Not Happening

Для Зейна быть дома — это как глоток свежего воздуха. Хоть и дорога домой была не из самых приятных. Четыре часа в машине наедине с Доньей, которая крутила паршивую музыку и все время писала смс-ки, из-за чего Зейну пришлось конфисковать ее телефон, потому что это противозаконно и опасно, ни для кого не будут счастьем. Но, как только он дома, объятия мамы заставляют об этом забыть. Также ему удается выспаться. Не важно, насколько ему удобно в общежитии, все равно это не сравнится с его кроватью. Целая комната для него одного. Без Лиама, храпящего рядом. Блаженное, счастливое, чудесное, полное одиночество. Он не может представить ничего лучше. По крайней мере, в этом он себя убеждает, но в первую ночь, несмотря на то, что приезжает домой не раньше часа, он не может уснуть, как кажется, несколько часов подряд, лежа в невыносимой тишине. - Как прошли экзамены? - спрашивает его мама за завтраком. Зейн зевает и делает глоток кофе, вкус которого и в сравнение нельзя ставить с тем, что им продают в кафетерии. - Лучше, чем я ожидал. Все еще переживаю, но думаю, сдал нормально. - Ну, а как иначе, - говорит она с нотками гордости в голосе — искренняя вера, которая свойственна лишь матерям. - А как твои друзья? Те двое, о которых ты рассказывал. - Сходят с ума, - отвечает Зейн, пряча улыбку за чашкой. - Но они в порядке. Может быть, летом приедут в гости. - Я буду рада. Наверное, потому что Зейн никогда никого не приводил домой. Не считая Макса, раз или два, но они всегда проскальзывали незаметно, и он никогда не хотел знакомиться с семьей Зейна, сколько бы тот его не умолял. Что, если сейчас подумать, не очень-то и удивительно. Как обычно, Зейн не позволяет себе думать об этом дальше. Он обрывает ход мыслей и забывает о том, что Макс когда-либо в них присутствовал. - А что насчет твоего соседа? - продолжает мама. - Вы наконец-то нашли общий язык? Если под «найти общий язык» подразумевается вымещать друг на друге злость в постели, пока у Зейна случайно не зародятся чувства к Лиаму; чувства, которым он все еще не позволяет развиваться, потому что они вызывают ощущение тошноты, то да. Они прекрасно нашли общий язык. - Типа того, - бормочет Зейн. - Рада это слышать, - говорит она. - И я рада, что ты дома. - Я тоже, - признается Зейн. - Очень рад. Они с мамой всегда встают раньше всех, но совсем скоро по лестнице вниз сбегают его сестры, потирая сонные глаза. Отец уже на работе, но вернется позже днем. Вчетвером они проводят утро за завтраком, а после днем идут в супермаркет (Зейн предлагает это, лишь бы не сидеть дома и что-нибудь сделать), и затем Сафаа тащит его к себе, чтобы показать что-то из школьных заданий. Вечер он проводит на кухне, помогая маме готовить, а потом за столом за большим семейным ужином, как и раньше. После этого отец приглашает его посмотреть с ним спортивный канал, и Зейн просит его объяснить ему правила футбола (что он и делает, но в итоге Малик все равно очень озадачен). Когда он оказывается в кровати, то долго не может уснуть и вскоре достает книгу. Засыпает он с включенным светом и открытой книгой, лежащей на груди. __ В канун Рождества Зейн, как и обещал, звонит Луи. Однако тот немного пьян и все шесть минут разговора хихикает с сестрами и рассказывает Зейну, как сильно его любит, и как он счастлив, что они дружат, и как он никогда не думал, что станет такими хорошими друзьями с кем-то из университета, но рад, что так случилось. Большую часть разговора Зейн лишь мычит в ответ, разглядывая ноготь мизинца. Также он звонит Гарри, просто пожелать счастливого Рождества. Конечно же, Гарри находится вместе с Луи, чего Зейн до этого не