Повод: затекшие плечи.

Кенни на роль одержимости подходил значительно больше со своим подтянутым, выдрессированным, худощавым телом и вечной, по-пидорски торчащей резинкой от трусов. Но, пожалуй, это было бы просто. Слишком просто. Картман сидел, развалившись под партой и вяло пережевывал протеиновый батончик. В старшей школе жирным быть херово. Еще херовее, чем в начальной/средней. Скидывать вес - степень херовости данного понятия шкалами вообще не измерялась, но уже целый год жиртрест сидит на этих чертовых батончиках и коктейлях. В этом тоже есть что-то скользкое и гаденькое, как надо, ведь физическая нагрузка отправляется в мусорную корзину, где там и располагалась, собственно. О, только не задавайте банальных вопросов о диете - он все еще такой же огромный, если вы об этом. Об Эрике в целом. Разница в том, что под истлевающим слоем жира, истлевающим, не истлевшим, начинают разбухать заранее атрофированные мышцы. Обновленного Картмана даже агитировали в сборную по регби, но тот склеил залихвацкий символ однополой любви из пальцев не хуже, чем прославленный Такер. Все-таки жрать анаболики и задрачивать на реальный спорт занятия кардинально противоположные, да и с какой это стати, страдающий прогрессирующим нарциссизмом жиртрест согласился бы портить новенькое тело. Но какого черта мы торчим где-то в воспоминаниях, разговор по-другому начинался. Картман не жег взглядом, если б умел, то жертва сгорела бы десять раз еще в первом семестре первого же класса. Он приклеивался, лип и пачкал, размазывая языком во рту подтаявший сахорозаменитель с шоколадного муляжа. Аккуратный, педантичный и скрупулезный, в идеально выглаженной по всем правилам белой рубашке, узковатых, но по уставу, брюках со стрелками и клетчатой короткой жилетке. Упс, неа, сегодня лажанул - рукава закатаны. Но и нахрен эти манжеты, когда без них можно рассматривать чуть покрасневшие от трения о парту локти. Мерзковатые мелочи, но жизнь в мелочах. А чтобы уж вас не мучить... Кудрявая, не очень коротко стриженая башка с темно-рыжими волосами. В этом сраном еврее было что-то такое, что-то, что лезло в мозг склизкими теплыми щупальцами, обнимало его и начинало мягко раздражающе пульсировать. Еще немного этой словесной поебени и пульсировать начнет у Картмана в штанах. Гаррисон переключает со щелчком слайд, и свет мигает на долю секунды, расползаясь синеватым цветом вокруг фигуры напротив. Тело Кайла тоже не идеально, пускай и вписывается глубже в общепринятые рамки, чем тело Эрика. Довольно худое, не тощее, а худое, ненакаченное, обычное, без замашек на спортсменов и капитанов баскетбольных команд. Больше нет. У Картмана была хренова туча идей на счет этого парня. Начиналось все еще в третьем классе с инквизиций и нацистских реставраций, но в эту сторону повело как-то совсем неожиданно в конце средней школы. Тогда он не сдержался на очередной комментарий относительно величины своей пятой точки и прижал этого гада в коридоре. Брофловски никогда не был слабаком или что-то типа того, но жиртрест застал его врасплох. Пульсирующая артерия под ладонью и выпученные бешеные глаза сотворили с ним нечто невероятное просто. В ту ночь Картман впервые пробовал дрочить на евреев. - Мистер Гаррисон, выключите свет, ничего не видно, - с последней парты орет Клайд. Эрик отводит взгляд от примечательной спины, лениво им же ползет до физиономии одноклассника, а возвращается уже в темноту. Пауза, и света лишь - тусклый голубой экран и свободный луч проектора. У Кайла затекли плечи. Падкий на такие слабости Картман замечает сразу. Но это же Кайл, а не какой-нибудь Кенни, он не может просто поднять руки и потянуться, урок ведь. И инквизитору за следующей партой до щекотки под желудком любопытно, как долго тот будет мучиться. Сначала резкое, рваное движение плечами, будто нервный тик. Придурок, это, конечно, очень тебе поможет. Эрик улыбается и подпирает кулаком подбородок, слизывая с внутренней стороны щек остатки глазури. Несколько минут Брофловски старательно строчит в тетрадь крупным округлым почерком, но проблема снова дает о себе знать. Он раздраженно, даже со спины видно, откладывает ручку и упирается ладонями в стул. Чуть раскачивается на руках, приподнимая тело, поводит сначала одним, затем другим онемевшим суставом, разминает шею, пуская голову по кругу. Невероятно эгоистичному Картману руки чешутся помочь