Not Happening

Как и в начале этого года, Зейн старается не появляться в своей комнате. Всё свободное время он проводит у Луи и Гарри или в общей комнате, и он посвящает столько времени библиотеке, что легче было бы поселиться в ней. Но причина в том, что Лиам постоянно находится в их комнате. Каждый раз, когда Зейн открывает дверь, Лиам садится на кровати, открывает рот, чтобы что-то сказать, но брюнет пятится назад, захлопывает дверь и спешит прочь. Дело в том, что он не готов к разборкам. Он не хочет знать, что там Лиам хочет сказать. Он не хочет слушать «адвокатские» речи Найла (которые стали привычной вещью с тех пор, как Хоран подружился с Луи и Гарри, и он постоянно рядом, чтобы вставить свои пять копеек в разговор об отношениях, которые и отношениями-то нельзя назвать). Зейн хочет посвятить оставшееся время учебе и только. Лиам не вписывается в этот график. Не вписывается и коробка конфет, которую он как-то днем обнаруживает у себя на кровати. Лиама впервые нет в комнате. В ней царит блаженная тишина, и Зейн собирался воспользоваться шансом и посмотреть перед сном парочку серий своих любимых сериалов. Но его взгляд падает на постель, и он хмурится. Он медленно подходит к кровати, распихивая ногами хлам Лиама с дороги. Это маленькая коробочка, абсолютно черная, не считая красного банта. Он хмурит брови еще сильнее, берет ее в руки и тянет ленточку, чтобы развязать бант. Внутри нет ни письма, ни записки. Только несколько конфет. Не сдержавшись, он берет одну из них в рот. Дорогие, - думает он. Нетрудно определить, где дешевый шоколад, а где — подороже. А этот качественный. Нежный и ароматный, быстро тает на языке. Зейн аккуратно накрывает коробочку крышкой, кладет ее в верхний ящик стола и затем падает на кровать, берет ноутбук. Спустя час (и серию «Бесстыдников») дверь открывается. Зейн нажимает на паузу и переводит взгляд на Лиама. - Привет, - радостно говорит Пейн. - Это ты оставил конфеты у меня на кровати? - строго спрашивает Зейн. Лиам моргает, и уголки его губ опускаются вниз: - Возможно. - Зачем? Пейн пожимает плечами и выдвигает ящик комода, он копается в нем, достает одежду и затем собирает вещи для душа. Краем глаза Зейн замечает пот на его коже и решает, что Лиам только что из спортивного зала. Если убежище Зейна — библиотека, то убежище Пейна — зал. Он практически перестал делать зарядку у них в комнате. Уже у выхода Лиам задерживается и спрашивает: - Тебе понравились? Зейн включает новую серию и игнорирует вопрос. __ - Ты мог просто сказать, что тебе не понравились, - замечает Найл. - Не надо было его игнорировать. Что Зейн сразу подметил за Хораном с тех пор, как тот влился в их компанию, - это то, что он не такой наивный, каким кажется. Напротив, возможно, он даже сообразительней их всех, видит людей насквозь. И, к сожалению, он не боится упрекать Зейна во лжи, когда он врет. Нельзя сказать, что парень не нравится Зейну, потому что это не так. Он очень нравится. Но Малик предпочитает жить в своем счастливом мирке отрицания реальности. - Ну, а что я должен был сказать? - возмущается Зейн. Он лежит на полу, Гарри с Луи на его кровати разгадывают кроссворды, Найл развалился на кровати Томлинсона с пачкой чипсов. Отдаленно Зейн задается вопросом, почему блондин не с Лиамом. Наверняка, Пейн нуждается в своем лучшем друге, особенно сейчас, и эта мысль вызывает у Малика желание сорваться на Хорана за то, что он его бросил. Но у него есть предчувствие, что Найл не просто так сейчас с ними, а не с Лиамом, и он не собирается выяснять причину, поэтому решает об этом забыть. - Ну... может быть, «спасибо»? - предлагает Найл. - Это элементарная вежливость, мужик. - Я вообще не понимаю, какого черта он подарил мне их, - ворчит Зейн. Этот вопрос мучает его всю неделю. Коробка (теперь уже пустая — Зейн не смог удержаться) все еще лежит в ящике стола, и каждый день он открывает его, натыкается на нее и снова