Кто живет в Лапландии?

Это началось 18-го декабря. Не знаю, какого черта меня тогда потянуло к реке. Замерзшей. После занятий с репетитором по игре на гитаре в 6 часов вечера, когда кругом темно. То ли я дура, то ли это.. кхем.. судьба. В общем, самый обыденный случай, когда жопа ищет приключений. Со всеми вытекающими. Я сидела на пляже, в обнимку со своей старой гитарой. Играть не хотелось совсем. Наигралась уже. Все эти созвучия, трезвучия колокольным звоном отдавались в моей голове, отчего она гудела, как компьютерный процессор. Хотелось домой, но, знаете – лень. Вообще непонятно. Холодно, хочу домой, а вставать с насиженного места совсем не хочется. А еще хотелось ананасов. Да-да, тех самых, консервированных, что у меня на полке стоят-дожидаются. Когда я поднялась на ноги, то увидела его. Сразу в голове закрутилась песенка из старого мультика «Только свистни, он появится – Черный Плащ!», и так далее по тексту. Зрение у меня плохое, поэтому я подошла чуть ближе. Это был молодой парень, с шикарной, но немытой гривой. Я прямо обалдела. Не, не из-за грязных волос, а из-за его ушей. Заостренные такие. Тут он обернулся, и я машинально отпрянула. Глаза у него были светло-серые, равнодушные ко всему. Странно, но теперь он мне молодым не казался. Да, лицо как у двадцатилетнего, но выражение его, как у старика. Одет он был в плащ, странную рубашку с вышивкой, такую старую, что даже нищий расплачется. Мне стало жаль его. Нет, он не был похож на тех бомжей, что шляются возле баков, не нищих, не бродяг. Он был странный. Не такой… Таких, как он, я раньше не встречала. И все же мне хотелось ему помочь, хоть чем-то. Развеселить, что ли. Все же ночь Святого Николая на носу. Не знаю, как другим, но мне этот праздник очень нравится, ибо без сладостей жизнь мне не мила. - Как тебя зовут? - спросила я его. Он на меня скосился, как будто я сумасшедшая, и горестно вздохнул. - Кано. – Ну надо же, какое странное имя. Где-то я его слышала… - Кано, а почему ты такой грустный? Праздник же скоро! – И правда, чего я к нему пристала? Может, у него случилось чего, а я тут лезу… - Я не грустный. Я всегда такой. - Я не нашлась, что ответить, но вовремя перехватила его взгляд, мельком брошенный на чехол моего струнного инструмента. - Хочешь? – я сняла с плеча ремешок и расстегнула чехол, доставая гитару. Кано, видимо, хотел сначала помотать головой, но потом его желание победило какое-то предубеждение, и он взял её в руки. Сначала он долго её разглядывал, потом неуверенно тронул рукой струны. Мне даже показалось на какой-то миг, что он раньше был музыкантом, но какое-то стечение обстоятельств воспрепятствовало дальнейшему увлечению музыкой, и он не играл очень долго, вплоть до сегодняшнего вечера. Погруженная в свои мысли, я и не заметила, как он начал играть какую-то простую мелодию. Тем не менее, она не была похожа ни на одну из тех, какие мне доводилось раньше слышать. Кано все больше углублялся в игру и вплетал в общую тему новые и новые невероятные звуки. Я никогда и не думала, что на гитаре можно играть что-то подобное. Мой новоявленный знакомец увлекся, а я слушала его с упоением. Со временем, звон струн начал затихать, и я поняла, что на сегодня концерт окончен. К превеликому моему сожалению. Я подняла голову, и тут же встретилась с ним взглядом. Лицо его перекосила жуткая гримаса боли, словно каждое касание струны доставляло ему огромную боль. Я перевела взгляд на руки. И правда: одна рука его была черная от ожога, старого, но не зажившего. Мне так стало жаль его, что слезы подступили к глазам. - Кано, откуда это? – Он дернул струну здоровой рукой, отчего она взвизгнула-скрипнула, мало не порвавшись. - Кано… - опять