закостеневшему парню. Кайл дергано двигает подбородком, осматриваясь по сторонам, пробиваясь взглядом сквозь толщу темноты с высвеченными скучающими лицами, и зачем-то выкручивается на 180, упираясь глазами в глаза наблюдателя. Тот долго ждать себя не заставляет, зевает демонстративно, поднимает руки, сцепленные в замок над головой и потягивается сладко и очень по-позерски, перекрывая кончиками пальцев низко висящий проектор. За что сразу получает грозное "Эрик!" от Гаррисона, а все прочие - теневой фак на экране. Брофловски что-то цедит сквозь зубы и разворачивается, оставаясь наедине со своим заклином в мышцах. Долго не выдерживает, как ни странно, Картман. Возможно, все идет сли-и-ишком гладко, но полное отсутствие освещения игнорировать грех даже для самого богохульного человека во всем Южном Парке. Стул почти не скрипит, парта уж тем более - когда надо, Картман умеет быть аккуратным. Ножки стола едва задевают стул Кайла, но тот даже обернуться не успевает: на плечи, ближе к основанию шеи, под воротник, ложатся две крупные горячие сухие ладони. От неожиданности еврей с неплохо подвешенным языком даже забывает как материться, вжимает голову в плечи и дергает подбородком к источнику, но руки вовремя твердеют, слегка надавливая большими пальцами на выпирающую косточку позвонка. - Тш-ш, Кайл, - лилейный голос над самым ухом вводит в состояние, практически, ужаса, - не дергайся, я всего лишь хочу помочь. - Да пошел ты, жирн... Ясное дело, обрывается. Две причины: вокруг дохерища народу; Эрик потянул за трапециевидные мышцы. Брофловски закусывает изнутри нижнюю губу и зажмуривает глаза. Под веками неоновыми фонарями расхаживается судорога. Картман массирует медленно, мягко, но твердо, разминает плечи, большими пальцами растирает основание шеи, прищипывает до ключиц. Писать Кайл сейчас не в состоянии, в его голове пространные мысли на тему подготовленности и осведомленности соседа в сфере классической школы массажа. За каким хреном Картману все это понадобилось, подопытный даже не думал выяснять, это же, блять, Эрик - спасибо, хоть, что не прижег каленым железом или еще чего покруче. А сам Картман сейчас выглядел не очень...эм, нормально? Адекватно? Стандартно? Ну, вы поняли. Ноги торчат в проходе, широко разъехавшиеся под партой, сам он, перегнувшийся через всю столешницу, увлеченно жмет чужую шею. - Ладно, Картман, спасибо, чувак, реально, - после нескольких минут молчания отчетливо шепчет Кайл, но его прерывают, резко надавив под затылком, заставляя чуть ли не уткнуться подбородком в яремную впадину. - Тихо, Брофловски, я, наверное, лучше знаю, - ядовито отвечает Эрик, и его руки ведут себя чертовски странно. Пальцы правой медленно, но уверенно ползут по линии роста волос, к затылку, а ладонь левой плавно ныряет в раскрытый ворот рубашки. У Кайла перехватывает дыхание, и глаза на лоб лезут. - Да ты, блять, совсем охуел, скотина?! - приглушенно ругается он и теперь еще с большей опаской косится по сторонам - если его запалят в таком виде, от последствий не отмыться будет. У Картмана собираются морщины на лбу: - Фу, как грубо. Неужели вас, жидов, даже этикету не учат? Руки буквально деревенеют на чужом теле, застывают, и у попытавшегося их скинуть Брофловски просто-напросто ничего не выходит. И когда кульминация пережита, напрягшийся и осторожный Картман зажимает в пальцах, собирая на затылке, кудрявые рыжие волосы, оттягивая голову назад. Свободная рука тут же погружается глубже в вырез, скользя по гладкой коже плоской грудины. Кайл шипит и пытается дотянутся руками, но Эрик резко дает понять, что сопротивление ни к чему хорошему, кроме как к выдранным клокам на башке, не приведет. Парень вжимается в спинку, всем телом идет за бесконтрольной головой, отклоняясь на стуле, и Картман впервые сомневается. Да, вокруг довольно темно, да, всем, походу, насрать, раз еще никто не встрял, но; а еще после этого момента уже ничего не будет как прежде, это уж гарантировано, хотя-я... Они столько уже дерьма расхлебывали друг за другом, что этот факт как-то даже смешно в причины записывать. Поэтому он отмирает довольно быстро, его шершавые не тонкие пальцы проводят восьмеркой по груди, специально, демонстративно обходя соски, будто Кайлу этого только и надо. Брофловски шипит, сглатывает громко, дергая кадыком, напрягая мышцы шеи, и тут Картман уж ничего с собой поделать