мучается в догадках. Во что играет Лиам? Что за игру он затеял? Психологическую войну? Он злится на Зейна за то, что тот его оттолкнул, и теперь прикидывается хорошим парнем, чтобы после отомстить? - Потому что он влюблен в тебя, дебил. - Дебил! - восклицает Луи. - Третье по вертикали. - Я уверен, что слово «дебил» не используется в кроссвордах, - терпеливо говорит Гарри. - Думаю, здесь подойдет «дебют». Зейн не обращает на них внимания и удивленно смотрит на Найла. - Зачем ты это говоришь? - Говорю что? - спрашивает Хоран. - Что Лиам... что он... - Зейн жестикулирует, не в состоянии повторить слова. - Влюблен в тебя, - заканчивает за него Найл. - Наверное, потому что так и есть? Да, блин, Зейн, не валяй дурака. Он ради тебя с девушкой расстался. - Нет, - Малик уверенно качает головой. - Она бросила его, потому что он изменил ей. - С тобой, - напоминает ему блондин. - Но дело не в этом. Он сказал ей после того, как расстался с ней. Она спросила, почему у них ничего не получается, и он объяснил, что есть еще один человек, с которым он не может перестать видеться, а он не может продолжать быть с ней, если будет изменять. Зейн потирает виски — слишком много информации. Просто... слишком много. - Это неправда, - отрицает он. - Нет, правда, - ведь, похоже, Найл задался целью не давать ему спокойно жить. - Кстати, стихи или цветы? От этого разговора голова просто раскалывается. - Чего? - Если бы тебе захотели что-то подарить, ты бы выбрал стихи или цветы? - объясняет Хоран. - Я... без понятия, - говорит Зейн. - Стихи? Я не знаю... к чему это вообще? Найл пожимает плечами и набивает рот, чтобы избежать ответа, а Луи давится смешком. Гарри окидывает их всех грустным взглядом, но тут же возвращается к кроссворду, прежде чем Зейн успеет спросить, что всё это значит. Зейн забывает об этом странном вопросе, чтобы подумать о других словах, сказанных Найлом. О том, что Лиам, возможно... но нет, этого не может быть, правда? Лиам не может быть влюблен в него, ведь... с чего вдруг, серьезно? Зейн всегда вел себя с ним по-свински. Да даже если бы они были в нормальных отношениях, Зейну все равно нечего предложить. Тем более такому, как Лиам: красивому и популярному. Который может выбрать из куда более удачных кандидатов. Но... Какая разница? Зейн больше не будет об этом думать, иначе сойдет с ума. Лучше вернуться в свою «Пещеру Отрицания» и счастливо прожить там до конца семестра. А потом, на следующий год, он сделает всё, чтобы они с Лиамом больше не жили вместе, и он больше никогда не увидит Пейна. Это будет чудесно, - думает он. И если от этой мысли его желудок сворачивается в узел, что ж... он с радостью будет это отрицать. __ Вопрос Найла обретает смысл, когда на следующий день Зейн возвращается из библиотеки в свою комнату. Первое, что он замечает, - их мусорное ведро забито скомканными кусками бумаги, что уже само по себе странно. Но затем его взгляд падает на постель, где лежит аккуратно запечатанный черный конверт на пару с конфетой. Зейн непроизвольно стонет. Он кладет конфету в рот, распечатывает конверт и достает из него лист плотной пергаментной бумаги. Текст написан на ней, откровенно говоря, неровно, но видно, что старательно и явно не один раз, если судить по мусорному ведру. «This is not what I intended. I may have failed but I have loved you from the start/Это не то, чего я хотел. Может, я и наделал ошибок, но я любил тебя с самого начала», - читает Зейн, пробегая взглядом по строчкам. «I know you don't think that I am trying, I know you're wearing thin down to the core. But hold your breath…./Я знаю, ты думаешь, я прикладываю недостаточно усилий; знаю, что твоё терпение на исходе. Но подожди еще немного....» Он перечитывает это три раза, нахмурив брови. И затем, прочитав, на всякий случай, еще раз, засовывает «стих» обратно в конверт и достает ноутбук. Он вбивает слова и качает головой. Он так и знал. Это слова