позвала его. Он поднял на меня взгляд, тяжелый и печальный, и я поняла, что лучше не спрашивать. Он еще некоторое время поглаживал струны, после чего протянул мне гитару. В глазах мелькнуло какая-то грусть. Я выставила вперед ладонь: - Не нужно. Дарю. Мне не хотелось уже уходить. Но Кано, по-видимому, не жаждал общения, а я не хотела ему навязываться. Только бросила через плечо притворно-небрежно: - А меня Маргарита зовут… Не хотелось прерывать так странно начавшееся знакомство, но что поделаешь… Я не сильно люблю кому-то навязываться. Я застенчивая по натуре, даже замкнутая немного. Уже стоя на пригорке, с которого открывался вид на приречный пляж, я обернулась. Мой музыкант все так же стоял, как вкопанный, держа гитару в руках, созерцая блики на речном льду. Как будто почувствовав мой взгляд, он повернулся. И все же, какие красивые у него глаза! Даже отсюда я вижу, как они мерцают в свете месяца. Я села на снег, отказавшись уходить, продолжая смотреть на него. Он направился ко мне. *** Все-таки жалко было ананасы. Я не жадная, нет, но есть две вещи, за которые я могу сгрызть заживо, если кто-то возьмет без спросу: шоколадка какая-нибудь, или банка ананасов. Но теперь я с умилением смотрела, как Кано, укутавшись в красный плед, уплетал за обе щеки мои ананасики. Я оставила его на кухне, наедине с ананасами и целой миской разных фруктов, так как он от риса отказался. Ну и ладно. Я включила компьютер, планируя продолжить писать свой курсач, ибо совесть у меня просыпается только часам к девяти и начинает бороться с ленью. А негаснущий голубой экран только подбадривает её. Откинувшись на спинку кресла и закинув ноги на стол, я подтянула к себе ближе чашку с горячим чаем, пытаясь начать думать «по делу». Однако, мысли мои были далеки от ономастики и прочей фигни, а мозг настойчиво подсовывал мне «изображения» Кано, сидящего сейчас на моей кухне. Что делать с этим чудом, я не представляла. Честно, признаюсь, меня соблазнили его уши. Об игре на гитаре я вообще молчу. Такое сокровище грех не отхватить! Я улыбнулась своим мыслям, потянувшись за сладкой булочкой, от которой Кано тоже вежливо отказался. Тихие шаги за моей спиной заставили меня вздрогнуть. Чай чуть не пролился. Я слегка обиженно засопела и встала с насиженного места. Передо мной стоял Кано, по-прежнему замотанный по самые уши в плед, смотрел на меня своими серыми глазищами. И почему он все время молчит? Стесняется, что ли? Куда уж тут… - Моя ты прелесть, - бормотала я, собирая ему одежду более-менее человеческого вида. Был у меня брат на хате, да съехал во Францию учиться в кулинарный. Повар, блин. Хотя, мой брат довольно талантлив в этом деле, и чего уж греха таить, пока он не уехал, я и макароны нормально сварить не могла – разваривались. Я сунула своему «чудику» в руки рубашку и джинсы и спровадила в ванную, искренне надеясь, что он знает, как пользоваться краном. Ибо странный он… От нечего делать я включила телевизор. На канале имени моего города передавали последние новости, в частности о том, как из локальной психбольницы сбежал какой-то душевнобольной. Фотографии не имелось, поэтому приметы: очень высокий рост, черные волосы, серые глаза, бледен. Одет был во все черное. Поскольку я пребывала, как обычно, в прострации, а телевизор включен по привычке чтобы заглушить тишину, до меня медленно доходило все вещавшееся диктором. А когда дошло… Я в шоке обернулась в сторону ванной и заметила в коридоре Кано с мокрой головой. Он выглядел слегка испуганным, и с каким-то вызовом в глазах смотрел на меня. - Кано.. – сказала я мягко. Я встала с дивана и подошла к нему, продолжив. – Кано, неужели это про тебя? Кано! Он рванул