не может. Прижимается ближе, настолько, будто парты и стула между ними сейчас вообще не существует, и утыкается носом в еврейскую шею. Сейчас он почти слышит, с каким хрустом жидовские сузившиеся зрачки бросаются в углы наоборот расширившихся глаз, как пытаются выскочить за пределы, лишь бы смотреть. Смотреть на то, как Эрик ведет носом выше, глубоко забирая ноздрями его запах, как подбирается к уху, как выдыхает липко и мерзко, отчего передергивает: - У тебя встанет прямо на уроке, маленькая еврейская дрянь. И сразу, как только Кайл думает, что все, похую, с этим заканчивать надо, как только вспоминает, что у него, все-таки, рот имеется, а собственное здоровье явно перевешивает репутацию, в этот самый чертов миг, ладонь Картмана пережимает последние ходы. Из горла вытекает только какое-то мычание, рука давит на лицо так, что вероятность получить на губах линию картмановской жизни стремительно приближается к сотне процентов. Это страшно. Да, пожалуй, это реально страшно. Брофловски вцепляется руками/пальцами/ногтями в здоровые запястья Картмана, оттягивает, рвет, вдавливает, но у жиртреста кожа, походу, бронебойная. Кайл мычит, дергает ногами под партой судорожно, бросается отчаянным взглядом по сторонам, но почти сразу осознает: безнадега. Вымотанный после физ-ры Стэн свесил голову на грудь, запихнув руки в карманы, в ушах какая-то новая шняга из «Твин-вейв». Стотча слева нет - он болеет уже вторую неделю или наказан. Боже, сейчас Кайлу вообще плевать что именно там с Баттерсом, главное, что его парта пустует, а значит, он остался один на один с тронувшимся умом жиртрестом. А Картман тем временем дождался, когда конвульсивно дергающегося жида отпустит, подполз правой рукой ко рту и резко поменял ее с левой. Отчаявшийся Кайл даже не пикнул. Тут нужно было разговаривать - у Эрика по этому поводу даже под ложечкой заныло. Он прижался ртом к горящему уху Брофловски и зашептал так же горячо, как и рассчитывал: - Ты же очень умный мальчик, да, Кайл? Ты, наверное, знаешь, что все это не просто так, да? Освободившаяся левая спустилась вниз, по шее, залезла в ворот, обводя пальцами ключицы, характерно надавливая. Кайл замычал как загнанный раненый зверь, дернувшись всем телом так, что это скорее походило на вибрацию. Это понравилось Картману. - Прямо сейчас моя рука уйдет еще ниже... Ладонь обожгло дрожью от не прорвавшегося сквозь кайловские губы звука и эта самая ладонь вжалась в чужой рот еще туже. - Тише, тише, Кайл. Ты же не хочешь, чтобы нас кто-нибудь увидел, так? Брофловски откинул голову назад и уставился в потолок вытаращенными глазами, лишь бы абстрагироваться как-то. А картмановская рука выползла из расстегнутой более положенного рубашки и начала опускаться ниже, по животу, медленно, настолько медленно, что почти болезненно. Отличник зажмурился до лопающихся пузырей перед глазами. - Я рад, что ты такой послушный, - просопел Эрик в самое ухо, будто бы не нарочно подцепляя хрящик нижней губой, а затем, давая себе волю, и вовсе проходясь по нему языком. Он выдохнул мокро на покрасневшую кожу и, ухватившись всей ладонью за кожаный ремень на брюках Кайла, специально потянул его вверх, ясно давая понять, где именно сейчас находится его рука. Рыжий выедал свои губы изнутри, стискивая веки изо всех сил и старался дышать ровно, вообще концентрироваться только на дыхании, но получалось херово. Можно было думать только об одном - сдохнуть. Сдохнуть прямо сейчас. Убить этого уебка и сдохнуть самому! Но у «уебка» имелись на их счет несколько иные планы. Громадная ручища Картмана оставила в покое ремень, и Кайл почти готов был выдохнуть облегченно - пронесло... - Мммм! Брофловски отреагировал настолько остро, что Эрик сам чуть не наложил кирпичей. Пришлось зажать еврейскому выродку еще и нос, глубже впечатав его тело в стул, дернув на себя. - Тише, блять! - вызверился Картман, и нервно огляделся - никто не обернулся даже: на экране громыхали взрывы доисторического графона, как и само кино, собственно. И расслабившись, снова провел ладонью вверх-вниз по ширинке чужих черных брюк. Кайла прошиб пот. Он просто не смог даже ноги свести - жирная сука сзади предусмотрительно протянула собственные под столом, выстроив блок. Жила на виске забилась, и сам Кайл, кажется, готов был последовать ее примеру. Он опустил голову рывком, неверящим взглядом уставившись себе между ног, где