Когда любишь стерву

      Пролог

История началась.

      Перед дверями престижного экономического университета «Госей» — зеркального четырехэтажного здания — стояла блондинка со смешными хвостиками на голове, заплетенными в оданго. Девушка следила за шуршащим в траве зеленым кузнечиком, невольно сморщив носик.       Её звали Усаги Цукино. Она училась на четвертом выпускном курсе бакалавриата вместе с четверкой своих лучших подруг, которые уже опаздывали на первую пару.              Когда-то сдача государственных экзаменов была самым трудным периодом в жизни девушки, поэтому тогда она отчаялась еще до начала самого тестирования ее школьных знаний.       Перед самым диким испытанием своего бытия Оданго получила бонусом к очередному уровню выживания депрессию, нервный срыв и список высших учебных заведений, в которые у нее были шансы поступить, основанный на ее успеваемости. Вот только успеваемости как таковой у Усаги не наблюдалось, поэтому и нормальных учреждений в списке не нашлось.       Отличникам выдали соответствующие списки, в которых присутствовали довольно известные своими выпускниками университеты. Да и у всей четверки ее подруг: Макото, Минако, Ами и Рей, были шансы хоть каким-то путем поступить в хорошее образовательное учреждение.       Цукино же их не было дано.       И, когда наступила пора экзаменов, предвещающая для Усаги начало устрашающего и гнетущего будущего без нормального образования, что ее впервые за столько лет воистину расстроило, благодаря помощи Ами Мицуно — лучшей ученице старшей школы Джубан — ей все же удалось поступить в «Госей» — Токийский государственный экономический университет, главным спонсором стипендий которого является корпорация «GJU».       Мицуно, минут за двадцать решив все задания, которые раздали им на экзамене, отдала листок с ответами Усаги. После она объяснила свои благие намерения так: «Если мы не сможем учиться в одном универе, то как продолжится наша дружба? Я же просто поселюсь в библиотеке, а вам придется после доставать мой хладный труп из-под завалов научных статей… Так что я не спасатель, Цукино, я — утопающий».       Тогда у Цукино было прекрасное настроение, несмотря на подколы Минако Айно, отказывавшейся верить в то, что Банни — как называли Оданго подруги — смогла пройти тестирование, набрав больше половины баллов. Но это все теперь было неважно, ведь у нее получилось, пусть и не своими силами, протаранить себе путь в будущее.       Усаги теперь в страшных снах вспоминает тот ужасный вечер…       Сайт университета. На часах двадцать три часа пятьдесят девять минут. Цукино Усаги под чертой последнего бюджетного места. За минуту до слезной истерии исчезает претендент под номером один в списке абитуриентов.       Наступает полночь.       Банни поступила на бюджет.       Вся четверка ее подруг обозначила свою твердую позицию в университете без каких-либо проблем, которые, к слову, начались позже, с первого же дня их учебы… Но вернемся же к началу нашей истории.       До звонка оставалось почти ничего, поэтому раздраженная Усаги кидалась с предъявами на каждого, кто пытался с ней заговорить. Обычно, девочки появлялись раньше нее, но на этот раз ни одна из них не соизволила прийти во время.       — Зря только вставала так рано… — пробубнила себе под нос разозленная донельзя девушка. — Сегодня такой важный день, а они решили кинуть меня?.. Подружки, блин… — блондинка дернула себя за длинный хвостик, обиженно надув щеки.       — Эй, голова с пирожками! — послышался насмешливый голос за ее спиной. — Чего раздулась, как индюк, пройти не даешь?       — О-о-ой, Мамо-чан! — мило улыбнулась парню Усаги. — Ты чего это так поздно пришел? Да еще и один, а твои друзья где? — она отошла от дверей, предоставляя юноше возможность зайти внутрь.       — Иди-ка ты лучше на пары, круглолицая. Зачем стоишь тут без дела? Заняться, что ли, не чем? — фыркнул брюнет, бросив на девушку надменный взгляд. — Опять свою форму перешила? — поправив свой пиджак, «поинтересовался» Мамору.       Кстати, о нем.       Мамору Джиба. Парень с большой буквы «М»… Не подумайте превратно. Мажор он, вот что. Живет в большой четырехкомнатной квартире, которую ему подарили родители. Еще будучи мальчиком лет трех, был записан в элитную начальную школу для одаренных детей своим отцом, владельцем широко известной в Японии и за ее пределами корпорацией «GJU».       