в сторону от меня, я успела лишь вскинуть руки. Мы находились в разным углах комнаты. Я не рискнула приближаться к нему, пока он в таком состоянии, боясь, что он вообще уйдет. - Кано, не нужно этого. Мне все равно, что тебя ищут, слышишь? Я хочу тебе помочь, - видя, как он не собирается отвечать я продолжила монолог. - Знаешь, а тебе скажу вот что: когда ты мне назвал свое имя, оно мне показалось смутно знакомым…Кано… Канафинве, правильно? Ну надо же, как здорово! Подумать только: ты настоящий эльф! Стало быть, все остальные тоже не выдумка Профессора… Скажи мне, Макалаурэ – могу я называть тебя так – как? Как ты умудрился прожить столько лет, не встречая себе подобных? Или же… или же все-таки есть в мире эльфы, только они скрываются от нас, людей? А Валар? Неужели они бросили нас? Ты же видел, каким стал наш мир, какими стали люди… Я читала в «Сильмариллионе» ... Это книга такая, Кано, да-да, которая повествует о ваших дражайших камушках! Так вот, там я читала, что Ульмо любит Средиземье, и Ороме не хотел покидать его… Так неужели они взаправду бросили нас? Ну ладно эльфы, а гномы, гномы-то где?... Орки там, варги всякие разные… Я не верю, что люди просто взяли и перебили всех, а потом напрочь обо всем забыли. А потом придумали скандинавские сказочки-легенды про асов, альв и так далее… А, впрочем, ладно, ты мне скажи вот что: как … - я осеклась. Эльф успел отлипнуть от стены и встать рядом со мной, а я и не заметила, увлеченная своими мыслями вслух. Макалаурэ положил мне руку на плечо, и я наконец-то замолчала. - Прости… - буркнула я, садясь на диван. – Боже-Боже, эльф в моем доме. Эльф в моем доме, у меня эльф… эльф… Макалаурэ посмотрел на меня сочувствующе. Сел рядом со мной на диван и протянул мне еще теплый, недопитый чай. Я кивнула в знак благодарности. Припадая к чашке губами, словно пленник пустыни, я осознавала, что вопросы мои ну никак не кончатся. - Кано, а тебя в дурку упекли потому что ты им все рассказал, или из-за внешнего вида? - Второе. – Обреченно вздохнул он. – Вот только я не понимаю, что с ним не так? - С чем, с видом твоим? – Переспросила я. – Нуу, дорогуша, удивляешь! Сколько лет уже среди людей живешь? Тысяч пять, шесть? Или в спячке был все время? У нас не носят плащи. Ни в Украине, ни в любой другой стране. Он промолчал. Потянулся к гитаре, которую он поставил возле дивана, и примостил у себя на коленях, приготовившись играть. Но я не дала ему тронуть струны: - Ты, меня, конечно, извини – знаю, навязчивая, - но меня интересует твоя рука. Тебе больно, но ты играешь! Вылечи её, для начала. - Этот ожог не вылечить… - печально сказал он. – Из-за… - …Сильмариллов – знаю-знаю. Но тем не менее, надо же как-то облегчить эту боль… - я отправилась на кухню в поисках аптечки. Я вернулась с Пантенолом, и принялась смазывать пеной руку страдальца, приговаривая. – Знаю, больно, Макалаурэ, потерпи. Хотя, у меня где-то был медиатор. Это такой маленький треугольничек, с помощью которого тренькают по струнам. Сначала непривычно, но потом… И руке больно не будет. – Довольно закончила я , убирая баллончик. – Сейчас пойду поищу. *** Это чудо живет у меня ни много ни мало, а целых полторы недели. На медиаторе эльф так и отказался играть, пусть я его и уговаривала «ради его же блага». Новый Год на носу, сегодня 29 декабря, и я кукую на кухне с самого утра. Делаю, так сказать, заготовки, для праздничного стола. Пока я гремела посудой, Кано коротал время до завтрака за компьютером, рыская в сети на предмет себя любимого в частности и на Первый дом в целом. Стоит ли говорить, что на кухню он пришел красный, экспрессивное лицо крайне ясно отображало ярость и гнев, и он старался не