый раз забываешься и играешь в солдата.»       — Берт… пожалуйста… помедленней,— Это было последней каплей. Он выпустил его и отстранился. Райнер повернулся к нему. В его взгляде не было ни злости, ни обиды. Он просто смотрел на него и пытался выровнять дыхание.       «Почему? Почему он меня не остановил? Почему он каждый раз позволяет мне так над собой измываться?» Берт посмотрел на Райнера, высматривая свои следы: отметина на шее завтра же станет багровой и её никак не удастся скрыть, ранка над бровью, наверное поцарапался о ящик, когда Берт его с силой приложил. Райнер потирал синяки на запястьях и с угрызением совести смотрел на парня перед собой, который беззвучно плакал.       — П-прости… Райнер, пожалуйста, прости,— его руки дрожали, а слезы катились по щекам. Райнер тяжело выдохнул и протянул руку, не дождавшись ответа он просто схватил Берта за запястье и притянул к себе. Он гладил его по спине, успокаивал как маленького ребенка.       — Почему? Почему ты на меня не злишься?       — В этом есть и моя вина.— Райнер поглаживал Берта по голове, пока тот тихо всхлипывал у него на плече, то и дело шепотом повторяя: «Прости…»