понял, и он такой же пьяный, поэтому Малик заканчивает разговор раньше. После он пролистывает список контактов, решает отослать Найлу короткое «с праздником», на что получает в ответ «тебя тоже! :D», что заставляет Зейна задуматься, один ли он сейчас трезвый. Если бы он был пьян, то ему было бы чем оправдать свои следующие действия. Но он трезв, и со светлой головой открывает свои сообщения, находит смс от Лиама и звонит ему. Он подскакивает от гудка, словно это кто-то другой нажал на «вызвать», и он не ожидал этого звука. После второго гудка Зейну хочется, чтобы ответил автоответчик. После третьего - он паникует. После четвертого - он готов положить трубку, хоть и, скорее всего, у Лиама есть определитель номера, и он узнает, что это был Зейн. - Алло? Брюнет морщится, поднимает взгляд на потолок. Во рту пересохло, язык словно онемел, и еле-еле он выдавливает: - Привет. В оцепенении он думает, что Лиам повесил трубку. Проходит несколько секунд молчания. Но наконец Лиам говорит: - Чего ты хочешь, Зейн? - и его тон такой, как когда Зейн его раздражает. Сухой, резкий, злой. Как бы нелепо это не звучало, Зейн было надеялся, что Лиам будет рад его звонку. Но, конечно же, это далеко от правды. - Не знаю, - признается Зейн. - Просто я... я решил, что позвоню. Поздравлю с Рождеством, что ли. Снова проходит вечность прежде, чем Лиам отвечает: - Рождество завтра. - Да, точно, я знаю. Просто... - Я правда не понимаю, с чего тебе вообще мне звонить, - продолжает Лиам, игнорируя его слова. - Мы не друзья, Зейн. И никогда ими не были, так что я не понимаю, чего ты добиваешься. Зейн моргает, сердце пронизывает боль. Но он с легкостью усмиряет ее, сосредотачиваясь на злости. - Конечно, мы не друзья, - ухмыляется Зейн. - Пошел ты нахуй, Лиам. Я думал, позвоню, просто, чтобы узнать... - на том конце провода слышится какой-то грохот. Моментально его ярость сменяется беспокойством. - Ты в порядке? - Черт, - стонет Лиам. Зейн слышит движение, сбивчивое дыхание Пейна, громкий топот по лестнице. - Я же попросил вас дать мне две минуты! - Но Лиам, - хнычет кто-то, - ты обещал сделать вместе с нами пряничные домики. Мы хотим сделать их сейчас. Зейн хмурится, не отрывая взгляд от потолка: - Это... Я не знал, что у тебя есть младшие сестры. - Их и нет, - говорит Лиам. - Я... Джесси, крем кладут на... просто дайте мне закончить этот разговор, пожалуйста? - Говори по телефону и делай пряничные домики, - доносится другой голос. - Пожалуйста, Лиам. Мы ждали целую вечность. - А после этого мы хотим снова играть в переодевания, - говорит третий ребенок, на что Лиам издает стон. - Но я не буду опять краситься. Эти тени для век до сих пор не смылись. - Но принцесса обязана носить тени для век! - Если я соглашусь на тени, вы дадите мне закончить разговор? - спрашивает Лиам. За этим следует недолгая пауза, после чего доносится хор голосов: - Хорошо! Лиам облегченно вздыхает: - Извини. - Принцесса? - прыскает Зейн. - Лиам, у тебя есть какие-то интересные хобби, о которых я не знаю? - Ха-ха, - сухо произносит Пейн. - Я нянчусь с детьми. Мои родители каждый год ходят на Рождественскую вечеринку с друзьями, а меня оставляют с детьми. - Ты хочешь сказать, - медленно говорит Зейн, - что ты, Лиам Пейн, университетский задний нападающий... - Задний бегущий, - исправляет Лиам. - Я задний бегущий. Нет такого термина «задний нападающий». - Мне правда все равно, - говорит Зейн. - Но ты хочешь сказать, что ты правда проводишь канун Рождества, делая пряничные домики и позволяя детям наряжать себя в принцессу? - он не может сдержать смеха. - Диадема тоже присутствует? - Чтоб ты знал, - чопорно отвечает