Чайный магазин

Фили схватился за голову, когда увидел, что натворили его работники. Так глупо перепутать местами украшения, а ведь он отошел всего на полчаса. Лучше бы Торин никогда не уезжал в командировки, ведь в такие моменты управление чайной мини-империей переходит к старшему племяннику. - Чему я всегда несказанно рад, - прорычал бы сейчас Фили, распутывающий километры мишуры. – Вот почему, скажите, почему у этих двух в магазине все тихо и гладко, а у меня через одно место?! А «эти двое» тем временем едва успевали упаковывать чай и выпечку в праздничные упаковки. - И вас с наступающим Рождеством! – улыбался каждому покупателю Кили. Наконец, поток людей немного иссяк, и Тауриэль смогла устало упасть на стул возле кассы. - Кили, у вас всегда так много покупателей? Сегодня ведь только двадцать третье декабря, в сочельник мы вообще с ума сойдем. - В этом году даже не так много, потому что погода плохая, - парень махнул рукой на окно, за которым сыпал противный мокрый снег. – У нас через два квартала католическая церковь, поэтому в сочельник и в само Рождество мы с тобой просто упадем. - А что по поводу графика? – с надеждой спросила Тау. – Торин отпустит нас завтра пораньше? Сочельник ведь… - Боюсь, что не отпустит, - грустно ответил Кили, открывая упаковку с темно-зелеными ленточками. – Завтра вечером будет самый большой наплыв покупателей, ведь не все еще успели купить подарки своим близким. У тебя какие-то планы? Ты можешь уйти под шумок, Торин ведь в командировке, а Фили тебя ругать не будет. - Нет у меня никаких планов, - разочарованно пробормотала Тауриэль. – Рождество семейный праздник, а у меня с семьей как-то не очень. Мама умерла, когда я была совсем маленькой, а папа отдал меня в школу-пансион для девочек, едва мне стукнуло пять лет. С тех пор видимся раз в год на дне рождения бабули, не более. Поэтому для меня сочельник и само Рождество – это лишь повод подольше посидеть над переводами или книжками... За толстым стеклом плыли снежинки. Тау впервые в своей жизни видела такую красивую погоду в сочельник. В школе самая тихая ночь в году, потому что все воспитанницы разъехались по домам. Наверно, у Каролины сегодня на ужин будет вкусный яблочный пирог, а Джози получит в подарок от Санта Клауса долгожданную куклу в чепчике. Тауриэль, сидя на холодном подоконнике, рассеянно крутила на пальце конец темно-зеленой ленточки, которой была перевязана ее коса. Самый лучший подарок – тишина. И «История средних веков» под подушкой. - …А как вы отмечаете Рождество? Мама, обжигая пальцы, ставит большое блюдо с индейкой на край стола, накрытого белоснежной скатертью. Маленький Кили сидит под столом, прячется от старшего брата. Он видит только мелькающие ноги и край маминого темно-синего фартука. - Фили, где твой младший брат? – звучный голос Торина всегда заставляет вздрогнуть. - Не знаю, дядя, ищу вот. Все-таки, хорошо быть маленьким. У взрослых слишком сильно болят спины, чтобы нагнуться и заглянуть под стол. - Ага, нашелся, малявка! – Фили дернул скатерть, радуясь находке. Настал час расплаты, и только он хотел схватить младшего за нос, произошло страшное. Братья услышали грохот, звон и быстрые шаги Дис. -Фили! – ахнула женщина, глядя на кусочки индейки вперемешку с осколками фарфора, разбросанные по ковру. – Зачем надо было дергать скатерть?! - Вот нам тогда от Торина досталось, - давясь от смеха, рассказывал Кили. – Но мама спасла положение. Да, у нас не было индейки, зато было море пудинга. Но в этом году будет унылость. Торин в командировке, а мама не приедет из-за плохой погоды. Все автострады занесены. Увидимся, когда дядя прилетит. Тау усмехнулась про себя и очень живо представила, как маленькие Фили и Кили, восседая за праздничным столом, морщатся от того, что им обоим только что настучали по филейной части, и теперь больно сидеть. Тем временем, в другом магазине... - Да, дядя, у нас все хорошо, - на автомате докладывал Фили по телефону. Торин на другом конце провода не очень-то верил племяннику, но что оставалось делать? - А у Кили как дела? - В магазине все гладко, я звонил им полчаса назад. - Я не про торговлю спрашиваю, - усмехнулся Торин. – Как у него дела с Тауриэль обстоят? - Дядя, ты же… - обескуражено ответил Фили, думая, что ослышался. - Помню, я был против. Но от того, что я против, твоему брату ни холодно, ни жарко. А отношения у них по-прежнему как у пятиклассника и высшей математики. Или я не прав? - Не так все плохо, - вступился за брата Фили. – Но я уверен, что эта его влюбленность закончится ничем. Жалко парнишку. - Так помоги ему! - Даже если помогу, эта дубина стоеросовая все равно все испортит,- проворчал блондин. – Это я про твоего племянника, а не его подружку. Он не сориентируется, даже если их столкнуть лбами в наглухо закрытой комнате, откуда никто не сбежит! Хотя… - Ты знаешь, что делать, - рассмеялся Торин и повесил трубку.

