Ночь. Улица. Фонарь.

Здравствуй, дорогая. Сегодня такая чудесная ночь, которую ты называешь моей. Действительно, всё так странно и прекрасно... Мы целый вечер гуляли по тёмным улицам под непрекращающимся ливнем среди советских на вид домов, по узким переулкам, заканчивающихся тупиками. Рядом с заброшенными садовыми домиками, соседствующими с большими новостройками, готовыми неохотно вскоре уступить им и своё место. Холодные тени, кофе в стаканчиках, пышной пенкой выбивающееся и оставляющее на лице забавные молочные усы, уже закрывшиеся магазины. Да, в моём городе они закрываются гораздо раньше, чем в твоём мегаполисе. Я очень сильно люблю стихи. Особенно поэзию Серебряного века. Поэтому так удивлён, когда ты начинаешь напевать мне Цветаеву. Самому мне несколько неловко петь, хоть многие и говорят, что у меня хороший голос. Если честно, я вообще устал от их разговоров обо мне, моих талантах, перспективах. Устал от их завистливых вздохов, что они не умеют так играть на гитаре и петь, как я. Поэтому разобрал и спрятал свою гитару. Так будет капельку спокойнее. Ты уговариваешь меня спеть с тобой. Не знаю, как это удаётся, но у тебя получается. Мы качаемся на качелях в сумрачном огромном дворе и поём вдвоём. В полголоса, но вполне слаженно. Когда все песни заканчиваются, мы идём домой. В комнате едва теплится ночник. Я лежу на ковре и смотрю в потолок. Ты сидишь рядом и декламируешь стихи. Иногда какие-то мы говорим хором. Например, Бродского. "Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером, подышать свежим воздухом, веющим с с океана, закат догорал в партере китайским веером, и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.." Всё так странно и красиво, дорогая. Ты уверяешь меня в том, что мне нужно больше верить в себя, рисовать, писать, что я недаром же Достоевский, поэтому уже что-то в меня заложено. Да, наверно, этой бы ночью я попытался написать своих "Бедных людей", роман в письмах от меня к тебе. До свидания, дорогая, может, я когда-нибудь и отправлюсь в странствие, решусь на это. А пока что я буду напевать тебе колыбельные на немецком, до тех пор, пока ты не уснёшь, свернувшись калачиком под шерстяным пледом. Это правильно. Скоро будет зима. Нельзя замерзать.