из песни. Это даже не украденные стихи, это слова из дурацкой песни. Господи, он что, серьезно? Зейн усмехается себе под нос. И пусть он до сих пор не имеет понятия, что затевает Лиам, в этот раз он не станет молчать. Пейн возвращается домой через час, снова потный после тренировки. Он закрывает за собой дверь и закусывает губу, переводя взгляд от конверта на столе к лицу Зейна, и его щеки заливаются краской. - Какого черта? - спрашивает Малик. Лиам облизывает губы: - Э-э... - Это были слова из песни «Secondhand Serenade», - констатирует Зейн. Лиам потирает шею, скривившись: - Я надеялся, что ты не заметишь. Зейн закрывает крышку ноутбука и подрывается с места, заставляя Лиама отступить назад. - Чего ты добиваешься, Лиам? Этими сопливыми песенками в конвертах и конфетами? - Я пытался написать сам, - признается Пейн, слегка заикаясь. - Найл сказал, это лучше, чем цветы, но оказывается, у меня хреново со стихами так же, как и с рисованием, и... ничего не получилось. Поэтому я подумал, что может быть... но, конечно же, ты догадался. - Да зачем тебе вообще это нужно? - сердится Зейн. - Я не понимаю. - Ну... как я уже сказал, я пытаюсь, - объясняет Лиам. - Я пытаюсь... - Что ж, прекрати, - не выдерживает Зейн. - Это стрёмно. Он уходит из комнаты, но успевает заметить обиду на лице Лиама. Но он закрывает за собой дверь, потому что слишком сконфужен, чтобы сделать что-то еще. Он не понимает, что чувствует, не понимает, что делает Лиам. Зейн закуривает по дороге в кофейню и пишет смс Луи и Гарри, чтобы узнать, где они, и попросить встретиться. Только в этот раз он не слышит утешительных речей. Когда он объясняет, что случилось на этот раз, Гарри больно хлопает его по плечу. - Ты козел, - говорит он. - Неужели ты правда это сказал? Зейн смотрит на него с открытым ртом: - Что? Но... - Нет, - перебивает Гарри. - Знаешь, все это время ты вел себя так, словно Лиам единственный, кто виноват. И я не говорю, что его вины в этом нет — конечно, есть. Вы оба портили друг другу жизнь, и вы оба наделали глупостей и наговорили друг другу гадостей. Но ты этого не признаешь, Зейн. Ты ведешь себя, словно ты жертва, а Лиам только и делает, что превращает твою жизнь в ад, хотя на самом деле виноват не меньше него. Оба Зейн и Луи смотрят на него удивленно. У Зейна пересохло во рту, и, кажется, что сэндвич, который он съел на ланч, сейчас полезет наружу. - Гарри... - Хватит, - говорит Стайлс, и Зейн не имеет понятия, что на него нашло. Он не знал, что Гарри может выглядеть таким свирепым и злым, поджав губы в тонкую линию. И он определенно и представить себе не мог, что Гарри станет вести себя так с ним. - Знаешь, что вы должны сделать? Прежде всего? Вы, блять, должны извиниться друг перед другом. И на этом он подрывается со скамьи, на которой они сидели, и направляется в сторону общежития. Зейн слишком ошарашен, чтобы окликнуть его или пойти следом. Ему плохо, холодно, и глаза щиплет от слёз. Но он это заслужил, правда? Гарри прав - Зейн это понимает. Все это время он вел себя абсолютно по-свински по отношению к Лиаму. И он всегда это знал, да, но... может, и правда стоит признать это? И, может, хоть и немного странным и сбивающим с толку способом, но именно это Лиам и пытается сделать? Может быть, он пытается извиниться за всё дерьмо, что между ними произошло. - Мне нужно идти, - бормочет Зейн. - Извини, Лу. Луи отрывает взгляд от телефона: - Знаешь, ты и правда козел. - Да... - Лиам с Найлом. Ты не найдешь его в комнате. - А ты откуда знаешь? - спрашивает Зейн. Луи поднимает телефон в руке: - Благодаря новому прекрасному изобретению — сообщениям. Найл сказал, что Лиам только что пришел к нему, и, кажется, он проклинает твоё имя до самых небес, детка. Ты его разозлил. Зейн закусывает губу. Дело в том, что он знает себя и понимает, что позже он не захочет извиняться. Он сто раз передумает, придумает кучу оправданий. Он знает, что струсит и