Лиам, - диадема, Зейн, является ключевым элементом всего ансамбля. - О боже мой, - смеется Малик. - Я хочу фотки. - Ни за что. - Ладно, понимаю, - по какой-то причине он глупо улыбается потолку. Просто... он не думал, что Лиам такой. Он не думал, что Лиам будет так ладить с детьми, и это... удивляет, в хорошем смысле. - Я все еще не могу поверить, что ты проводишь канун Рождества таким способом. - И Новый год, - признается Лиам. - Я постоянно сижу с детьми. Этого... - Не может быть, - говорит Зейн. - Не может быть, чтобы ты встречал Новый год с детьми. - Я всегда так делаю, - совершенно серьезно отвечает Лиам. - Еще с тринадцати лет. У моих родителей полно друзей с детьми, и они думают, что легче спихнуть их всех на меня, чем каждому заводить по няньке. И я совершенно не против. - Ну, а что насчет твоих друзей? Они разве не спрашивают, почему ты не ходишь на их вечеринки? - Учитывая, что все они живут в нескольких часах отсюда, нет. - Что? - Меня, ну... не часто приглашают на местные вечеринки, - тихо говорит Лиам. - Почему? Лиам стонет: - Я был далеко не популярным в детстве, ясно? И я из маленького города. Здесь люди о подобном не забывают. Поэтому дома у меня не много друзей, чтобы ходить на вечеринки, так что я не против посидеть с детьми. Если не с ними, то, скорее всего, я бы провел ночь за просмотром «Железного человека». Ты доволен? Это не укладывается у Зейна в голове. Лиам очень популярен в университете. Все его знают, потому что он в команде и ходит на все грандиозные вечеринки. Он не может представить Лиама без друзей, которого никуда не приглашают, который проводит вечера за просмотром фильмов о супергероях или нянчась с детьми вместо того, чтобы напиваться в стельку и тереться о любую приглянувшуюся девку. - Это просто в голове не укладывается, если честно, - говорит Зейн вслух. - Именно поэтому я люблю универ, - признается Лиам. - Он стал для меня новым началом. Все узнали настоящего меня, а не чудаковатого парня, который всегда сидел в столовой один и которого все называли задротом только потому, что ему нравилось делать уроки и не попадать в неприятности. - О... вау, - выдыхает Малик. Он никогда не задумывался о том, что, возможно, раньше жизнь Лиама была совершенно не такой, которую сейчас наблюдает Зейн. Что, возможно, за человеком, с которым он делит жилплощадь, скрывается другая личность. - Но... Вдалеке, на том конце провода, Зейн слышит приглушенный шум, который становится все громче и громче, и наконец он разбирает голоса: - Пря-ни-ки! Пря-ни-ки! - Мне нужно идти, - говорит Лиам. - Они сейчас устроят бунт. - Точно. Ну... - До встречи, - прерывает его Пейн и сразу же кладет трубку, не дожидаясь ответа Зейна. После этого брюнет долго смотрит в потолок, все еще держа телефон у уха, словно в ожидании, что каким-то волшебным способом Лиам вернется. Конечно же, чуда не случается, и вскоре Зейн откладывает мобильный и встает с кровати. Он спускается вниз, лишь бы чем-то себя занять. Еще рано ложиться спать, но он слишком устал, чтобы читать. Поэтому он сворачивается на диване и смотрит телевизор с семьей, пока его родители не отправляют сестер в кровать, и вскоре сами следуют за ними, оставляя Зейна одного перед экраном. Он смотрит три Рождественских фильма, включая «Гринча» и какое-то кино про девочку, которая подружилась с оленем. Когда его глаза начинают закрываться, он плетется наверх. Прежде, чем лечь, он берет телефон и проверяет, не написал ли ему кто-нибудь (что, он знает, довольно глупо, потому что этого никто никогда не делает, даже Луи с Гарри). У него одно непрочитанное сообщение, он открывает его. Это ммс от Лиама. Его губы вымазаны розовой