Мать же с детства приучала своего сына к тому, что выживает в этом мире только тот, у кого есть связи, деньги и задатки командира. Наверное, именно поэтому лишь такие принципы были вбиты в голову Джиба, которые теперь и щипцами раскаленными оттуда невозможно было вытащить.       Его отец — Хотаки Джиба — еще до рождения Мамору расписал всю жизнь своего отрока, наверное, на лет тридцать вперед, отставляя право выбора куда-то на потом, куда же без него? Совсем недавно мистер Хотаки объявил, что после окончания «Госея» его сын примет пост начальника в одном из филиалов корпорации в Токио, так как сами члены семьи Джиба живут в городе Хиросаки и они не могут полностью доверять своим заместителям в столице Японии.       Семья — вообще штука странная. Бывают такие, где главную роль играют мужья, и такие, где больше жалуют актрис, то есть жен. У Мамору семья была каким-то гибридом.       Иногда казалось, что оба родителя постоянно соревновались за место главы семейства, коим пока еще был мистер Хотаки. Его жена — Шинацу — всегда старалась помогать мужу в его делах. Но иногда у нее было слишком много идей по поводу процветания корпорации «GJU». Настолько много, что отец Мамору посчитал необходимым найти ей какую-нибудь руководящую должность в своей фирме, чтобы всю энергию ее зловещей ауры впитывал в себя не он, бедный, а посторонние люди — обычные рабочие.       Так, с получением новой должности, Шинацу Джиба отстала от своего возлюбленного и переключилась на компанию. Работники вынуждены были признать, что с появлением в «GJU» нового генерального директора доход от всех филиалов корпорации стал на пятнадцать, а то и двадцать процентов больше.       В таких ситуациях про семью говорят то, что жена превзошла мужа.       Как ни странно, Мамору, выросший в семье с такими устоями, оттенял всю свою родню, вместе взятую. Даже его старшая сестра Берилл, которая стала для брата эталоном, не могла превзойти расчетливый ум парня и манеру держаться на людях. При этом, так или иначе, но иногда у него был просто невыносимый характер. Он души не чаял в своих друзьях, но не обращал внимания на большую часть студентов в своем университете.       А сколько девчонок вздыхало по нему… Взять вот, к примеру, Усаги. Сидя на парах, она не могла оторвать от него своего влюбленного взгляда, благодаря всех святых за то, что ее по чистой случайности определили в ту же группу, что и Мамору Джиба.       Наверное, с тех самых пор и началась их история.       История глупой девочки, верящей, что ее принц из сказки сидит за третьей партой первого ряда, и расчетливого богатенького парнишки, живущего по принципу «выживает сильнейший».       Хотя, всегда трудно определить с чего начинается история взаимоотношений отдельно взятого человека. Может, она началась в тот вечер, когда Цукино впервые увидела Мамору в местных новостях года четыре тому назад и поняла, что он — ее судьба? Конечно, сам парень такого мнения не придерживался.       А что, если их история началась задолго до этого, когда Усаги подарила розочку какому-то мальчику из больницы, попавшему в аварию по вине водителя? Тогда она пообещала ему, что этот цветок принесет маленькому Мамору много-много радости, как и ее только что родившийся братик.       И вот, они сейчас стоят друг напротив друга. Совершенно разные. Он и она.       Нахальная улыбка и искренняя верность.       — Что, «форму»? Ах, да, перешила! Но не я, а Макото, — еще радушнее улыбнулась блондинка. — Мне идет, да? — она повернулась перед Мамору на месте. Не очень длинная темно-синего цвета юбка, белые чулки до колена, черные лаковые балетки и того же цвета галстук поверх белой рубашки с коротким рукавом.       — Нет, ноги еще толще кажутся, — усмехнулся Джиба и скрылся в направлении нужной аудитории.       — Вот же бака! — показала ему Усаги вслед язык. — Нет бы комплимент милой даме сделать! А он тут своими подколами разбрасывается! — настроение у блондинки, кажется, ухудшилось еще раз эдак в десять. — Но мы все равно идеально подходим друг другу! — Банни, скрестив руки на груди, оперлась спиной о входную дверь. Ну кто же помнил, что она во внутрь открывается? С громким потоком слов рухнув на пол, Цукино больно ушибла свой зад.       В этот момент у входа в университет послышался гиений, чисто дружеский смех Рей Хино.       — Чё ты ржешь-то надо мной?! — рявкнула на валяющуюся рядом с ней брюнетку Банни. — Кто-нибудь, помогите уже встать, а?       — Да, конечно, — улыбаясь, протянула ей руку Макото. — Ты почему нервная такая сегодня? — пожала плечами шатенка.       — Кино Макото! Ты еще смеешь спрашивать меня о том, почему я так раздражена?! — уперев руки в бока, грозно надвигаясь на свою подругу, спросила блондинка. — Вы опоздали, до пары меньше минуты, а сегодня, между прочим, очень важный день. Не забыли?!       — Спокуха, Банни! Все под контролем, — выставив ладонь вперед, произнесла Минако. — Мы ничего не забыли, просто по пути заскочили в магазин, чтобы купить то, о чем ты просила.       — Итак, все помнят первое правило нашей мини-секты? — прошептала Цукино, «случайно» пнув все еще катающуюся по полу от смеха Рей.       — Первое? Какое из первых? Не совать нос в холодильник после семи вечера? — задумчиво сказала Макото.       — Не, не то! — подхватила Минако. — Это первое, пункт восемь, а она про первое, пункт шесть, — кивнула златовласка, загибая пальцы на руках. — Или про первое, пункт девять?..       — Да нет, ясно же, что она о первом, пункт три говорит, — подала голос Ами. — Надо как-нибудь составить-таки список этих пунктиков…       — Ну, блин! Первое правило гласит: «Что плохого в том, чтобы полюбить?»! — обиженно проскандировала Усаги.       — Эй, ну это же мой девиз, — не менее обиженно откликнулась Кино. — Кто разрешал его копировать в нашу секту?       — Ой, да ладно, одним девизом меньше — двумя парнями больше, — отмахнулась Хино, отошедшая от стадии безудержного смеха.       Тут позади девочек появились четыре парня. Первый и, видимо, самый старший, имел отличное атлетическое телосложение, только, как говорила Минако: «Тщательно скрытое за этой ненужной формой». На его плече висела кожаная сумка с длинным ремнем, взгляд серых ледяных глаз был скрыт за прозрачным стеклом очков, а серебряные волосы перетянуты на затылке синей лентой.       Он больше производил впечатление какого-нибудь известного бизнесмена, нежели студента-выпускника. Его имя — Кунсайт Кудзе, для близких друзей просто Кун. Именно он являлся предметом воздыхания златовласой Минако Айно.       — Кунсайто-сама, — улыбнулась ему девушка. — А ты не знаешь, где у нас сейчас пара?.. — вот у кого, так у Айно обаяния было хоть отбавляй, причем действовало оно на всех парней, кроме Кудзе, который, казалось, даже не заметил ее присутствия рядом с собой. — Кунсайто-сама! — вновь попыталась докричаться до него девушка.       — М?.. — его бровь изящно изогнулась, а сам Кун долго и пристально всматривался в девушку, которая его окликнула, а затем беспристрастно поинтересовался у нее. — Я тебя знаю?..       Для Минако эта небрежно сказанная фраза была огромным поводом для безграничной и всепоглощающей злости, которая уже проснулась внутри нее.       — Мы учимся на одном потоке, — обиженно буркнула она. — И ты даже не можешь запомнить, как меня зовут?       — А мне это надо? — невозмутимо отозвался Кунсайт, пожав плечами. — Если есть что-то еще, говори, — услышав в ответ молчание, он развернулся и скрылся из вида.       — Ох, и глыба же ты ледяная… Брови он тут свои изгибает, а-ля Саша Грей… — пробубнила Минако себе под нос.       — Эй, рыжая, — обратился к Макото второй юноша, такой же высокий и слаженный, как и Кунсайт. — Ты, кажется, подсунула мне вчера свое бенто? Держи, — он кинул коробку с обедом прямо Кино в руки. — Больше не давай мне такую дрянь. Ненавижу шоколадные пудинги, — скривил губы Нефрит Санджойн, юный приемник Дайсуке Санджойна, недавно попавшего в больницу по вине алкоголя, потому что печень все-таки не выдержала.       Его сын особенно пользовался успехом у молодых девушек. Каштановые волосы, длиной практически до лопаток, сапфировые глаза, жгучие, словно ночное летнее небо и аристократическая внешность. Все это создавало образ обольстителя, покорителя девичьих сердец, коим он, конечно, и являлся.       Фирма его отца процветала в сфере жилищных услуг в содружестве с Хатори-шайн, небольшой корпорацией еще одного парня, присутствовавшего здесь. Но, в отличие от отца, Нефрит бизнесом заниматься не хотел. Да, он вообще не знал, чего в принципе желал в этой жизни…       — Уф… Какой же ты… — вскипела Макото, не оборачиваясь бросив коробку с пропавшим бенто прямо в мусорное ведро, стоящее позади. — Нет бы «спасибо» сказать… — вздохнула она, провожая шатена обиженным взглядом.       — Что еще тебе нужно от меня?.. — взвыл блондин, закатив глаза. — Я уже сказал, что отказываюсь работать с тобой в паре, сама сможешь понять этот, мать его, гребаный матан… — шикнул он на Рей и обреченно вздохнул.       Знакомьтесь, еще один друг Мамору — Джедайт Фурукава. Сводный брат Кунсайта, по совместительству приемник известного бизнесмена Хироши Кудзе. Овдовевшая мать Джеда вышла замуж за отца Куна, когда мальчикам было лет по пять-шесть. Джедайт оставил при себе фамилию родного отца, чтобы о нем осталась хоть какая-то память. Несмотря на это, Кудзе и Фурукава сразу сдружились и начали строить планы на будущее.        Сейчас они на пару работали над концепцией нового курорта в Испании, хотя у Джеда была совершенно иная мечта — стать пилотом, которой, видимо, сбыться не суждено.       — Я просто-напросто прошу не подставлять меня под удар! Тебе жалко что ли, Фурукава? — насупилась брюнетка, скрестив руки на груди.       — Слушай, отвянь, а? И без тебя дел полно… — скривился блондин и пошел вслед за Нефритом, в сторону расписания.       — «Стюардесса по имени Жанна», чтоб его… — вздохнула Рей, поправляя рюкзак на своей спине.       Четвертым парнишкой был Зойсайт Хатори — любимец нашей Ами Мицуно — и ничего элитного и золотого толком собой не представлял. Обычный парень, каких миллионы в Токио. Несмотря на это, его ум, хитрость и смекалка помогли ему пробить путь к успеху и деньгам уже в очень молодом возрасте.       Еще учась в средней школе, он часто наведывался в различные фирмы, связанные с продажей жилья. Хатори показывал предпринимателям свои бизнес-планы, которые были оценены десятками корпораций, как лучшие предложения за всю их работу в своем чине.       Однажды этого парня приметил отец Нефрита, господин Дайсуке. Тут же оценив вклад юноши в свое дело, он принял Зойсайта на работу в фирму, упрекая Нефрита в том, что тот не может посвятить всего себя этому делу, как и Хатори.       Все это очень раздражало Нефа: и всеми хвалимый Зой, и совершенно, как ему казалось, бессмысленный гнев отца. С тех пор не прошло еще ни единого дня без их «дружеских» ссор. Хотя, Санджойн-младший был благодарен рыжику за то, что отец, наконец, отвязался от него и смог-таки найти себе достойную замену на этом поприще.       Наверное, Хатори был единственным из всей пятерки фаворитов «Госея», чье внимание не фокусировалось на всемирной славе. Он просто жил для себя.       Зойсайт, поправив изумрудную ленту, которой были завязаны его волосы, прошел мимо синевласки Ами, лишь раз взглянув на нее, отчего та покраснела, словно помидор. А Зой с довольной улыбкой зашел в самый первый кабинет.       — Ну, так что, Усаги, ты правда собираешься признаться такому же, как и эти четверо? — протягивая пестрый пакетик подруге, вяло спросила Айно.       — Почему бы и нет, — тяжело вздохнув, откликнулась Оданго. — Один раз живем, все нормально будет, — показав большой палец девочкам, ответила Банни. — Во всяком случае, про запас есть вы и эти ваши его друзья…       — Я чет запуталась в твоем описании… — тормознула Минако. — Так бы и сказала: «И красавчики-друзья Мамору, по которым вы, девочки, сохнете!..».       — Никто никого сильно не любит… — до кончиков ушей покраснела синеволосая Мицуно. — Лично я, просто уважаю начитанность, ум и грамотность Хатори… — пролепетала она, опустив голову вниз и разглядывая свои замшевые балетки.       — Ой, вы только посмотрите! Мы смутили нашу умницу Ами… — умиленно произнесла Минако, склонив голову к плечу. — Да ладно, у тебя же на лице все чувства к нему черным по белому написаны! В общем, Усаги, желаю удачи в этом твоём нелегком деле, — прозвенел звонок, оповещая о начале занятий. — Все по парам! — командным тоном объявила Мина. — Встречаемся на большей перемене. Место — задний двор, — она скрылась за первым же поворотом, а остальные девушки, молча кивнув друг другу, разошлись по своим кабинетам.       Именно здесь, в заурядном коридоре обычного государственного университета, началась история каждой из них.       История, сравнимая с непокорностью Амазонок и болью детей всех богов Олимпа, решивших раз и навсегда доказать, что они тоже достойны быть на одном уровне с элитой «Госея».