Шоколад

Как-то раз Лука заикнулся о том, что в его покои нередко заблуждают те или иные ребята, которым осточертела эта фальшиво-историческая обстановка их лагеря. Недвусмысленно намекнув на то, что всем сюда - а в особенности Перси Джексону, новенькому в их команде, да и просто хорошему парню - путь открыт в любое время дня и ночи. Конечно, Лука был бы рад его видеть когда угодно, но только не сегодня. И почему Джексон выбрал именно этот несчастный день - оставалось для самого Кастеллана загадкой. Деревянные половицы неловко скрипнули под его ногами, стоило только Перси сделать один крохотный шаг в покои сына Гермеса. Он замер, напряженно вслушиваясь в заглушающую тишину, но ничего, кроме собственного дыхания, чуть сбившегося, он не услышал. - Лука? - осторожно прошептал в темноту Джексон, даже и не надеясь на какой-либо ответ со стороны друга. Уж слишком тихо было вокруг. Он выставил вперед руки и принялся обшаривать на ходу дорогу - в покоях Кастеллана было чертовски темно. Еще бы. Действительно, чему тут удивляться? Сейчас вообще-то ночь, и все уже давно спят. Ну, а если не спят, то на, крайний случай, заняты куда более важными делами и не высовывают носы на улицу. Да и какого Перси забыл ночью в покоях друга? Это, как минимум, странно. Шоколад. Ах, точно. Шоколад. Он решил угостить отважного воина Луку Кастеллана шоколадом в час ночи. Ничего удивительного. Совершенно. Его не было на ужине и вечерней тренеровке. Конечно. Это искренняя забота о друге. И то, что сейчас ночь - ничего не меняет. Джексон прогоняет собственные мысли, собственный голос в голове, и вглядывается в темноту. Он не видит практически ничего, что в сто крат усложняет поиски золотоволосого полубога. На стене только лишь горят разноцветными огоньками отключенные мониторы. Отстраненно Перси улавливает тихое стрекотание на улице и отвлекается на него всего лишь на секунду-другую, продолжая машинально идти вперед. И этого хватает сполна, чтобы потерять контроль, практически тут же споткнуться и врезаться во что-то. В кого-то. Когда Джексон очнулся, он заметил стоящего перед собой юношу. Его светлые волосы контрастом горели во всей этой тьме. И хоть Перси не мог разглядеть его лица, он был абсолютно уверен, что его друг совсем не рад его визиту. Ну еще бы. Это же надо иметь столько наглости. - Джексон? - Кажется, он спал. Заметная наблюдательность. По крайней мере, голос у него был низким и хрипловатым. - Лука, ты прости, что так поздно... - О, ну просто восхитительно. Теперь ты еще и заикаешься, словно какая-то малолетка на первом свидании. Подберись, Джексон. Кастеллан глухо усмехнулся. - Перси, когда я говорил, что ко мне можно зайти в любое время, я не имел в виду в буквальном смысле. Сын Посейдона почти ощущал на своем лице его насмешливый, сонный взгляд, и от этого ему стало очень не по себе. - Я знаю, просто... - О, боги Олимпа, прекрати уже заикаться. Еще немного, и Лука сможет рассмотреть в темноте твое красное от стыда и смущения лицо. Перси мог бы сейчас поклясться, что Кастеллан едва сдерживает смех. До остервенения нелепо и глупо. - Тебя не было на ужине и тренеровке, так что я подумал, что, как друг, просто обязан проведать тебя. - В час ночи? - так же насмешливо спросил Лука, но тон его был приятным. - Нас поздно отпустили, - упрямился Перси, заметно ободрившись тем, как его встретил в своих покоях парень. Назад за дверь он уж точно не выставит. Это радовало. Видимо, самому Луке надоело стоять вот-так-посреди-комнаты, и он, совершенно не церемонясь, сел в кресло и закинул ноги на стол. А Джексон так и остался стоять напротив, стараясь побороть чертово желание просто всучить ему этот несчастный шоколад и уйти, убежать. Вдруг что-то случилось? Конечно, как он мог? Нужно бы поинтересоваться, да вот только как это... - Эй, Джексон, - он вздрогнул от собственного имени. - Ты как? Так и будешь стоять посреди комнаты или, может быть, сядешь? Действительно, почему бы не сесть? - Держи. - И что это? - Шоколад. - Я вижу, что шоколад. Я имею в виду, зачем он мне? - Ну, тебя не было на ужине, вот я и подумал, что ты голоден, - браво, Джексон. Никто еще не придумал какую-нибудь награду за самого гениального идиота? Жаль. Было бы очень кстати. - Это... - он услышал кашель, - ...конечно, безумно трогательно, но... - снова кашель, - ...