помадой, на щеках яркие румяна, приклеены ресницы, и на веках лежит густой слой теней. А на голове диадема, которая слишком мала для него. Под фотографией идет подпись: «я же сказал это важная часть наряда». Зейн прикрывает рот рукой, чтобы никого не разбудить своим смехом, и выключает телефон. __ Каникулы — это хорошо, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вскоре ему приходится собирать вещи и отправляться обратно в университет, но ему не так страшно, как он думал. На самом деле, в какой-то степени, как бы он это не отрицал, он даже ждет этого. Не только того, когда начнутся пары, или когда он увидит Луи с Гарри, но и когда он вернется в свою комнату, завалится на свою кровать. И, может быть, обнаружит Лиама на соседней. Но комната пуста, когда он туда приходит. Видимо, Лиам еще не вернулся, потому что в помещении спертый воздух, который говорит о том, что оно долго пустовало и не проветривалось. Зейн включает свет, кидает сумку на кровать и с трудом пытается открыть окно. Снег на карнизе и лед на стекле препятствуют этому, но ему удается приоткрыть его на несколько сантиметров, и он оставляет его в таком положении, хоть и воздух, пробирающийся сквозь щель, леденящий. Он закроет его попозже. Луи и Гарри вернутся только вечером, поэтому он раскладывает свои вещи и занимает себя уборкой всей комнаты, даже половины Лиама. Зейн одалживает метлу у соседа напротив, Джереми, и подметает, в результате обнаружив под кроватью Лиама подозрительные предметы, и затем перестилает их постели, потому что Лиам стелет свою неправильно, неаккуратно. Он собирает все ручки и карандаши, которые нашел у Пейна под кроватью: некоторые из них принадлежат Зейну, некоторые — нет. Он абсолютно уверен, что никогда не видел, чтобы Лиам ими пользовался, поэтому весьма странно обнаружить столько канцелярии в комнате, учитывая, что она не его, ну да ладно. Он открывает нижний ящик в столе с целью убрать ручки и карандаши в пенал, но останавливается, когда видит там упакованный подарок. Он не очень большой, и запечатан совершенно неопрятно. Парень собирается задвинуть ящик, потому что и так уже вмешался в чужую личную жизнь, но затем ему в глаза бросается маленькая наклейка с корявой надписью «Зейн». Малик аккуратно достает подарок, небрежно бросив карандаши в ящик и задвинув его ногой, падает на кровать Лиама и смотрит на упаковку в руках. Для интереса он трясет ее. Ничего. Кажется, предмет, обмотанный подарочной бумагой, сделан из пластмассы. В кое-каких местах немного выпуклый. Лиам купил ему подарок. Лиам купил ему подарок на Рождество. Зейн не знает, что поделать с этой информацией. Он не понимает, зачем Лиаму это делать, ведь, насколько ему известно, он Пейну не нравится. Но, оказывается, нравится достаточно, чтобы купить подарок. Зейн даже и не думал о том, чтобы купить что-то Лиаму. Это делает из него сволочь? Нет, он так не думает. Это настолько неожиданно, он бы никогда этого не предвидел. Более того, если бы он сейчас не держал подарок в руках, то никогда бы в это не поверил. В комнату открывается дверь, и Зейн резко поднимает голову. Лиам переступает порог с дорожной сумкой на плече, его взгляд медленно приземляется на подарок в руках Малика. Он со стуком роняет сумку на пол, за секунды пересекает комнату и с раскрасневшимся лицом отбирает подарок у Зейна. - Это... ты правда мне что-то купил? - глядя широко распахнутыми глазами, взволнованно спрашивает брюнет, слишком ошарашенный, чтобы скрыть удивленную интонацию. - Нет, - огрызается Лиам, смущение на его лице сменяется злостью. - Ты постоянно твердишь мне не лазить по твоим вещам. Так не лазь по моим! - Я не... - Тогда, как