Стойкие Аддамс.

Ночь. В воздухе повис запах автомобильного бензина и гари. Идеальный запах! Я шагаю по влажному асфальту в сторону дома, который так нагло отобрали у нашей семьи. Я больше не слышу французского между отцом и матерью, не мучаю Пагсли, не отрываю головы своим куклам. Что он сделал с нашим семейным счастьем? Зачем я иду поговорить с ним? Зачем? Ворота приветственно открываются, узнав свою хозяйку. Приятный запах кладбища и болот ударяет мне в нос. Вот я уже на пороге, стучусь в дверь поместья. Талли открывает дверь. Я набираю в груди побольше воздуха и медленно произношу, вспоминая мать и всю свою семью: - Я пришла поговорить с дядей Фестером. Дыши ровно, дыши, дыши и входи. Вот я уже в своём любимом доме. Я знаю его, как свои пять пальцев. Я знаю здесь каждый закоулок, каждую комнату, каждый тайник. Отец проводил нас с Пагсли часами по этому дому, показывая все комнаты и сейф. Я вхожу в гостиную. Там сидит эта противная доктор Грета Пиндер-Шлёсс и лже-дядя Фестер. В глазах доктора заблестел странный огонь.

***

- Вы за это поплатитесь! - прошипела я. Сейчас я лежала на собственном пыточном столе. Никогда не думала, что люди могут опуститься так низко, что будут использовать мои собственные орудия пыток против меня. - Поплатишься ты, дорогуша! Где сейф? - доктор уставилась на меня, думая, что я ей что-то скажу. - Может быть я и знаю, где сейф, но кто сказал, что я вам его покажу? - Талли начал скручивать мне руки, но я собрала всю волю в кулак, чтобы усмехнуться. - Покажешь, милая, покажешь, - аааай! Молчи, Уэнздей, молчи! Ты же Аддамс! Ради чего ты здесь? Ради... кого?

***

- Калёное железо развяжет ей язык! - усмехнулась доктор, но меня она абсолютно не интересовала. Всё это время я наблюдала за лже-дядей. Кто же он всё-таки такой? А кто такая ты, Уэнздей? - Не развяжет! Это семейные дублоны Аддамсов! Я секрет не раскрою! - доктор прижимает железо к моей груди. В горле уже стоит жуткий крик, но я не даю ему вырваться. Ни за что на свете я не покажу им, что страдаю.

***

Грудь уже ныла от безумной боли, и я готова была броситься в слёзы, но держалась. Глаза уже покрывались пеленой тумана, но вдруг я услышала звон разбитого стекла. Поднимаю глаза: Вещь, Пагсли, папа, мама. Как бы мне сейчас хотелось подбежать к ним и обнять изо всех сил. Мне всё равно, что я не обнимаюсь. Я желаю их крепких объятий. Стылый ужас на лице мамы, отца и Пагсли. Моя семья смотрит на меня, лже-Фестера и всех в этой комнате. - Аддамсы! - я почувствовала, что холодное дуло пистолета приставлено к моему виску. Она думает таким способом раздобыть деньги? Пронзительный вопль доктора Пиндер-Шлёсс вспорол комнату. Дядя выстрелил точно в неё. Молния ударила в дом, в самого дядю Фестера. Папа вонзил в Талли шпагу. Мои глаза затянула темнота.

***

- Мой дьяволёночек! - услышала я полные боли слова матери. Я медленно открываю глаза. - Она очнулась? - в комнату вбегает Пагсли. Мама и папа поглаживают меня по голове. Дядя Фестер стоит в стороне с глазами, наполненными сожалением и болью. Я Уэнздей Аддамс! Кажется, я поняла за что боролась, почему пришла к дяде. Я боролась за семью и мне не важно, какие страдания пришлось вытерпеть ради них.