по-хозяйски нагло и мерзко расположилась пятерня Картмана, небыстро поглаживающая его, Кайла, пах. Крупные пальцы нациста слегка сжали мягкую плоть сквозь одежду, почти обняли, и доверчиво потерлись о металлическую молнию. - Только спокойно, Кайл. Будь хорошим евреем и тебе тоже будет хорошо. Я обещаю. Этот липкий голос уже не мог произвести того впечатления, когда заполз в уши впервые. У Брофловски сбилось дыхание, еще не очень заметно было бы, но Картман считал нарочно как часто горячий воздух толкается в его ладонь. Здесь Кайл был бессилен - в штанах начало крепнуть и это досадное обстоятельство стало известно не ему одному. К удивлению, издевательских комментариев не последовало. - Раздвинь ноги, жид, - прозвучало почти ласково; пальцы Картмана втиснулись между стулом и телом парня, беря в ладонь мошонку сквозь брюки, ощутимее массируя/надавливая/сжимая. Кайл был готов заскулить, но не выдал и звука, каким-то невероятным усилием над собой глотая звуки, тут же застревавшие в горле. Картман трогал прицельно, чтобы каждое движение непременно находило отклик, и это выводило Кайла из себя. В ушах заглох шум собственного дыхания, где-то на периферии сопел Эрик, Брофловски даже почти услышал, как тот облизал свои шершавые, почему-то именно шершавые, губы. Сзади зашевелились, пытаясь вжаться в ссутулившуюся спину прямо сквозь парту+стул, и сам Кайл уже был готов расплавиться от удушливого жара в штанах, нехватки кислорода, профильтрованного мокрой от конденсата собственного СО2 рукой Картмана, расплавиться и протечь сквозь деревянное сиденье, на не менее деревянный пол, а лучше и сквозь него вовсе. Дерево, да. Стояло деревянно. Блядский стыд грел щеки и уши подкатившей кровью, от осознания того, что собственный член вполне однозначно упирается в ладонь самого большого ублюдка в Южном Парке. Вжикнула крепкая брючная молния и капля пота затерялась в вывернутом вороте рубашки, мазнув по коже неприятным холодом. - Нет. Увлекшийся процессом Картман чуть ослабил хватку, предлагая уже саднящим от длительного давления на них губам незначительную свободу. Кайл больше не собирался притворяться идиотом. Он выпалил это «нет» тихо, хриплым шепотом, в котором было больше воды, чем звука, но так, чтобы реплика дошла до того, кому предназначалась. Ответили не сразу, но рука на собачке молнии настороженно замерла. - Что нет? - то ли с издевкой, то ли с интересом промурлыкал в ухо Картман. И даже позволил своей жертве говорить, окончательно убрав ото рта руку, но предостерегающе положив ее на плечо. Кайл физически почувствовал тяжесть его ладони. - Не надо. - Брофловски зажмурился, переводя дыхание. Эрик прицокнул языком разочарованно. В расстегнутую ширинку протиснулись два пальца, изучая территорию сквозь слегка повлажневшее белье. - Я не отпущу тебя, жиденыш. Не хочу лизать тебе зад, но я долго ждал этого, - проворковали утробно, почти промурчали. Так как Кайл не видел сейчас Картмана непосредственно перед собой, он представлялся ему крупным, теплым котом. Воображение дурная штука, особенно когда у тебя в штанах чужие руки. Освободившаяся же мягко обняла шею, большим пальцем пересчитывая округлые позвонки, снова принуждая склонить голову. - Не здесь, - язык приклеивался к небу, а блики от кинопроектора прилипали к сетчатке, рисуя перед глазами психоделическую муть. У Кайла уже сводило низ живота, принуждая ерзать на стуле, слегка потираясь о подставленную ладонь. - Выйдем из класса. Картман ничего не ответил, но плавящимся сознанием Брофловски уловил, что причиной тому явно стал внутренний конфликт, в ходе которого взвешивались все за и против относительно вышеозначенного предложения. Пока за спиной думали, оставив в покое шею, Кайл безвольно уткнулся лбом в столешницу парты, тяжело дыша и плавно перебирая под столом ногами. Он бы с удовольствием сейчас сам сунул руку в штаны и отдрочил бы, решив этим одну проблему, от которой его сейчас чуть ли не трясло, но было сразу два но: 1) Кайл не только ни с кем не трахался уже больше полугода, а именно тогда у него была последняя подружка, он еще из-за висящих на носу экзаменов даже сам себе не «помогал», тупо забивая на подростковое либидо, от чего сейчас тело реагировало как текущая по весне сука; и 2) он находился в кабинете, засаженном чертовыми одноклассниками, как грибами, расстояние между которыми максимум достигало