смотреть на меня. Я усмехнулась, понимая, в чем дело. Мой чудик (так я теперь его называю про себя) наткнулся на такую вещь, как фан-сервис, то есть: фанфики, арты, косплей и тому подобное. По истории браузера я легко вычислила, что его больше интересовали письменные изыскания, нежели рисунки. Хотя рисунки, как говорил Лосяш, весьма недурственны. Кано, обиженный на все человечество, заперся в моей комнате и отказался выходить. Зря я его манила его любимыми ананасами и целой банкой малинового варенья. - Макалаурэ, ну пожалуйста, ну выйди… - просила я его. Когда в ответ я услышала неразборчивое мычание, в сердцах сказала. – А…а… Ну, раз ты лишаешь меня возможности посмотреть на себя живьем, а посмотрю тебя на артах! И прочитаю про тебя, а вдруг компромат? – И ушла к компьютеру. Кано безмолвствовал. Чтение коротеньких драбблов, созерцание красивых картинок мне быстро наскучило, и я решила посмотреть, а не поют ли там чего? И правда: на первой же странице Яндекса высветились треки Мельницы, Айрэ и Сарумана, Скади и Эпидемии. Я включила песню «Феанор» последних и стала слушать. Что ж, весьма неплохо, мне очень даже понравилось. - Макалаурэ, а тебе понравилось? Кано ну не дуйся – выходи! О, тут есть и про тебя, слышишь? «Одинок Феанаро сын» - хочешь послушать? - Маргарита, а почему ты не поешь? - Ну надо же, вспомнил-таки за две недели, что у меня имя есть! - Не умею и не хочу. Нет ни слуха, ни голоса, смекаешь? – Я сделала такое же лицо, как Джек Воробей, жаль, Кано не видел. - А ты пробовала? - Разве что в душе. Мне не слишком понравилось, видишь ли. И, кстати, раз уж ты так относишься к нашим песням – может, преподашь мастер-класс? То есть, сам споешь что-нибудь? Из-за двери раздался вздох. Макалаурэ поднялся с пола и вышел в мир, то есть, ко мне. Молча принял из моих рук гитару и сел возле меня на полу. Он заиграл. Я говорила тогда, когда мы впервые встретились, что он прекрасно играет. Пожалуй, всех бы эпитетов всех языков не хватило бы описать ту музыку, которую он извлекал из струн. Макалаурэ запел на квенья. Я ничего не понимала, но я поняла ту грусть и тоску, что он изливал в песнь. И без того ясно – он пел о судьбе своих братьев, о проклятии, о бремени, что возложил на них отец… Я расплакалась. Я плакала тихо, незаметно, отвернувшись. Мне было искренне жаль их. И пусть я не понимаю слов, я понимаю суть. Канафинве не замечал моего состояния, а просто продолжал петь. Потом он просто меня обнял одной рукой, молча перебирая струны. Я шмыгала носом и моргала покрасневшими глазами, силясь остановить слезы. - Хочешь научиться петь? – вдруг спросил он меня. - Нет. Так же хорошо, как у тебя, у меня никогда не получится. И позориться я тоже не хочу. Я не эльф, чтобы с рождения иметь хороший голос и слух. - Не каждый эльф виртуозно играет и поет. – Заметил Макалаурэ. - Тем не менее. Мне мишка косолапый уши оттоптал. Да и горло заодно, - усмехнулась я. – Макалаурэ, а ты веришь в чудеса? - Мммм? - Ну, Новый Год же послезавтра! Желания там всякие загадывать нужно… Что ты загадаешь? - Нельзя говорить, а то не сбудется. – Сказал Кано, улыбнувшись. - Ааа, перенял-таки человеческие суеверия…. – Мы засмеялись. *** Какой же Новый Год без подарков и гостей? Вот такое, два в одном, нагрянуло ко мне в дом – Наташа. Праздник без нее – не праздник, а просто муть какая-то. Человек всегда на позитиве: ходит, сияет, искрится добротой и смеется по жизни. Вот такое вот…чудо. Конечно, она была в курсе всех дел. Я каждую ночь звонила или строчила ей Вконтакте, рассказывая ей о Кано. Ибо не могла я не излить свою душу! Надо же выговорится о том, какой он…такой! Классный, вот. Я надеялась, что о наших, чисто-женских