***

- О, нет… - пробормотал Кили, дергая дверную ручку. - Что такое? – Тауриэль стояла, полностью одетая и завернутая в огромный шарф, с сумкой на плече. - Кажется, Фили захлопнул дверь, когда уходил, - встревожено ответил парень, хлопая по карманам в поисках ключей. – И мои ключи по ошибке забрал. - Quelle surprise! – воскликнула Тау, со стуком уронив сумку на пол. Кили даже не спросил, что она сказала – настолько он привык к тому, что его напарница болтает на всех языках мира. – Что делать будем? - Похоже, придется ночевать здесь, - пожал плечами Кили, пытаясь дозвониться до брата. Как назло, телефон старшего был выключен. - Отличный сочельник, - кипела девушка. – Мало того, что работали полный день, так еще и ночевать здесь придется. Не может такого быть, чтобы не было другого выхода. - Какого?! – вспыхнул парень. – Все ключи забрал Фили, роллеты на витрине и входную дверь мы уже закрыли, черный вход захлопнулся. Да, мы в ловушке, но братец просыпается ровно в восемь утра в любой день недели. Он увидит, что я ему звонил, сейчас или завтра, и обязательно вытащит нас. Тау стало неловко за свою вспыльчивость и она, отвернувшись, стала расстегивать пальто. - Тауриэль, мне тоже не очень-то хочется здесь терять целую ночь, - уже спокойно сказал Кили ей в спину. – Но сегодня сочельник, да и Рождество наступит часа через четыре. Давай не будем ругаться, хорошо? - Ладно, - она обернулась и пожала напарнику руку в знак примирения. – Извини. Спустя полчаса ребята заварили огромный чайник ароматного рождественского чая с бадьяном, гвоздикой и корицей, достали печенье и вспоминали рифмы матушки Гусыни. Кили безбожно проигрывал, и сильно нервничал по этому поводу: - Когда я был мальчишкой, Умом я не блистал Прошли года… Да только Умнее я не стал. Наверное до смерти Останется все так, Видать, чем больше парень, Тем больше он дурак, - наконец, парень вспомнил тот стишок, что дядя рассказывал после каждого своего развода. - О, чудо, - рассмеялась Тау. – Ты крайне самокритичен, да еще и вспомнил что-то помимо Робина Бобина и человека со скрюченными ножками. - Стараюсь, - фыркнул Кили, пытаясь разобраться, восхитилась она им, или подколола, что вероятнее. – Твоя очередь. - Король Пипин был очень мал, Но выстроил дворец, Из торта стены заказал, А крыша – леденец, Из пастилы сложили печь, И был дворец готов, И от мышей его стеречь Поставили котов. - От мышей стеречь? Хм, мой Эмилио не любит пастилу и леденцы, - прокомментировал рифму Кили. - Не отлынивай, давай, читай рифму, иначе ты проиграл! – воскликнула Тауриэль. - Тау, я больше не помню, - захныкал парень. – Я ненавидел в детстве читать стихи, а уж тем более учить их наизусть. На что мы играли? На щелбаны? - Нет, на желание, - прыснула девушка. – Но я еще не придумала, какое. В наступившей тишине парочка услышала далекий звон колоколов католической церкви. Наступило Рождество. - С Рождеством, Тау, - улыбнулся Кили. - С Рождеством, - ответила девушка, и уголки ее губ, дрогнув, поползли кверху. - Ты еще не придумала желание? – спросил Кили. - Не-а, - с улыбкой покачала головой собеседница, чуть потянулась и легко поцеловала парня в колючую щеку. Кили просто обалдел и мгновенно порозовел от такого неожиданного хода конем. - Мне это не снится? – спросил он у Тау, она снова покрутила головой. – Отлично, а то я уж было испугался. - Эх, ты-ы-ы-ы… - разочарованно сморщила нос Тауриэль и отодвинулась от него. - Э, нет, не уходи, - он тут же дернулся и обнял ее, уткнувшись носом в шею девушки. – Я не хочу тебя исколоть щетиной, поэтому пока так, - он поцеловал ее в ухо и погладил по голове.

***

- Нет, братец, ты точно дубина, - иронично констатировал Фили, когда младшенький пересказал ему всю эту историю. - Да что ты заладил: «дубина, дубина»… - проворчал Кили. – Если бы ты меня предупредил, что собираешься в сочельник закрыть в магазине…. - Ты бы провалился еще больше, - закончил Фили за брата. – Ты же не умеешь притворяться. Так и знал, что все этими поцелуйчиками в ухо закончится. - Не закончится, - помотал головой Кили. – Наша эпопея продолжается, и самое интересное еще впереди. ________________________________________________________________________________ Ма́тушка Гусы́ня (англ. Mother Goose; фр. Ma Mère l’Oye; нем. Mutter Gans) — персонаж французской и англо-американской детской литературы, в частности сказок, стихов, считалок и т. п. Под такими названиями как «Сказки Матушки Гусыни» или «Стишки Матушки Гусыни» в мире, начиная с XVII века, вышло несколько литературных сборников, ставших знаменитыми. Одним из первых таких сборников стала книга сказок Шарля Перро (1697). Широкую известность получил сборник из 52 классических детских стихотворений (nursery rhymes), выпущенный в Англии в 1760 г. под названием «Мелодии Матушки Гусыни».