будет избегать всего этого, как и делал последние несколько недель, с того самого вечера с краской, когда он осознал, что больше не в состоянии не приплетать в это чувства. - Может... ты можешь попросить его сказать Лиаму, чтобы тот пришел к нам в комнату? - спрашивает Зейн, тихо и неуверенно, даже сейчас не понимая, хочет ли он это сделать. Луи щелкает по кнопкам, и через секунду сигнал извещает о новом сообщении. - Найл говорит, что вообще ты ему нравишься, но сейчас ты можешь пойти на хуй, - передает Луи и набирает еще одно сообщение. - Теперь Найл говорит, что Лиам не хочет с тобой разговаривать, - парень снова что-то набирает. - Так, а теперь Найл говорит, что пытается уговорить Лиама, но Лиам его игнорирует. А еще... Зейн вырывает телефон из его рук и нажимает кнопку вызова. Он сомневается, возьмет ли трубку Найл вообще, но тот раздраженно отвечает через несколько секунд: - Лиам не хочет с ним разговаривать, ясно? Зейн втягивает воздух, просит: - Можешь позвать Лиама? Тишина. И затем: - Не думаю, что это хорошая мысль. Он не хочет с тобой разговаривать, и я его понимаю. Брюнет переступает через свое самолюбие: - Пожалуйста. На том конце слышится шорох, пылкий спор, который ему не слышно из-за того, что Найл, скорее всего, прикрыл трубку рукой. За этим следует пауза, после чего снова шорох, и затем наконец-то тихий и хриплый голос Лиама: - Чего ты хочешь? - Мы можем встретиться в комнате? - спрашивает Зейн. - Поговорить. Пожалуйста. - О чем? О чем еще говорить, Зейн? Правда? Я больше не вижу для себя причин, и я не вижу причин, зачем тебе это нужно, тоже. - Пожалуйста, - повторяет Малик. Только это, больше ничего. - Ладно, - вздыхает Пейн. - Буду через минуту. - И если ты снова поведешь себя, как свинья, Зейн, я клянусь... - вызов сбрасывается, прерывая выкрики Найла на фоне, и брюнет возвращает телефон Томлинсону. - Значит, он с тобой встретится? - спрашивает Луи. Зейн кивает: - Он так сказал. Но, может, и нет. Я бы его понял. Луи поднимается и кладет руку ему на плечо: - Можешь переночевать у нас, если вдруг что-то пойдет не так, хорошо? Хоть Гарри на тебя и наорал, мы все равно поддержим тебя. - Да, я знаю, - говорит Зейн. - Спасибо. - Да не за что, - отмахивается Лу. - А теперь я пойду за пиццей. Ваша мыльная опера так выматывает. Дорога в общежитие намного короче, чем рассчитывал Зейн. И, кажется, его руки слегка дрожат, когда он открывает двери на их этаж. И только посреди коридора его охватывает паника. Что, если Лиам не захочет его выслушать? Что, если вместо этого он просто наорет на Зейна? Или, что, если Зейн не найдет нужных слов? Что, если он начнет нести какую-то несуразицу и только еще больше всё испортит? Была не была. Он открывает дверь... и Лиама нет. Зейн закусывает губу и оглядывается по сторонам, словно Лиам стал бы прятаться. Но он не стал, если только, не под кроватью, конечно. Поэтому Зейн садится за стол, лицом к двери, и ждет. И чем дольше он ждет, тем больше нервничает, и вскоре уже готов вскочить со стула и уйти. Лиам приходит раньше, чем он успевает это сделать. Он одет в теплую толстовку и спортивные штаны, которые, Зейн уверен, принадлежат Найлу. Пейн осторожно закрывает дверь и опирается на нее, опустив голову. Он выглядит... он выглядит так, словно ему больно. Словно то, что сказал ему Зейн до этого, по-настоящему, глубоко ранило его. Поэтому Зейн набирается смелости, закрывает глаза и искренне говорит: - Я хочу извиниться. Когда он открывает глаза, Лиам все еще не поднял голову, но смотрит на него исподлобья. Его карие глаза прищурены и полны недоверия. - За что именно? - Ну... за многое? Лиам кивает: - Ты должен извиниться. - Да, но ты тоже, - подмечает брюнет. Пейн снова кивает, отойдя от двери. Он волочит ноги по полу, словно у него нет сил их поднимать. Садится на кровать, наклонившись вперед и взявшись руками за голову. Зейн не трогает его, решив, что Лиаму нужно время, и