сплетнях эльф не знал. Не нужно ему это. От слова совсем. Наташа, как его увидела, не преминула рассмотреть со всех сторон. Даже порывалась уши подергать, но я её оттащила от удивленного феаноринга, на ухо аргументируя тем, что даже я не дергала, а он мне, если по секрету, очень нравится. Так что, нефиг! Как говорится, да. - Слушай, Марго! – окликнула она меня сразу после боя курантов. – Ты никогда не хотела посмотреть на Санту? - Санту? У нас же Дед Мороз… - задумчиво пробормотала я. – Ну, хотелось бы, а что? Детям говорят, что игрушки для них делают… - …эльфы! То-то и оно. – Кано насторожился и пристально посмотрел на Наташу. Та, самозабвенно размахивая вилкой и качаясь на стуле, продолжала. – Может, там родичи Кано работают? Игрушки, в смысле, мастерят? Эти.. как их там… - Нолдор? – спросила я. - Да! Именно! Значит, едем в Лапландию! – торжественно провозгласила моя подруга и опустошила бокал с вином. - Наташ… Все, конечно, прекрасно. Но мы – студенты… Смекаешь? – Ясен-красен, Кано-таки заметил фейс в стиле известного пирата. - Ничего. Помнишь, я у родителей выпрашивала денег на планшет? И у тебя заначка где-то была. Мы еще на море откладывали… Скинемся, и втроем к Санте и эльфам! - Ты сдурела... – прошептала я. - Нет-нет-нет! Чего мы на том море не видели? А Санта-Клаус – это тебе не хухры-мухры! И там …. Эльфы! Вон, тебе везет, отловила где-то такого симпатичного представителя! - На-та-ша. Ты его смущаешь… - прошептала я ей в лицо, близко наклонившись. Скулы Кано розовели. - Да ну тебя! У меня уже забронированы билеты, завтра в аэропорт! Ничего, что я взяла по турпутевке? Так дешевле, мы же не в ЕС, в конце-концов… Ездить беспрепятственно. И не по турпутевкам. - Кано.. – обескуражено прошептала я. - Ничего! – улыбнулся он. А потом наклонился ко мне и сказал так, что слышала только я. – Я последовал твоему совету… Может, и правда кого-то из своих увижу… *** Мы усердно прятались от своей группы на ветках раскидистой сосны вместе с рюкзаками, клюшками, лыжами и прочим снаряжением. Сегодня наш шведский экскурсовод вздумал повести нас кататься на лыжах. Прекраснейший момент для побега и поисков заветного домика. Да, нужно сказать, что шведы нас предупредили о том, что хоть и всем известно местоположение «фабрики» Санта-Клауса, туда вход запрещен. Кем – неизвестно. Но Наташа не была бы собой, если бы не толкнула остальных соучастников на риск. А посягательство на шкуру Санты каралось суровыми законами Швеции, на территории которой раскинулась этнические земли Лапландии. - Шшшш… - похоже, Наташа уже вошла в роль искусного шпиона-разведчика, и теперь усердно шикала на нас, если только хрустнет ветка или белка перепрыгнет на другое дерево. Похоже, только я думала о том, что будет, если Санту мы не найдем. А мы его не найдем. Его же нет! Да, конечно, в чудеса верить очень хочется, но тем не менее… Вон, даже Макалаурэ увлекся этой безумной идеей! Как маленький. Но, если брать в расчет то, что он – эльф, причем из книжки Толкина, или Толкин был и в самом деле последним хоббитом и все описанные им персонажи когда-то жили, тогда, почему бы и Санте не существовать? Вот так я и брела, погруженная в свои думы, за спутниками, пока не врезалась в спину Кано. Он меня придержал за плечи и мягко повернул куда-то вправо. Я ахнула от неожиданности: там был настоящий небольшой лесок из елей и сосен, а на краю, ближе к нам, был огромный дом! Окошечки у него светились, и из труб шел дым… - Санта! – Выдохнула Наташа и побежала вперед. - Стой! – Крикнула я и побежала за ней, напрочь позабыв о секретности. Что-то мелькнуло впереди, и пронзительно залаяло. Я еле успела затормозить, как лицом к лицу встретилась