Братья наши...

Сальваторе сидит в кресле у камина, задумчиво вертя в пальцах тонкий кинжал – единственное оружие, которым можно убить Древнего. Наблюдая за ним от дверей, Элайджа не знает, хотел ли Дэймон оживить его, чтобы получить союзника против Клауса, или просто жаждал получить кинжал, а Элайджа в буквальном смысле этого слова подвернулся под руку. В любом случае, Сальваторе стоит поблагодарить. Но Элайджа почему-то уже десять минут никак не обозначает своего присутствия – он смотрит на Дэймона, прислонившись плечом к косяку двери, и почему-то ищет в этом молодом – по меркам Древнего, конечно же, молодом вампире себя самого. Если подумать, у них не так мало общего, но сильнее всего их объединяют их младшие братья. - Теперь ты понял, каково это – быть старшим братом психопата? – лениво тянет Элайджа. Дэймон резко вскакивает на ноги, оборачивается, держа кинжал наизготовку, и смотрит на Элайджу насмешливо и настороженно, но в глубине его глаз Древний различает еще кое-что: усталость и боль. - Это Клаус сделал Стефана таким. - Неважно, кто, кого и кем сделал, - качает головой Элайджа. – Важно, что теперь ты можешь меня понять. - О, тогда, может, откроем первое заседание нашего маленького неанонимного клуба «старшие братья неадекватных кровососов»? - Сальваторе щурится, делает широкий жест в сторону кресел, едва ли не кланяется. - Не ерничай, - морщится Элайджа. – Я пришел не за этим. - Странно, что ты вообще осмелился прийти, - нагло заявляет Дэймон. Как будто он не стоит перед Древним, способным вырвать его сердце за считанные секунды. - Осмелился? – Элайджа едва заметно приподнимает бровь, смотрит с иронией и непониманием. - Ты нас предал, смею напомнить, - Сальваторе раздраженно фыркает, резко плеснув в бокал немного виски. - И это говорит тот, кто несколько раз пытался меня убить, - Элайджа тихо смеется, потом его смех резко обрывается: - Да. Я вас предал. Но сюда я пришел не объясняться и не прощения просить. - Тогда зачем же? – Сальваторе, кажется, удивлен. - Просто поблагодарить. Это ведь ты вытащил из меня кинжал, - в голосе Древнего – ни малейших сомнений. - Я, - соглашается Дэймон и делает глоток из бокала. – Ну, ты тоже спасал мне жизнь. Кажется… Ты говорил, трижды? – он ухмыляется, глядя на Элайджу. Элайджа приподнимает в улыбке уголки губ: - Если сделать некоторые поблажки, то теперь мы квиты. Дэймон смеется, допивает виски и делает приглашающий жест в сторону кресел: - Тогда идем, поговорим? - О чем же? - Элайджа проходит мимо него так близко, что едва не задевает его – но остается неприкосновенным. Дэймон окидывает его оценивающим взглядом, садится ближе к нему на диван: - Даже не знаю, - он облизывает губы, глядя на Древнего, лукаво улыбается и предлагает тему, которую давно хотел обсудить: - О братьях наших меньших?