просто ждет. Когда тот наконец поднимает голову, то говорит: - Я пытался добиться твоего расположения. Конфетами и... - он машет рукой. - Словами из песни, - подсказывает Зейн, и Лиам снова кивает в знак согласия. - Я думал, что ты что-то задумал, и поэтому так отреагировал. Но Найл сказал, что это не так, и Гарри тоже наорал на меня, и... - Гарри наорал на тебя? - Лиам выглядит абсолютно ошарашенным. - Прикинь? Я тоже этого не ожидал, - Зейн проводит рукой по волосам. - И он сказал мне, что я должен извиниться. Лиам замирает, и с его лица пропадают все эмоции. - Так, значит, ты из-за этого извиняешься, - холодно говорит он. - Потому что тебе так Гарри сказал. Зейн мгновенно вскакивает со стула. Он становится перед ним на колени, неуверенно кладет руки Пейну на бедра, не зная, можно ли ему прикасаться. Но Лиам не отталкивает его, поэтому он принимает это как одобрение. - Я не поэтому извиняюсь, - тихо говорит он. - Ну, из-за этого я делаю это только сейчас, но... я говорю это не только потому, что мне так сказал Гарри. Я говорю это искренне. - Ну, конечно, - недоверчиво фыркает Пейн. - Лиам, - практически умоляет Зейн. - Тогда, за что ты извиняешься? - спрашивает Лиам. Он сидит ровно, выпрямив спину, стиснув руки в кулаки на кровати по обе стороны от себя, уставившись в стену напротив. - Если это искренне, то за что ты просишь прощения? Конкретно? Зейн закусывает щеку, и ему дурно от осознания того, сколько всего можно сейчас перечислить. Столько вариантов, что неудивительно, что Пейн его ненавидит. Может быть, его ненависть к Лиаму тоже была оправдана, но это ничего не меняет. Как сказал Гарри, они оба напортачили. - За то, что не поблагодарил тебя за конфеты, - решает он начать с самой последней обиды. - И слова из песни. Хоть это и было чертовски банально. Лиам стонет: - Пожалуйста, давай сделаем вид, что этого никогда не было? Господи, это почти так же ужасно, как тот случай перед Рождеством, когда я украсил все гирляндами, купил тебе подарок, а ты так и не пришел. Кажется, из-за тебя я совершаю поступки, за которые потом ужасно стыдно. - Гирлянды? - спрашивает Зейн абсолютно растерянно, и у Лиама краснеют щеки. - Ну... я одолжил ненужные на вечеринке гирлянды и повесил в комнате. Думал, что будет романтично. - А я не пришел. - А ты не пришел, - повторяет Лиам. - Я чувствовал себя идиотом. Это... это определенно один из самых худших моментов моей жизни. Я уже был готов признаться тебе в своих чувствах, а ты даже не пришел. Как бы... я бы нормально принял отказ. Я не жду от тебя взаимности только потому, что я к тебе что-то испытываю. Но ты даже не пришел, и я понял, что был дураком, надеясь, что ты придешь. Зейн представляет себе эту картину, перед глазами все расплывается. Лиам украсил комнату гирляндами, нервно дергал ногой в ожидании Зейна. А Зейн сидел в машине, глядя на сообщение, и ответил только, когда был почти в часе езды от университета и Лиама. И всё это время Лиам просидел здесь в ожидании его ответа? - И за это тоже прости, - говорит Зейн. - Черт, Лиам, я не знал. - Ничего, - уверяет его Пейн. - Я уже забыл. Зейн глубоко вздыхает, кладет голову Лиаму на колени. - И я прошу прощения еще за многое. Например, за то, что обращался с тобой, словно ты глупый, хотя это не так. И за то, что смотрел на тебя свысока только за то, что ты так любишь футбол и спорт. - Прости за то, что смеялся над тем, что ты старательно учишься, - отвечает Лиам. - И за те разы, когда я переводил тебе будильник, чтобы ты опоздал на пары. Зейн резко поднимает голову: - Что ты делал? - Это было всего пару раз, - защищается Лиам, смущенно смеясь. - Только потому, что ты очень меня бесил, и твой будильник тоже. Зейн встает и толкает Лиама на кровать — тот падает на нее с широкой глупой улыбкой на лице. - Не могу поверить, что ты так делал, - возмущенно говорит Зейн. Сколько раз ему приходилось из-за Лиама бежать на пары? Сколько