полуметров. Было понятно, что взвесить Картман решил все хорошенько, но, даже не смотря на хроническую ненависть к этому придурку, Кайл сам себе признался, что в случае резкого прекращения процесса, как сейчас, например, он... не сможет прекратить, в общем. Главное, что на увлекающегося стероидами жиртреста можно не смотреть, а это сглаживало почти все шероховатости совести, и чувства собственного достоинства даже, позволяя просто отдаваться ощущениям, закрывая глаза на их происхождение. - Что ж, Кайл, я не сомневался, что вы, рыжие - коварные дряни, но, суки, умные. Потерявший в пространстве Брофловски покосился за спину, пытаясь уловить в словах Картмана хоть какой-то логический подтекст, но это мало что дало. Внезапно, стул за спиной с противной скрежетом отъехал назад, наверняка поставив себе целью пропахать борозды в полу. Кайл, которого уже сильно вело, резко выпрямился, хватая ртом воздух, чтобы хоть как-то стабилизировать состояние, и обернулся. Как и все присутствующие, кстати. - Что такое, Эрик? Сядь на место или отправишься к директору, - сухо проговорил Гаррисон, явно не заинтересованный сейчас в разборках с оборзевшими малолетками - до этого он мирно клевал носом свой учительский стол, ведь вчера старшие Стотчи собирали одну из тех вечеринок для взрослых, на которых старперы возомнивают себя зелеными юнцами, курят траву, мешают в банках из-под пива отвертки и, возможно, даже обмениваются спутниками жизни на непродолжительное время. А эта стерва Виктория не дала отгул, и поэтому бороться с похмельем бедному экс-гомосексуалисту приходилось исключительно силой воли. Стоит ли упоминать, что вскочивший с места, заслонившей весь экран, ученик никак не способствовал снятию головной боли. - Еврею плохо, - обронил Картман, будто тому плохо становилось по пять раз на дню, - я отведу его в медпункт. - Что? - трудоемкий мыслительный процесс отразился на лице препода, залитом тусклыми бликами проектора. - А, да, хорошо. Сейчас выпишу тебе пропуск. Пока Эрик протискивался между рядами оживившихся одноклассников к столу чиркающего на бумаге учителя, Кайл старательно изображал умирающего, и это давалось ему удивительно легко. Встрепенувшийся неподалеку Стэн вытащил из уха отдающий мерзкой музычкой наушник и обеспокоенно уставился на друга. - Чел, - громким шепотом позвал он, - че-э-л. Брофловски перекатил голову по парте, убито глядя в лицо супер-бэст-фрэнду. - Что с тобой? Может, лучше я тебе помогу? - Марш многозначительно покосился в сторону стола Гаррисона, который подпирал Картман в ожидании заветной бумажки. Последний к этому вопросу крайне ответственно подходил исходя из личного опыта, приобретенного еще в начальной школе. - Поможешь? - Кайл как-то подозрительно хихикнул, представляя. как именно ему будет «помогать» Стэн, и его тут же перекосило. Нет, к таким фантазиям он был еще определенно не готов. - Все нормально, чувак, честно, - просипел тот, дрожащими пальцами пытаясь застегнуть ширинку и не издать ненужных звуков, а это было задачей не из наипростейших. Получилось с третьей попытки, и он все это время делал вид, что не замечает озадаченного взгляда Марша в свою сторону, когда сам копошился под партой, пыхтя и кусая губы. Возможно, по этому он не сразу заметил как Картман оказался рядом. Кайл поднял на него взгляд и... ничего особенного, его даже не вывернуло. Возможно, очень свободная футболка скрывала..эм, несовершенства его фигуры, а лицо и вовсе начало худеть первым (то, что Эрик все-таки худел, замечали все, пускай и реагировали по-разному), но... Обрывочным неряшливым мыслям помешал сам объект размышлений, под офигивающие взгляды однокашников вытаскивающий ничего не соображающего Кайла из-за парты, сначала под руки, а потом и вовсе за шиворот. В любое другое время Брофловски бы ответил. Кулаком в челюсть ответил бы, но не сейчас. Он с трудом помог себе и ему ногами, пытаясь напомнить конечностям, что в них есть кости. Рюкзак подхватил Картман, отправив его к собственному, себе за спину, и под общие причитания одноклассниц и шокированно-тупой взгляд Стэна, обхватив Кайла за талию, выбрался из класса. Брофловски начало отпускать из-за неразберихи вокруг и свободного времени, в которое можно закопаться в собственные мозги. Когда они вывались в резкий свет коридора, дверь за ними захлопнулась, у Кайла щелкнула мысль о «забить/свалить», но именно