Как болеют Графы

Острый нож в умелых руках тоненько срезает шкурку с яблока, которая, скручиваясь колечками, постепенно опускается на тарелку. Эти руки не созданы для того, что бы чистить не очень острым ножом яблоки. Не созданы они и для того, чтобы разрушать, несмотря на то, что их обладатель только этим и занимается. Они созданы для того, чтобы играть. Шкурка, полностью отделившись от белой мякоти, падает на тарелку, а яблоко делиться на дольки четырьмя неуловимыми взглядом движениями. Так, возможно смог бы сделать шеф-повар какого-нибудь презентабельного ресторана, хотя сомнительно, потому, что это движения идеального убийцы. Или шеф-повар с уголовным прошлым, впрочем, уголовников в прошлом не бывает, так же как и Ноев. Тонкие пальцы хватают дольку и Адам послушно открывает рот. Это его извечная ошибка с начала создания этого мира, но он до сих пор не может понять, почему яблоки с его рук всегда кажутся вкуснее чего бы то ни было? Это потому, что он даже таким способом умудряется играть им? Потому, что даже он, Адам, для него такая же марионетка, как и все остальные, пускай Аллен и не признаёт этого? За первой долькой следует вторая, и Аллен раздраженно вздыхает: простуженный Тысячелетний Граф зрелище конечно не только шокирующее и забавное, но для родственников ещё и утомительное. Даже если не все из них признают это родство и вообще дел иметь с так называемой «семьей» не хотят. К последним родственникам относился и Аллен, поэтому он не должен был сидеть здесь и развлекать Графа. Какая ему разница заболел тот или нет? Никакой. Однако, отказать пришедшей за ним прямо посреди ночи Роад, которая была уже просто на взводе от капризов родного братика… теоретически и, как он узнал потом, практически, было бесполезно. - И чего ты этим добиваешься? Голос холодный, враждебный, полный, именно их семейной гордости и Адам беззаботно улыбаться, чихает, громко сморкается в шёлковый платочек с вензелем, откладывает его на уже использованную горку и недовольно коситься на почти в два раза меньшую горку пока ещё чистых носовых платков. Аллен смотрит на этот спектакль, скептически усмехаясь. Простуженный Ной, где это видано? - Ничего, - Адам как можно невиннее хлопает ресницами и открывает рот в ожидании четвёртой дольки, с трудом удерживаясь от того, что бы не коснуться этих тонких пальцев губами. Не простит ведь, спугнёт, а может быть и испугает. Аллен коситься на часы и довольная улыбка пересекает его лицо и сразу же исчезает, но Граф её всё равно замечает. - Подходит очередь Джасдеро? – затем, подпустив в голос огорчённых ноток, - Эх, неужели ты так не любишь эти краткие часы нашего общения? - Да нет, не так уж. Аллен встаёт, щёлчком пальцев подзывает Тимпкампи, который тут же плюхается хозяину на голову, затем, склонившись к Графу, с усмешкой наблюдает, как тот с какой-то странной благодарностью принимает у него последний кусочек яблока. - Возможности сделать вот так… Тут Аллен по-свойски похлопывает Графа по колючей щеке. - …Времени моего драгоценного сна однозначно стоит. Улыбнувшись, Уолкер, широко зевая, уходит через дверь Роад. Граф вздыхает и размышляет, куда бы послать сейчас Джасдеро и за каким бы таким особенным лакомством. Не за яблоками точно – это привилегия Аллена, тогда… нет, за этим он гонял Лулу Белл, тогда может, Фалернского вина… или…