раз он просыпался и не мог понять, когда он успел отключить будильник? И каждый раз это было виной Лиама. - Козел! Лиам хватает его за запястье, пристально смотрит в глаза с сомнением на лице, но затем снова расплывается в улыбке и тянет Зейна на себя. - И прости за тот раз, когда я спрятал твои очки на час, - добавляет он. - Ты... - Зейн злобно на него смотрит. Точнее пытается. Это трудно, когда Лиам внезапно выглядит таким... невероятно счастливым. - Мудак, - говорит он, но без какой-либо злости в голосе. - Прости за тот случай, когда ты забыл ключ, а я заперся в комнате на шесть часов и сделал вид, что сплю. Глаза Лиама практически лезут на лоб: - Так ты не спал?! - Может быть, - признается Зейн. - Мы любим друг над другом поиздеваться, да? - Ага, - голос Лиама становится тише, и улыбку сменяет серьезное выражение лица. Он переворачивает Зейна на спину рядом с собой, а сам нависает над ним, и Малику остается только смотреть ему в глаза, от чего желудок скручивает в тугой узел. - Прости, что влюбился в тебя. Я знаю, что, наверное, мы не должны были испытывать чувства к друг другу, не то чтобы мы это обсуждали, но... прости, что всё испортил, влюбившись. Может быть, Найл был прав, - начинает понимать Зейн, - потому что именно взгляд Лиама, а не слова, заставляют его поверить, что, возможно, это правда. Возможно, Лиам правда испытывает к нему чувства. - Что, если я не хочу, чтобы ты извинялся за это? - шепчет он и прокашливается. - Или, что, если я прошу прощения за то же самое? Взгляд Лиама падает ему на губы: - Прости, что поцеловал тебя. Зейн не может сдержать смех: - Какой конкретно раз ты имеешь ввиду? Лиам накрывает его губы своими, и на мгновение глаза Зейна удивленно распахиваются, после чего инстинктивно закрываются. Лиам целует медленно и глубоко, нежно приоткрыв рот Зейна. И затем он неожиданно отстраняется. Зейн приподнимается в надежде снова поймать губы Лиама, но тот качает головой и улыбается: - Этот. Зейн стонет и хватает его за перед футболки, чтобы притянуть обратно. - Может, хватит извиняться? - просит он. - Давай перейдем к той части, где мы признаемся, что больше не испытываем к друг другу ненависти? Лиам вскидывает брови, говорит: - Я все еще тебя ненавижу. Ты просыпаешься черт знает во сколько и ложишься спать раньше, чем мой восьмидесятилетний дед. Ты громко барабанишь по клавиатуре. Меня бесит, когда ты думаешь и начинаешь стучать ручкой по столу. Ты законченный чистюля. Ты... - Ты храпишь, - говорит Зейн. - И ты неряха. Кроме того, такое впечатление, что ты не смотришь ничего, кроме спортивного канала. Это нелепо. - Нет ничего плохого в спортивных каналах, - спорит Лиам. - А ты претенциозно исправляешь людей, когда они говорит «тут» вместо «здесь», хотя сам постоянно делаешь то же самое. - Один раз, - говорит Зейн. - Я исправил тебя один раз. А ты никогда не запираешь дверь, хотя я говорил тебе об этом тысячу раз... - Ты постоянно ворчишь, - улыбается Лиам, вызывающе подняв подбородок. - Ты хуже моей мамы. - Ты постоянно делаешь зарядку, когда я учусь. - Ты постоянно учишься. И ты оккупировал стол, словно он твой, хотя он наш. - Ты вечно трогаешь мои вещи. - Ты постоянно ворочаешься по ночам. - Ты бесишься в день матча. - Ты вечно хлопаешь дверью. - Ты тоже! - возмущенно говорит Зейн. - Постоянно! Лиам нахмуривает брови: - У меня заканчиваются причины, по которым ты меня бесишь. - Он закусывает губу. - Ты выглядишь мило в своих очках. - Ты выглядишь сексуально, когда покрыт потом, - признается Зейн. - Мне нравится, когда ты не расчесываешь волосы после душа, и они путаются. - Мне кажется милым то, что ты разрешил тем детям накрасить себя, просто чтобы им было весело, несмотря на то, что выглядел глупо. - Мне кажется, это круто, что ты не боишься любить то, что любишь. Тебе все равно, что кто-то считает, что комиксы и библиотека — это для чудаков и ботаников. - Мне понравилось, что