что щелкнула - Картман не стал запариваться над укрытием. Было слышно, как упали за его спиной два рюкзака, лязгнув молниями друг о друга, и Брофловски впечатали щекой в стену, чуть правее дверного проема. Он зашипел от боли, но сзади тут же навалились всем телом, вдавливая глубже в твердь бетона. - Извиняюсь за технический перерыв, - хмыкнули в ухо, и Кайл обнаружил чужие руки внизу, методично расправляющиеся с его ремнем. Кожаный язык выскользнул из пряжки и в то же время другой, совершенно живой и горячий, широко прошелся по его шее, от границы воротника до самого роста волос. Оглушило мгновенно. Брофловски уперся ладонями и лбом в выкрашенные зеленым коридорные ребра и тяжело выдохнул. Блять. Сейчас был урок, единственный дежурный просиживал задницу в столовой, через пятьдесят сантиметров трухлявых пеноблоков их одноклассники клевали носом под заунывный треск проектора, а Картман оттянул резинку трусов и взял в ладонь напрягшийся, влажный от смазки член. Кайла прошибла дрожь. Если раньше он пытался бы сделать с собой что-нибудь, то сейчас расклад был очевиден: он закусил губу и доверительно толкнулся в кольцо горячих пальцев. Эрик сзади обжег ухо клоком жаркого воздуха, и прижался плотнее, накрывая Кайла своим телом. Рука на члене двинулась вверх, сужая обхват к основанию, намеренно игнорируя гиперчувствительную головку, и плавно спустилась обратно. Большой палец лениво поддел белесую мутную каплю и огладил отдающий мелкой пульсацией напряженный ствол. Кайл прогнулся непроизвольно, сильнее подаваясь в словно издевающуюся руку и тем самым плотнее вжимаясь спиной в Картмана. - Твою мать, дрочи уже, - он не выдержал, скрипнул зубами и вмазался щекой в стену, ища опоры для аморфного тела. Сзади только хмыкнули, что было так не похоже на любителя сыпать изо рта дерьмом при любых обстоятельствах, и, оторвавшись от выразительной эрекции обрезанного еврейского члена, дернули кайловские брюки вниз, рывком спуская до колен. Брофловски занервничал. На загривок надавили жесткие губы, сминая под собой кожу, забирая в рот, оглаживая внутри языком, выпуская наружу горячей, красной и мокрой. Кайл закусил изнутри щеку, чувствуя, как грубые подушечки чужих пальцев подкрадываются к резинке трусов, цепляют практически симметрично по бокам бедер, и выносящее комбо из оттянутой зубами мочки уха и мурашек по оголившейся коже. - Ты же...- рыжий облизал губы, силясь проглотить липкий ком в горле, - ты же... не собираешься меня ебать? Обнимающие тело руки огладили живот, несильно задирая рубашку, и ближе придвинули к себе, притянув за тазовые кости. По ягодицам царапнула молния на натянувшейся ширинке, и Кайла бросило в дрожь: Картман выразительно потерся стояком о голую задницу, раздражая кожу грубой джинсой. Брофловски резко шатнулся к стене, дергая головой до хруста в позвонках, и попытался зацепить взглядом лицо... лицо жиртреста, черт его дери! - Только попробуй, слышишь?! - он зашипел, ощетинился как кот, которому выкрутили хвост, но стоило Эрику надавить на поясницу, и кошачья спина выгнулась. - Ты такой гибкий, что я вряд ли смогу удержаться. Паника в дрожащем, возбужденном жиде - это именно то, о чем мечтал доморощенный нацист жаркими ночами в удушающем одеяле. Он вернул руку на облюбованное место, сжав ладонь на покрасневшей головке, медленно сдавливая до тех пор, пока не расслышал характерный булькающий выдох, и двинул пальцами вверх, начиная надрачивать. Только тот факт, что за не слишком толстой стеной находились люди, на которых было вообще не насрать, заставлял Кайла мучительно глотать стоны и вгрызаться зубами в собственное запястье, непроизвольно толкаясь в услужливо подставленную ладонь, неплохо справляющуюся со своей работой. Но, видимо, Картман не собирался заниматься исключительно благотворительностью. Не было этого оглушительно визга молнии или еще чего покруче, однако вторая рука Эрика со вполне спортивного живота Кайла как-то плавно исчезла, и только через минуты две, по сиплым выдохам над собственным ухом Брофловски понял, куда именно. В какой-то момент Кайлу показалось, что ноги не держат не только его, так как дышать стало почти невозможно не только из-за возбуждения, а вообще, из-за отсутствия пространства. Картман навалился сзади, и Брофловски отчетливо понимал, как именно движется его рука позади, когда Эрик дрочил еще и себе, выдавливая в воздух какие-то неразборчивые ругательства, цепляясь зубами за взмокший загривок Кайла, засасывал в свой горячий рот покрывшуюся мурашками кожу и скользил пальцами другой руки по подрагивающему от напряжения члену ненавистного еврея. Брофловски опустил взгляд вниз, на крепкую руку, так же крепко сжимающую его собственный стояк, и Картман, будто нарочно рисуясь, сжал член у основания, спускаясь кольцом к головке, надавил на нее большим пальцем, обводя по кругу, провокационно задевая ногтем отверстие уретры. У Кайла подкосились колени и поплыло перед глазами. Фак, еще немного. - Блять...