Дозвонились!

- Сунешься к трубке, и ты покойник, - не моргая, без единой эмоции проговорил Джон и для пущей убедительности завёл за плечо гигантскую пуховую подушку. - О, прошу, пощади, - улыбнулся Пол и картинно замахал руками. Губы Джона растеклись в улыбке, но тотчас же, повинуясь хозяину, собрались в упругую розовую точку, и он снова уставился на чёрный телефонный аппарат. - Такими темпами он скоро расплавится, - заметил Джордж. Он развалился на своей кровати в углу комнаты, лениво подбирая на гитаре короткие мелодии, которые Пол, не будь он вежливым и воспитанным, назвал бы по крайней мере странноватыми. - Или убежит от страха, - кивнул головой Ринго, наблюдавший за разворачивающимся действом у окна. В руках у него томилось от невнимания письмо, подписанное рукой миссис Старки. - А по-моему, с телефоном уже что-то не то, - кивнул Пол и искоса взглянул на Джона, - Поэтому нам никто и не может… - ДОЗВОНИЛИСЬ! – взвизгнул Джон и даже подпрыгнул на месте. Пол опасливо покосился на потолок, чтобы узнать, не осыпается ли бедная штукатурка от такого чрезмерного восторга. В одно мгновение Джон схватил с низкого столика телефон, перепрыгнул через спинку дивана и приземлился прямо на невинную ногу Пола. Конечность МакКартни не выдержала такого беспардонного с ней обращения и, выбравшись на свободу, лягнула Джона в бок. Но тот был слишком счастлив, чтобы обращать внимания что-то, кроме чёрного блестящего предмета в своей руке. Неторопливо, с крайним, даже может быть, с чрезмерным блаженством на лице он поднёс трубку к уху. - Привет-привет! Кто бы Вы ни были, я надеюсь, что Ваша фамилия не МакКартни, потому что Джону Леннону с самого вчерашнего утра не может дозвониться ни один из его родственников, - прорвало его. - А всё почему? А потому, что у нашего милого мальчика, - эти слова Джон проговорил так противно и пискляво, что Пол прыснул со смеху, - голос был точь-в-точь как у его тёти Мо, - у нашего чудесного мальчугана слишком много добрых тёток. И у каждой так не хватает слов, что они поздравляют своего сладкого племянничка по десять часов! Всё это Джон проговорил на едином дыхании, а потом сделал глубокий, блаженный вдох – казалось, его гнев вот-вот освободит место спокойствию. Конечно, если на том конце трубки окажется не очередной МакКартни… Но это вряд ли, не может такого быть после семи утренних звонков от этого говорливого ирландского племени… - Ладно, может, Вы наконец назовёте своё имя? Если Вы не призрак, конечно, - Джон ухмыльнулся и посмотрел на Пола, но тот успел отвести взгляд на окно. На том конце что-то вежливо ответил мужской голос, и Пол инстинктивно рванул вперёд . Не могло быть сомнений, что этот голос принадлежал его отцу. Джон в мгновение ока оказался далеко от дивана – так далеко, как позволил упругий локон провода. - Простите, мистер МакКартни, но Пол сейчас занят. Он… - тут Джон пригнулся, и диванная подушка сползла по стене прямо за ним. – Не знаю точно, но, кажется, он пытается убить своего друга… Не знаю. Пол, твой папа спрашивает, зачем ты пытаешься меня убить… Не отвечает, мистер МакКартни. Быть может, гормоны?.. Кстати, с праздником Вас! Передавайте… - Пол наконец-то отнял у Джона телефон и пытался – к счастью, успешно - добраться до трубки, - Ливерпулю привет!.. Наконец, после десяти минут бессвязного лепетания и оглушающего грохота, МакКартни-старший услышал голос сына:«Привет, пап. Да. Да. Не обращай внимания. До него просто пока не дозвонился никто из наших.» Эти слова были последними, что расслышал Джон. Через несколько минут он под косыми взглядами трёх пар глаз он, в тапках и пальто, выбрался на балкон. Тут же снаружи поднялся невообразимый визг. Три друга молча, в оцепенении наблюдали, как по ту сторону окна Джон затеял с фанатами игру в снежки. Он быстро лепил снаряды из снега, завалившего огромный балкон, и бросал их через перила, на площадку у входа в отель. С того места все быстро, за минуту, рассредоточились на заснеженный газон, но Джон, с его близорукостью, этого не заметил. С тем же остервенением и пугающим хохотом он бросал белые комья в неизвестность, а в ответ получал неплохие синяки во вполне конкретные места. - Что-то мне подсказывает, что нашему слепому другу требуется помощь, - заметил Джордж, подобравшийся к окну, и в подтверждение своих слов яростно закивал. Через минуту, смеясь и потирая руки, прямо в свитерах и рубашках, трое друзей высыпали на балкон. - С праздником, Америка! – выкрикнул Пол и зарядил снежком прямо за воротник какой-то грузной румяной тётушке. Через полчаса все четверо, довольные и обессиленные, валялись на мягких подушках номера и потягивали горячий чай. - Кстати, Джон, совсем забыл - как бы между прочим сказал Пол, - тебя утром поздравляли Мими и Мэтер. И ещё Харри, кажется… - И Джулия, - вставил Джордж, на секунду отклеившись от чашки. - И ещё два мужика, какие-то Ленномы, или Лемонны, - добавил Ринго. - Лемонны. Я подумал, тебе это не очень-то интересно, - бросил Пол небрежно и закинул ногу на ногу. - И я. - И я тоже. …На мгновение повисла жуткая тишина. Потом раздался грохот. Это Джон поставил кружку на столик. Потом – топот: это Джон повернулся к остальным. Все четверо молчали. Никто не осмеливался посмотреть на Джона. - Так… Лучше уберите чашки подальше, - пробормотал Джон наконец и схватил уголок подушки. - Ты только помни, что недавно мы спасли тебе жизнь, - и Джордж разом проглотил всё содержимое чашки. - Учту, мой заботливый друг, - улыбнулся Джон широко, перевёл пронизывающий взгляд на Пола и, с лёгкой ленцой, замахнулся. Тот, как бы с просьбой подождать минутку, вытаращил глаза и поднял вверх указательный палец. Затем быстро допил свой чай. - Несмотря на всё, Джон, ты всегда останешься моим лучшим другом, - успел протараторить он, прежде чем толстая подушка опустилась на его светлую голову.