только потому, что у тебя ничего не получалось, ты не бросил курс ИЗО. Я бы сдался, а ты нет, как бы отчаянно ты себя не чувствовал. И мне понравилась твоя картина. Мне понравилось рисовать с тобой. Лиам зажмуривается и признается: - Я купил твою картину. Зейн замирает: - Что? - Я попросил Миссис Кэнингстон назначить цену вместо меня, - кивает Лиам. - Дал ей деньги. Я хотел ее себе, но не хотел, чтобы ты знал, потому что еще не признался тебе в своих чувствах и боялся спугнуть. - Лиам, - выдыхает Зейн. В груди становится тесно, и сердце словно уходит в пятки, но впервые это кажется приятным чувством. - Ты заплатил за нее больше сотни долларов! А Лиам только пожимает плечами, словно ему все равно: - Мне она понравилась. - А мне нравишься ты, - легко и просто. Чистая правда. Лиам зарывается свободной рукой Зейну в волосы и, медленно кивая, нежно протягивает пальцы между прядями. - Ты мне тоже. Больше, чем нравишься. - Прости, что лишил тебя возможности сказать мне об этом раньше, - говорит Зейн, глядя на свои пальцы, которые выводят узоры у Лиама на предплечье, обводят татуировку. - Прости, что думал, что прекратить всё и найти кого-то другого, будет хорошей идей, - отвечает Лиам. - Я ошибался. Сильно. Зейн слабо улыбается ему: - Так, значит, мы вернулись к извинениям? - Нам нужно за многое извиниться. - Это правда, - соглашается Зейн. - Но я бы предпочел целоваться. Лиам улыбается, наклоняется вниз, его губы едва касаются губ Зейна. Малик приподнимается навстречу, положив ладонь Лиаму на затылок. Пейн целует его, толкает обратно, спиной на матрас, и забирается сверху. Зейн водит руками по его спине и ощущает, как Лиам улыбается сквозь поцелуй — делает то же самое. - Постой, - Лиам отстраняется на несколько сантиметров, и взгляд Зейна падает на его влажные губы. Почему они перестали целоваться? Это плохая идея. Они должны постоянно целоваться. - Это значит, что мы больше не сможем ругаться? Мне это немного нравилось. - И агрессивный секс? - усмехается Малик. - Это, - шепчет Лиам, касаясь губами его щеки, - мне определенно нравилось. Зейн вздрагивает и слегка ерзает под парнем: - Думаю, мы бы не смогли прекратить ругаться, даже если захотели бы. - Это хорошо, - и затем он выводит эти слова у Зейна на шее кончиком языка, от чего у Малика по телу бегут мурашки. - И еще кое-что, - Зейн недовольно стонет, - может, все же мы будем заниматься чем-нибудь еще... кроме секса? Зейн приподнимается, опираясь на одну руку: - Например? - Не знаю, - Лиам пожимает плечами, не встречаясь с ним взглядом. - Может быть, гулять. Целоваться просто так. Встречаться. - Ты предлагаешь мне встречаться? - поддразнивает Зейн, потому что легче пошутить, чем питать надежды или показать Лиаму, сколько радости приносят ему эти слова. Они делают его просто до нелепого счастливым и наполняют теплом. Ему даже немного стыдно, но он не может ничего с собой поделать. - Ты можешь хотя бы раз быть ко мне снисходительнее? - хнычет Лиам. - Почему я должен предлагать? Зейн закатывает глаза: - Хорошо. Лиам, ты будешь моим парнем? - Нет. Малик прыскает, хлопает его по плечу: - Скотина! Лиам снова наклоняется так, что они почти целуются: - Но если серьезно, я хочу этого. Я хочу держать тебя за руку. Я хочу обниматься с тобой на диване в общей комнате, пока мы смотрим дурацкие спортивные передачи, а ты жалуешься все время. Я хочу сидеть с тобой в библиотеке, смотреть, как ты учишься, и отвлекать, пока ты не пригрозишь выкинуть меня оттуда, хотя мы оба знаем, ты этого не сделаешь. Я хочу спать с тобой. Без секса, просто спать, - он замолкает, делает неровный вдох. - Я хочу всего этого, Зейн. И у Зейна никогда этого не было. Никто никогда не хотел этого с ним. Но он тоже этого хочет. Хочет втянуть Лиама в каждый аспект своей жизни, пусть иногда они и будут ссориться. Пусть они и будут кричать друг на друга и злиться. Он хочет, чтобы у них были и счастливые моменты, когда