быстрее, - прошипел он, отчаянно борясь с желанием отцепить чужую кисть и завершить все самому. - Я бы... с удовольствием тебя помучил..моя..маленькая рыжая дрянь, но... - все было ясно - Картман сам на пределе. Судя по тому, что ягодицы перестал задевать чужой кулак, выполняющий вполне очевидную работу, приоритеты у Эрика были расставлены весьма своеобразно. Надрачивающая Кайлу рука внезапно замерла, будто у Картмана не хватало координации на несколько действий одновременно, и когда Брофловски уже разочарованно заскулил, дергая бедрами, его челюсть внезапно перехватила та самая пятерня, которая до этого методично обслуживала его...кхм... партнера. Картман решительно развернул рыжеволосую голову к себе, насколько только позволяла человеческая анатомия, и Кайл даже как-то прифигел от выражения его лица. В глазах того растекалось что-то странное, мутное и вязкое, что никак не сходилось с привычной глянцевой издевкой и гипертрофированно-завышеным ЧСВ, обычно лезшим из дырок зрачков наружу. Это столкновение взглядов было паузой вылета из пространства. И разрушил ее вовсе не выпавший в астрал еврей, однако, почувствовал. Картман прижался сзади, совершенно бесстыдно упираясь членом в оголенную бледную поясницу, а затем и вовсе потерся о кожу, стояком протискиваясь между ягодиц, проскальзывая вдоль. Ахуевший Брофловски распахнул шокировано рот, подаваясь давящим на щеки пальцам, открыто наблюдая, как судорожно выдыхает его персональный экзекутор, слегка кося взглядом куда-то в область его, Кайла, рта, и вовремя дернул головой, когда Эрик подался вперед, притягивая к себе возмущенное лицо. - Что за...?! Живо убери от меня свой хер, сука! Брофловски еще раз мотнул головой, стараясь скинуть с себя руку, но как же. Сыпучий прозрачный песок, начавший движение перед глазами пару мгновений назад, стал расслаиваться. Уже подкативший было оргазм отступал и такие крайности телу не нравились. Ему нравилось нечто иное. А вот Картман, кажется, решил напомнить, что у него вообще-то две руки, и где в данный момент находится вторая. Ладонь, замершая на члене Кайла вначале этой заминки, возобновила движение резко и даже агрессивно. Сопротивление его взбесило. Кайл выругался, напрягаясь всем телом. - С чего это? Твоему херу до меня дотрагиваться можно, а моему до тебя, значит, нет? Не ахуел ли, принцесса? Или твоя ебаная демократия работает только на уроках этого пидрилы? - Картман выразительно кивнул на стену, продолжая надрачивать изнывающему Кайлу и сильнее стискивая его челюсть. Оппонент хотел было съязвить что-то на счет пидрил, но слился, тихо простонав, когда Эрик почти прижал его член к животу, грубо стискивая пальцы на мошонке. - И нехуй, - зачем-то сказал он. Хотя потом стало ясно зачем. Картман резко дернул на себя, предельно вдавливая пальцы во впалые еврейские щеки, и буквально впечатался ртом в открытый рот Кайла. Брофловски задохнулся от возмущения, выталкивая чужой язык из личного пространства, но сам не заметил, как втянулся. Они целовались так же, как общались все это время: жестко, несколько неуклюже и бескомпромиссно. Кайл брезговал перехватывать инициативу, но не позволял Картману перелезать границы, иногда срываясь на укусы, от которых у Эрика мутнело в глазах и болезненным напряжением отдавалось в паху. Когда показалось, что Брофловски уже не вырвется, Картман отпустил уже начавшую саднить челюсть подростка, и собственническим жестом притянул того за живот, крепко вжимаясь членом между ягодиц, как будто вовсе хотел провалится в него. Кайл удушливо застонал в чужие губы, толкаясь в продолжающую обслуживать его ладонь, цепляя зубами нижнюю основательно, и три резких рывка руки самого ненавистного человека во вселенной - разрядка. Брофловски обрушился на стену, и в этот раз Картман не стал