После дня рождения

      — Черт! — Л занозил палец о трухлявую доску и недовольно уставился на него, освещая лучом фонарика. Исследования дома Вамми шли уже четыре года, и даже не близились к завершению. В темном, сыром подвале хранились, порой в полнейшем беспорядке, вперемешку с простыми старыми вещами вещи ценные, интересные, да и просто занятные.       Л мог бы поклясться, что блеск под этими сваленными как попало досками намекал именно на одну из таких вещей, он манил — и забыв о занозе, Л продолжил разбирать пласты дерева, то рассыпающиеся в руках, то оказывающиеся неожиданно твердыми. Вскоре с завалом было покончено и перемазавшийся мальчишка с некоторым недовольством увидел, наконец, цель всех этих работ. Он ожидал чего-то более грандиозного, чем старая медная лампа с витиеватыми надписями на боках, но оставить ее в подвале было бы неразумно после всего того времени, что он на нее потратил. Сунув трофей в безразмерный карман синих потертых джинсов, Л, пригибаясь под слишком низким в этом месте потолком, отправился к выходу.       — Ох, Л, разве так можно? — всплеснула руками прачка, встретив перемазанного, как трубочиста, мальчишку уже рядом с его собственной комнатой. — Немедленно в ванну, а это нужно замочить, иначе, я боюсь, все эти пятна не отойдут. Что это, плесень?       Л покорно оставил у двери одежду, не забыв вытащить из карманов лампу и еще несколько приобретенных в подвале занятных штук вроде стеклянного глаза, закрученного в знак бесконечности гвоздя и мышиного скелета, который, впрочем, уже не производил должного впечатления, почти рассыпавшись по дороге, и отправился в ванную.       Ежась под теплыми струями и стараясь поскорее отмыться, Л мечтал о специальной машине для купания, над которой уже не первый месяц корпел мистер Вамми. Работа двигалась медленно, но он больше не позволял участвовать в работах своему воспитаннику, составляющему сто процентов от целевой аудитории пользователей строящегося агрегата — с тех пор, как его последнее новшество заставило собранную машину прожевать и выплюнуть свой собственный барабан.       Едва приведя себя в порядок, Л снова бросился к приобретениям — его ждала разгадка трех удивительных тайн. Странно, но насчет случайно подобранных глаза, гвоздя и скелета у юного гения было куда больше теорий, чем насчет лампы, достать которую из-под завала хлама он пытался так долго и тяжело. Лишь закончив с первыми тремя предметами, Л снова взял в руки лампу. В голове всплыла история, которую мистер Вамми рассказывал младшим воспитанникам недавно — о джиннах, заключенных в подобных сосудах, о везунчиках, находивших их, и о глупых желаниях, которые они просили исполнить. Л не нравилась эта сказка, герои выбирали какие-то нелепые желания... Не говоря уже о том, что джиннов не бывает. Шутливо потерев бок лампы, Л шепнул ей:       — Ну где ты? Уж я-то знаю, что попросить у тебя!       Вдруг воздух в комнате заискрился от статического электричества, лампа почти раскалилась в руках Л и тот бросил ее на пол. Запахло озоном, и рядом с лампой появился расплывчатый дрожащий силуэт.       — У тебя есть три желания, — послышался громовой голос.       — Что, правда? — удивился Л.       — Нет. Шучу, — с сарказмом произнес джинн. — У тебя лампа, ты ее потер. Я исполню твои желания, что непонятно?       — Все, — честно произнес Л. — Начиная с твоей сущности, заканчивая вопросом, как ты оказался здесь со своей лампой.       — Тебе интересна моя сущность? — с недоумением произнес джинн. — Ты что, поговорить хочешь?       — А что в этом удивительного? Или ты торопишься обратно в лампу?       — Вообще-то, эта идея никому раньше не приходила в голову. Но почему бы и нет? Если тебя пугает мой вид, я могу принять другую форму, — и силуэт задрожал сильнее, сжимаясь и видоизменяясь.       — Нет, меня вполне... Ох, — произнес Л, осторожно присел на кровать и замолчал. Перед ним стояла его копия — мальчишка в белой майке и синих джинсах, сутулый и взъерошенный. Только глаза были красными.       — Что? — спросил джинн мальчишеским голосом, разгреб книги, приборы и упаковки из-под разных сладостей, валяющиеся в беспорядке на кровати, и уселся рядом с Л.       — Ничего. Ровным счетом ничего. А что ты еще умеешь?       — Много чего. Вижу продолжительность жизни людей — и нет, я не скажу тебе, когда ты умрешь, кроме того, судьба не предопределена, так что все еще может измениться. Управлять огнем могу. Правда, иногда случаются неприятности... Я еще довольно молодой джинн.       — И сколько же тебе лет?       — Около трех тысяч. Вообще-то, точно я не знаю.       — А почему ты говоришь не на каком-нибудь... Древне-аравийском?       — Потому что самообразование — сила.       — Что?       — Как ты думаешь, чем я в лампе занимаюсь?       — Спишь?       — Последний раз меня вызывали лет шестьдесят назад. Ты пробовал проспать шестьдесят лет?       — Вообще-то у меня всегда остается мало времени на сон.       — Это видно, — засмеялся джинн и потер собственные, скопированные с Л синяки под глазами. — Ты можешь попросить у меня возможность не спать вообще. Кстати, надо огласить правила о желаниях, сейчас — так у тебя будет больше времени на то, чтобы их обдумать.       — Много правил?       — Не очень. Загадать больше желаний нельзя. Я не могу исполнить что-то откровенно фантастическое — хочешь много денег, называй сумму и валюту, бездонного кармана не будет. И я не могу вернуть мертвых. Загадать абстрактность вроде удачи, твердого здоровья, бессмертия, искоренения преступности — нельзя. Все.       — Что же, ничто из этого не противоречит тому, что я хотел попросить.       — Ты уже все решил? Хочешь начать сейчас?       — Можно, вот только...       — Ай! Что ты делаешь?! — джинн схватился за то место, где иллюзия бедра переходила в тощую иллюзию задницы.       — Это иголка. Ты интересный, и я не хочу, чтобы ты исполнил мои желания и смылся. Это же правда, что иголка может удержать джинна?       — Правда! А другого места ты найти не мог для иголки?       — Я пытался сделать это незаметно.       — Я заметил.       — Тогда почему промолчал и не насторожился?       — Я думал, ты просто хочешь меня потрогать!       — Почему там?! — двое с недоумением уставились друг на друга.       — Ладно... — прервал повисшее молчание джинн, потирая место, где отныне покоилась иголка, черт знает как оказавшаяся среди остального хлама на кровати Л. — Загадывай уже давай.       — Ну, для начала, двадцать тысяч фунтов стерлингов, счет мистера Вамми я тебе дам...       — Можешь и больше попросить, не проблема. Сложнее со счетом, но разберусь.       — Больше я сам сделаю, это уже для меня не проблема.       — Почему не на свое имя?       — Я еще несовершеннолетний. И это не для меня, а для приюта.       — А для себя что-нибудь желать будешь?       — Как раз собирался. Я хочу свободный доступ к информации.       — К какой?       — К любой. Из любой точки мира информацию по любому времени, событию, человеку.       — Я же тебе сказал, я не исполняю абстрактные...       — Это желание не абстрактное. Я знаю, что американскими учеными ведутся разработки единой информационной сети. Пока к ней относятся не слишком серьезно, но я хочу, чтобы все изменилось. Чтобы эта сеть объединяла и систематизировала данные, упрощала жизнь. Чтобы я из своей комнаты, грубо говоря, мог посмотреть, что происходит на другом конце земли. И понять, кто в этом виноват.       — Ты точно уверен, что не о магии говоришь?       — Уверен.       — Кхм... Я не особо понял детали, но учти, что я могу выполнить техническую часть, но не заставить все население планеты влипнуть в эту сеть.       — Об этом не беспокойся, влипнут сами. Вся информация, понимаешь? Деньги, возможность работать, возможность покупать, учиться, общаться, расслабляться, в конце концов. В крайнем случае придется начать с размещения там голых женщин и милых животных, но это мелочи.       — Ладно. Раз ты так уверен... Значит, это второе желание. Но для исполнения понадобится время.       — Пусть. Я помогу, если что.       — Поможешь? Ты поможешь мне? Исполнить собственное желание?       — Вообще-то, скорее помогать мне будешь ты. Я и так знаю, что делать.       — Таких, как ты, мне еще не попадалось, — джинн с веселым недоумением одобрительно покачал головой. — Оглашай третье.       Л замялся. Машинально схватив с захламленной кровати игрушечную машинку и начав крутить ее колеса, он медленно произнес:       — Я знаю, что это нерационально... — и замолчал.       — Чью-нибудь любовь я тебе тоже не могу обеспечить, если ты об этом, — осторожно сказал джинн.       — Нет, я не об этом...       Л свободной рукой потянулся к бедру собеседника, и джинн зашипел от боли, когда его пальцы принялись теребить кончик иголки.       — Что ты делаешь?       — Хочу ее достать.       — Тогда будь аккуратнее, — джинн придвинулся поближе. — Достать всегда сложнее.       Через несколько минут, заполнивших небольшую комнату приюта витиеватыми ругательствами и шипением, Л торжествующе поднял иголку вверх и воскликнул:       — Получилось!       — И зачем тебе это понадобилось? Сначала всаживаешь ее в меня, потом достаешь... Тебе говорил кто-нибудь, что ты странный?       — Регулярно и все. Я же сказал — это нерационально. Но ты действительно интересен, и... Я не хочу держать тебя силой. Я хочу подружиться. Поэтому мое третье желание — чтобы ты остался.       — И ты действительно готов потратить на это последнее желание? — джинн сунул кончик большого пальца в рот и с любопытством уставился на краснеющее лицо Л.       — Готов. Ты можешь исполнить его?       — Если бы и мог — это все равно было бы равнозначно иголке...       — Ты прав, я не подумал об этом, — Л нахмурился, уже зная ответ, хоть тот и не прозвучал вслух.       — Я не могу исполнить это желание, — сказал джинн и встал. Обходя комнату и рассматривая ее, он продолжил: — Но это любопытно и трогательно настолько, что я даже не буду язвить по поводу твоей асоциальности, зашедшей настолько далеко, что ты считаешь, что можешь подружиться только с джинном. Ну, может еще с каким-нибудь серийным убийцей.       — С убийцей — это вряд ли, — грустно сказал Л и откинулся на подушку, снова вертя в руках злосчастную машинку. — Значит, мне нужно другое последнее желание?       — Нужно. Но я могу подождать, пока ты не придумаешь. Где угодно, и сколько угодно.       Л, думая, что неправильно понял, поднял глаза на джинна. Тот улыбался.       — А так можно?       — Так — можно. Да и первые два желания мне так будет проще исполнить.       — А остальные будут тебя видеть, ну, и так далее? — взволнованно спросил Л.       — Наверное, да — так будет удобнее.       — Тогда тебе нужно придумать имя, легенду, или... В общем, нам надо продумать детали.       — Имя... — джинн, задумавшись, наступил босой ногой на стоявшую на полу коробку. Из-под ступни розовыми жирными гусеницами пополз крем. — Что это?       — Да так, — вздохнул Л, как раз потерявший очень вкусное пирожное. — Это после дня рождения осталось...       — После дня рождения. Beyond birthday. Хм. Бейонд Бездей. Чем не имя? — задумчиво спросил джинн, вытирая пятку.       — Тем, что это очень странное имя.       — Я же джинн. Поверь, на фоне меня самого имя покажется людям не таким и странным...