не стоило приходить сюда только за этим так поздно. Голос Луки стал обрывистее, звучал почти на выдохе. Он болен. Осенило. Перси непроизвольно протянул руку к Кастеллану и, краем сознания отмечая, что тот не отодвигается, коснулся ладошкой его лба. Что за черт? Он едва ли не отдернул ее обратно, почувствовав раскаленную кожу под пальцами. Он просто горит. - Какого черта ты не сказал мне, что болен? - обеспокоенно прошептал ему в лицо Джексон, только сейчас как следует разглядев голубые глаза. Они не были сонными. Они были уставшими. Просто до ужаса уставшими. - А что бы ты сделал, Перси? - В голосе уже не было насмешки. Он и правда болен. Когда только успел. Джексон открыл рот. И тут же закрыл, понимая, что не знает, что ответить. Да, никак бы он не помог. Поговорить мог, да только вот Луке его болтовня, наверное, и даром не нужна была. - Тебе бы спать, - непонятно зачем сказал он, сам понимая, что несет очевидные вещи. - Не спится. Давай свой шоколад. Хоть чем-то займусь, в самом деле. Перси улыбнулся. Давно бы так. Он отломил одну дольку и протянул Кастеллану, который тут же принял ее, отправляя в рот. В домике повисла звенящая тишина. Кастеллан поглощал предложенный шоколад так, будто бы его морили голодом больше недели. А Перси смотрел. Изучал. О, ему нравилось следить за спешными движениями, какими-то подорванными, но по-своему выразительными. Он не мог оторваться. Черт. Лука заметил его пристальный взгляд и недоуменно уставился на него. Перси рывком опустил голову, втянул поглубже в плечи. Как неловко-то. Черт. Лука. Черт. И почему именно сейчас в его голове билась эта единственная, сейчас-такая-неуместная мысль. Как он легко попался. Он не смел поднять взгляда. Он боялся. Боялся встретиться с его глазами - смеющимися, усмехающимися, злящимися. Да, черт! Он боялся. Трус. А, может быть, он, Аид его подери, и прав. Трус. Шоколадом, значит, решил прикрыться, да? - Перси. Ну все, крантец тебе и шоколаду. Трус. Не можешь как следует поговорить с ним. А кто тут недавно мечтал о нем?... Трус. - Перси, - голос мягкий, но уже более повелительный. Джексон повиновался. На лице выражалось спокойствие, а в голубых глазах, кажется, плясали черти. И плевать, что темно и ничего не видно. Смотрит изучающе. Сейчас будет задавать вопросы. А он не знает, что ответить. Правда, не знает. Мысли разбегаются, когда холодный палец аккуратно хватает подбородок и, притягивает к себе. Ближе. Непозволительно ближе. Перси уже может четко рассмотреть его глаза цвета прибрежной волны. Он не дышит. Не может заставить себя. Изучающий взгляд притягивает к себе. Невозможно оторваться. А губы что-то шепчут. Перси старается вернуться на землю. Услышать. Что за чертовщина? - Кажется, я знаю, в чем может заключаться твоя помощь. Шепот. Тихий, манящий. Чтоб тебя, Кастеллан. И Перси не замечает - не успевает заметить, - как сам тянется к его губам. Успеть схватить этот шепот. Поймать, пока не поздно. И тут же замирает, когда к нему приходит осознание того, что Лука ему отвечает. Отвечает. Ему. Лука. Осторожно, будто боясь спугнуть. Аккуратно, будто боясь сломать, разрушить. Перси чувствует на его губах приятных аромат только что съеденного горького шоколада. Его любимый. Он сцеловывает с губ полубога этот привкус. Неумело. Рвано. Осторожно. Нежно. Он замирает, глубоко вдыхая в легкие воздух. Продолжая смотреть на Кастеллана. Что ты делаешь? - Думаю, мне все же удастся сегодня уснуть, - хитро улыбается. А Перси любуется. Любуется, откровенно пожирая глазами. И услышанная фраза не сразу доходит до него. И Кастеллан это замечает. Обхватывает его за талию и тянет на стоящую рядом кровать. Мягкая. Мягкая, теплая, пахнущая им. И шоколадом. Перси не может удержаться от соблазна и тянется навстречу, слегка потираясь носом о выступающую ключицу. Где-то над ухом слышит смешок. Он целует его губы, пахнущие шоколадом, и улыбается. Не может скрыть того чувства, так рвущегося наружу. Лука рвано дышит над ухом и ерошит его волосы. И смеется. Устало, но довольно. И Перси это принимает. Уже через несколько минут Кастеллан спит, ровно посапывая, а Перси лежит рядом, зарываясь пальцами в его короткие золотистые волосы и прижимаясь губами к горячему лбу. Он слушает тишину. Его дыхание. Ровное. Умиротворенное. Спокойное. Шоколад. Ему хочется шоколада.