ты это нашел? - возмущается Пейн. - Я убирал, - слабо защищается Зейн. - Я ничего не искал. Лиам хмурит брови и задумчиво вертит подарок в руках, после чего бросает его Зейну на колени. - Плевать, забирай. Я собирался отдать тебе его в тот день, когда была Рождественская вечеринка, но ты уехал. - Я не знал, - говорит Зейн, задыхаясь от чувства вины. - Я... - Не переживай, - отвечает Лиам. - Это... это даже не для тебя, если честно, а для меня. Ты постоянно бесишь меня тем, что оставляешь свет включенным, когда я пытаюсь уснуть, и я решил, что это упростит мне жизнь. Если ты, конечно, будешь им пользоваться, но... плевать. Зейн ловко разворачивает бумагу и обнаруживает внутри фонарик, который цепляют на книги, чтобы было удобно читать при плохом освещении или в темноте. Вообще, родители не раз дарили ему такие, но все они были дешевыми. Этот выглядит дорого. И, может, это не лучший подарок в мире, но тем не менее... - Спасибо тебе, - говорит Зейн, стараясь вложить в голос как можно больше искренности, потому что он правда благодарен, и прочищает горло. - Но я... ээ, я не... я тебе ничего не купил. - Плевать, - в очередной раз говорит Лиам. - Это не все, о чем я хотел тогда поговорить. Зейн поднимает на него взгляд, хлопает глазами. Как и в тот день, когда они рисовали, он чувствует, что сейчас что-то изменится. Это плохое предчувствие. - О чем еще? Лиам выглядит неловко, проводит рукой по волосам: - Мы не можем... мы больше не можем заниматься сексом. Такое ощущение, что Лиам ударил его под дых, да только он стоит слишком далеко от Зейна, чтобы это сделать. - Почему нет? - спрашивает Малик, спокойно и невозмутимо. Он гордится собой за сдержанность. - Думаю, моя девушка будет не очень рада тому, что я трахаю своего соседа по комнате, - прямо говорит Лиам. - А теперь, может, свалишь с моей кровати? - Девушка, - Зейн сжимает в руке бумагу, обхватывает крепче подарок и поднимается. - С каких пор? - С недавних, - уходит от ответа Пейн. - Но это тебя не касается. Зейн морщится от тона его голоса, но затем приходит в себя. Себя, который был до того, как его голову стали посещать мысли, что, может быть, ему нравится Лиам. До того, как он перестал смотреть на Лиама с ненавистью и стал смотреть по-новому. - Как будто меня ебут твои отношения, - огрызается он. - Я так и предполагал, - отвечает Пейн, пожимая плечами. - Просто решил тебя предупредить. - В любом случае, это же не я был инициатором, - неожиданно для себя говорит Зейн. Дело в том, что ему больно. Он и предвидеть не мог ничего из того, что сейчас происходит, и поток эмоций за последние несколько минут дает свои результаты. Черт, пять минут назад он был безумно счастлив, хоть и смущен, потому что Лиам потрудился купить ему подарок. А сейчас он ощущает эту ужасную тяжесть внутри, потому что он больше не нужен Лиаму. У Лиама есть другая. И Зейн хочет причинить ему боль в ответ. - Это всегда был ты, разве нет? Ты всегда целовал меня первым. Ты всегда начинал это. А я просто подыгрывал, потому что... - он молча пожимает плечами, не зная, как закончить это. - Ты прав, - на лице Лиама маска полного равнодушия. - Я всегда был инициатором. Поэтому, наверное, тебе плевать на то, что я это прекращу. - Абсолютно. - Я так и думал, - Лиам пересекает комнату, пинает свою же сумку на пути и вылетает за дверь. Зейн совершенно запутался. Но он не хочет переживать. Нет, он не переживает. Лиам покончил с ним, и знаете, что? Зейн покончил с Лиамом. Навсегда, черт возьми. Он не может поверить, что был момент, когда, возможно, ему хотелось... нет. Больше никогда. Лиам может идти к черту. В любом случае, Зейн в нем не нуждается.