они не ругаются. Когда они просто не могут отлипнуть друг от друга. Зейн хочет этого. - Одно условие, - говорит он. - Ладно. - Ты начнешь убирать свою половину комнаты, Лиам, - твердо говорит Зейн. - Иначе ничего не выйдет. __ - Думаю, мне больше нравилось, когда ты смотрел только спортивные передачи, - ворчит Зейн. Лиам шикает: - Говорит деваха с яйцами дракона. Она моя любимица. Видимо, знакомить Лиама с «Игрой престолов» было плохой идеей. Одолжив диск с первым сезоном у парня из комнаты напротив, последние три дня он только и делает, что смотрит серию за серией. И, похоже, они не одни такие, так как общая комната забита людьми: кто-то на полу, кто-то втиснулся на диван рядом с ними — все увлеченно пялятся в экран. - Твою мать, - бормочет Зейн. - Милый, - Лиам прижимает его ближе, с легкостью находит лоб губами. - Ты знаешь, что я тебя люблю, но если ты не замолчишь... Зейн хитро улыбается, поднимает голову, и Лиам отрывается от сериала, как кажется, впервые за несколько дней. - Что тогда? - шепчет он. У Лиама темнеют глаза, он слегка щурится. Зейн усмехается, зная, что победил, еще раньше, чем Лиам успел это осознать. И в следующую секунду Лиам поднимается, переступает через людей на полу. Брюнет спешит следом за ним, но Пейн игнорирует его всю дорогу в их комнату. А когда они внутри, он прижимает Зейна к двери и сразу же припечатывается губами к его шее. - Одна серия, - рычит он. - И ты сам хотел, чтобы я посмотрел этот сериал! - Да, но я не... я не ожидал, что ты... Блять, я не могу думать, когда ты это делаешь, ты же знаешь, - стонет Зейн. - Но я не хотел, чтобы ты меня игнорировал. Я даже не думал, что тебе понравится! - Я смотрел его ради тебя! - Лиам задирает его футболку, и Зейн покорно поднимает руки, чтобы снять ее. - Не могу поверить, что мы правда сейчас из-за этого ссоримся. - Я уже смотрел его раз шесть, - говорит Зейн. - Мне стало скучно. - Я не могу смотреть и развлекать тебя одновременно, - подмечает Лиам, теперь опуская руки к его джинсам. - Господи, ты такой ненасытный, ты знал это? - Не называй меня так, - рявкает Зейн с нотками раздраженности в голосе. - Я не ненасытный. - Просто пиздец, какой ненасытный, - говорит Лиам, покусывает его ключицу. - Отъебись, - отвечает Зейн и впивается пальцами в его волосы, чтобы удержать на месте. - Угу, - соглашается Лиам. - На столе? - Ага. Только в этот раз не скидывай мои вещи на пол. Лиам с легкостью поднимает его, и Зейн инстинктивно обхватывает его руками и ногами. - Тогда, что ты предлагаешь? - спрашивает Лиам. - Аккуратно отложить все в сторону, прежде чем трахнуть тебя? - Прежде чем Зейн успевает ответить, Лиам усмехается и, проведя рукой по столу, скидывает все на пол, включая пустой стакан из-под кофе, карандаши, ручки, блокнот и половинку шоколадного батончика. - Упс. - Потом уберешь, - говорит Зейн, после чего немного грубо ударяется спиной о поверхность стола. Лиам целует его в качестве извинения. - Иначе же... Лиам накрывает его губы своими, чтобы заткнуть, но позже, когда они закончат и он отдышится, они вернутся к этому разговору. И, возможно, обсудят еще то, чтобы не разносить комнату перед сексом, так как почему-то убирает всё потом только Зейн. Пейн двигается губами ниже, медленно опускается по груди. - Если я сначала отсосу тебе, мне все равно придется убирать? Зейн на мгновение задумывается. - Нет, - решает он. Лиам улыбается, с легкостью стягивает с него джинсы, боксеры практически сразу следом за ними. И затем он кладет ноги Зейна себе на плечи, так как единственный вариант, кроме этого, куда их пристроить, - это оставить неудобно болтаться. И теперь-то уж точно Зейн больше никогда не сможет заниматься за этим столом, потому что он знает, что не сможет думать ни о чем другом, кроме этого момента. - Люблю тебя, - бормочет Лиам, прижимаясь губами к его бедру. Зейн улыбается, зарываясь рукой в его волосы: - Хватит разговаривать.