Счастливого Рождества!

      — Нет. Нет! Ты не посмеешь! — Шкипер в панике отступал от ехидно ухмыляющегося Ганса.       — Ты же знаешь правила, птичка моя… — Сахара в улыбке датчанина хватило бы для убийства пары дюжин диабетиков.       — А… А правило пяти секунд?       Командир, не желая мириться с происходящим, судорожно соображал, нельзя ли как-то отвертеться от неизбежной участи.       — Э, нет. Оно только для еды, упавшей на пол.       — Ковальски, анализ законности! — Шкипер уже понимал, насколько влип, но не собирался расставаться с последней надеждой.       — Простите, Шкипер, он прав. Правило пяти секунд также не распространяется на упавшее мороженое, но вряд ли это сможет чем-то вам помочь…       Учёный смущённо почесал затылок карандашом, втайне радуясь невезению командира. Ганс давно пытался переманить Ковальски на свою сторону баррикады, обещая неограниченный доступ к запрещённым в стране нестабильным веществам и редким реактивам в обмен на некоторое… содействие. И теперь было идеальное время, чтобы, сохраняя видимость нейтралитета, слегка помочь датчанину в его нелёгкой задаче.       — Шкипси, солнце моё, нельзя просто так сбежать из-под омелы. Ты должен мне поцелуй!       — Ты же сам меня под неё толкнул, это не считается!       — Неправда, я не толкал. Ну, может, совсем чуточку… Но тебя никто не заставлял развешивать омелу в штабе.       — Это не я, а Рядовой. Кстати, парень, ты за это ответишь! — О, да какая разница? Правила есть правила. Лети сюда, синеглазка моя, сделай мне подарок на рождество! — Ганс, дурачась, раскинул руки и сделал широкий шаг по направлению к командиру, отчего тот шарахнулся назад и врезался спиной в стену. — Нет, ну я так не играю… Кто-нибудь, свяжите этот нервный подарок ленточкой! А ещё лучше — напоите…       Гансу окончательно надоело ждать, и он мгновенно преодолел отделяющее его от Шкипера расстояние. Властно взяв командира за подбородок, он приподнял его голову и слегка усмехнулся, ощутив, как тот вжимается в бетон, скорее всего, мечтая об умении проходить сквозь стены. Самодовольный взгляд карих глаз пересёкся с раздражённым прищуром синих, и датчанин слегка склонил голову, чтобы сначала скользнуть кончиком носа по щеке командира, а потом игриво прикусить его губу, постепенно углубляя контакт, по-хозяйски терзая чужой рот, запуская руку в волосы и не позволяя отстраниться…

***

      Тяжело дыша, Шкипер в каком-то трансе разглядывал лежавшего на полу Ганса. Сбитые костяшки саднили, а губы, судя по ощущениям, покраснели и опухли.       — Приберись здесь, Рико, — хрипло не скомандовал — попросил командир, кивая на датчанина, и направился на кухню.       Ему понадобится мыло. Очень много мыла. И, возможно, наждачная бумага…