с кем-то высоким, белокурым и до ужаса красивым. Особенно ему шла зеленая шапка в полосочку с помпончиком, нелепо натянутая на острые уши. Незнакомец смотрел с удивлением, к которому постепенно прибавлялся праведный гнев. Он что-то крикнул на незнакомом языке – мне он до жути напомнил язык, на котором пел Кано. Кстати, а о нем… - Тoronya! – Блондин оглянулся. Ему навстречу бежал… Макалаурэ. Кано подбежал к нему и с разбегу заключил в объятия. Он смеялся, плакал, и обнимал Тьелкормо. А тот лишь хлопал глазами и вертел головой, похоже, ничего пока не соображал. - Кано, - обескураженно прошептал он. – Кано! Кано! Atar! - Ну, чего тебе? – из небольшого окошка, больше напоминавшем оконце пряничного домика показалось еще одно эльфийское лицо. Сердитое, оно что-то поначалу ворчало, но потом Феанор разглядел двух аданет и своего второго сына. У большого дубового стола стояли двое: Куруфин и его сын, Келебримбор. Они мастерили игрушки. Сын увлекся процессом создания миниатюрного троянского коня, окрашенного в синий цвет, отец собирал робота в подарок ребенку, в очередной раз попросившего говорящего Дарт Вейдера. Куруфин ворчал, говорил «делать им нечего, как заказывать у меня то Железных человеков, то ситхов, то еще какую-нибудь дрянь…». Оба были поглощены любимым делом созидания, поэтому никто из мимо проходящих нолдор не смел их отвлечь. Так бы они и не узнали о старшем брате и дяде, кабы не Майтимо, подошедший сзади, и не шепнувший пару слов на ухо. Как по мне, старший из феанорингов был едва ли не милее всех: одетый в стиле лучших американских фильмов про Санту и эльфов в зеленые и алые цвета, Рыжий Нельо совсем не походил на того разбойника и убийцу, каким был описан в Сильмариллионе и прочей литературе. У него теперь на правой руке был протез из серебристого металла, предположительно – мифрила. Тьелкормо, или Келегорм Прекрасный, занимался разведением лаек. Рядом с ним вертелся Хуан, вернувшийся к хозяину в полном раскаянии, а также Наташа, всю жизнь мечтавшая о собаке. Против женского внимания феаноринг не был, но был сильно удивлен, когда Наташа обратила внимание на Хуана больше, нежели на самого Охотника. Между волкодавом и человеческой девушкой возникло полное взаимопонимание. Кано встретить выбежали все: впереди всех был Феанор, порывисто обнявший сына, вернувшегося в семью самым последним, потом Майтимо, с которым Кано был почти до самого конца. Мы с Наташей отошли в сторонку, порадоваться за нового друга и не мешать этому празднику жизни. - И все-таки, не каждый день ты делаешь подарок самому Феанору! Который сам делает всем подарки. Это что, наказание такое? – Поинтересовалась Наташа у вышеупомянутого, восседая на высоком стуле и без всякого стеснения выуживая клубничное варенье прямо из банки, отобранной у Амбаруссар. Феанор ухмыльнулся и легким движением руки открыл банку консервированных ананасов, над которой я страдала вот уже полчаса. Кано сидел напротив и ласково улыбался мне, как бы говоря: «Спасибо». Я улыбалась в ответ то ли ему, то ли свои мыслям, которые снова были далеко-далеко от меня. Может, я все-таки влюбилась в него? - …И да, я же совсем забыла! – Наташа внезапно хлопнула себя по лбу. – А где САНТА-КЛАУС? - Ах да… - улыбнулся Келегорм. – Ты же за ним приехала! Так забирай его – он уже тут со своими фейерверками натворил делов. Полгода как разгребаем. Да не беспокойся ты: он сейчас выползет на запах варенья, которое, кстати, его…. Хотела бы я здесь остаться. Быть такой же бессмертной, как эти дивные эльфы… Так, что тебе мешает? Ты так и не загадала желание… Кто ты? У меня много имён в разных странах. Митрандир среди эльфов, Таркун среди гномов, Санта – среди людей….