удерживать его, позволяя уткнуться лбом в грязно выкрашенную поверхность. Мутным взглядом Кайл уцепился за белесую полупрозрачную жидкость, которая протекла сквозь сжатые крупные пальцы, за то, как кисть раскрывается, обнажая залитую чужой спермой ладонь, и широко мажет по голому, выбеленному светом люминесцентных ламп подтянутому бедру. По коже прошла дрожь от контраста горячего с холодным, и Кайл понял, что сейчас вырубится окончательно. Чужой хриплый/мокрый стон над ухом расслоился децибелами, лизнув ухо, и последнее, что отметил выпадающий Брофловский, это горячую вязкую струйку, брызнувшую на собственную задницу. - Ублюдок, - вяло огрызнулся рыжий, сталкиваясь лбом с бетоном и склеивая подрагивающие веки. Накрыло. Черт. Когда дикой металлической трелью разразился звонок, подрывая с парт всех учеников школы, Кайл подумал, что пиздец, и что очень хотелось бы, чтобы где-то тут дежурил киллер, который только и ждал, чтобы прострелить его еврейскую башку, ведь сил на резкие движения не было. Возможно, фортуну накрыл стыд, а возможно безумные теории просто были сейчас в тему. Но когда за бока грубо рванули, оттаскивая от облюбованной поверхности, на которой, к слову, все еще не везде растворились конденсированные пятна дыхания, Брофловски снова поверил в Бога. Он молча попытался подхватить штаны за ремень, перегнувшись через обхватившую его под ребрами руку, и, все-таки, удалось, когда сзади уже накрыла тень угла под лестницей, где они считали крутым тусоваться в средней школе. Как по сигналу «мотор» из классов повалил народ, оживляя коридоры глупыми репликами и вообще, концентрацией жизни, если это не сочтут за тавтологию. Несколько мгновений Кайл отстраненно наблюдал за шныряющими туда-сюда учениками, ухватившись взглядом за синюю с красным помпоном шапку и человека в ней, подозрительно оглядывающегося по сторонам. Может быть, в данной момент в голове зачесались какие-то странные мысли, но им не дали развиться. Картман ловко подтянул не свои брюки на не свои же бедра и нетерпеливо встряхнул их за застежку. - Не лучшее время для нудизма, чувак. Кайл отчего-то вспыхнул и разозлился, мигом заправляя опавший член в трусы, стараясь вообще его не касаться, кривя губы от омерзения, и вжикнул ширинкой, так же скоро расправившись с ремнем. Только после этих манипуляций он обернулся. Картман подпирал батарею, за которой все еще хранились выцветшие этикетки от купленной ими же самими еды года три назад. На лице того расплывалось полное самоудовлетворение, но удивительно спокойное, какое бывает тогда, когда ты не хочешь демонстрировать свою радость всем подряд, но это само вылезает. И это было херово. Особенно если плюсануть к этой роже еще и «чувак», а не «драная жидовская задница» или еще нечто в этом духе, то бишь привычной манере их общения. - Я очень надеюсь, что та херня, которая произошла сейчас - твое спонтанное решение, вызванное хроническим недотрахом, - процедил сквозь зубы Кайл, как можно аккуратнее, но не удержался, чтобы не сжать кулаки. Эрик хмыкнул, и уголки его губ мерзко расплылись к щекам. - Ты можешь надеяться. Брофловски задохнулся от возмущения, даже не зная, что сказать. - В следующий раз я не участвую! - наконец нашелся он, резко разворачиваясь на пятках, и покидая зону отчуждения, выходя на свет. - Да ты и в этот раз не особо участвовал, - хохотнули в спину, и Кайл понял, что у него сейчас натурально бомбанет. - Шел бы ты... в пизду! Пидор... - злобно огрызнулся отличник, оправляя брюки и срываясь на слишком быстрый шаг, которым он перекрыл расстояние до двери кабинета. Там его ждал ничего непонимающий Стэн с его рюкзаком, который Картман сбросил тогда на пол и так там и оставил. Мечта всей группы поддержки и даже больше, капитан школьной сборной по футболу, Стэн Марш растерянно рассматривал своего лучшего друга, и еще не особо осознавал, какие именно чувства вызывают в нем красные пятна на шее супер-бэст-фрэнда. Картман еще несколько минут посверлил взглядом стену, в том месте, где уже не было парочки закадычных друзей, и вялым движением выудил из кармана штанов помятый протеиновый батончик. Что ж, предстоит еще много над собой работать... Эрик расхохотался от слащавой фразы в башке, чем напугал проскакивающую мимо малолетку, а потом впился зубами в уже приевшийся глазурезаменитель. Что ж, теперь ясно, что планы строить он еще не разучился.