Christmas miracles

       Хансоль озирался по сторонам в поисках друга. Рождественская вечеринка компании с множеством приглашённых усложняла поиски неимоверным количеством людей в зале. Золотистый блеск шаров, гирлянд снятого по данному случаю зала – всё это слепило парню глаза своим безудержным сиянием.        Но он уже отыскал его – своего друга.        - Тэян!        Низкий парень в тёмно-синем костюме обернулся, неосознанно поднося руку к затылку и почёсывая его. Он улыбнулся, оголяя слегка неровный ряд зубов. Хансоль не смог не ответить на эту улыбку – она всегда была потрясающе заразительной.        - Как тебе вечер? – услужливо спросил Хансоль у подошедшего парня.        - Ваша компания старается на славу. И технику отлично продаёт, и банкеты делать умеет. Здорово!        - Ты что, уже выпил? – посмеиваясь, поинтересовался Хансоль, учуяв лёгкий терпкий запах. – Дженисси, много не пей. Я не припоминаю, чтобы обещал кому-нибудь тащить тебя.        Тэян просиял. Дженисси… Его прозвище помнили немногие, даже не все, кто его знал, когда он учился в школе. Хансоль тот редкий случай – помнит. А Тэяну приятно, потому что это ностальгия, это столь приятные моменты, детство и юность, которые в предрождественское время, пожалуй, вспоминать приятнее всего.        - Всё нормально, немного шампанского можно, - ответил он.        - А… Так Накта тоже тут? Он тебя потащит? – поддел парня Хансоль.        - Накта здесь, но тащить меня впрямь не придётся! – тут же встрепенулся Тэян. В его голосе слышалось возмущение. Вечные подколы Хансоля по поводу его с Нактой иногда выводили из себя.        - Посмотрим, - насмешливо сверкнул глазами Хансоль.        - Мы просто соседи!        - Интересно, как он отреагирует, услышав это. Друга называл «просто соседом». Дурак Тэян.        - Надоело, прекращай, - насупился парень. – Видишь вон того парня с сиреневыми волосами? – Он указал куда-то в толпу пальцем, но Хансоль не увидел. – Не туда смотришь, правее! Его зовут Бёнджу.        Хансоль резко развернулся, удивлённо уставившись на друга.        - Ты знаешь Бёнджу?        - А вы знакомы? – Тэян был удивлён не меньше.        - Раньше мы жили неподалёку друг от друга. И что ты там по поводу него? Ты хотел ведь сказать что-то?        - Ну, - замялся Тэян. – Только он тут гей, а мы с Нактой – нет.        Брови Хансоля вздёрнулись, парень скептично переспросил:        - Что?        - Это правда, - на полном серьёзе отозвался Тэян, засунув руки в карманы брюк. – Мы с ним работаем в одной компании. Он никогда не скрывал того, что не заинтересован в девушках. Однажды позволил минутку откровений, когда у нас была корпоративная вечеринка – рассказал мне, что всю жизнь любил только одного человека.        - О чём болтаете? Мне расскажете? – встрял в разговор выплывший из ниоткуда Накта.        - Совершенно точно нет, - оборвал Тэян парня, хмуро взглянув на него.        - Милые бранятся, только… - начал Хансоль, но Тэян уже начинал закипать, шипя в его сторону. – Понял, понял.        - Выпьем? – предложил Накта. – Там на столе и закуски есть. Всё очень вкусно!        - Вы идите, - отозвался Хансоль. – Я хочу кое с кем пересечься.        - Ну, как хочешь, - кивнул Тэян, которого Накта уже начал толкать в сторону столов с выпивкой и закусками. Хансоль мысленно уже десять раз поженил этих двоих, потому что именно так они и выглядели – как жених с невестой. Накта – жених, Тэян – невеста.        Хансоль снова повернул взор в толпу. Туда, где стоял Бёнджу. Гей, значит?.. Парень слабо улыбнулся. «Ничего подобного ни разу не слышал, - подумалось ему. – Может, он поздно понял, что гей?». Он продолжал смотреть на Бёнджу, пока тот его, наконец, не заметил. Хансоль поднял руку в знак приветствия. Этот жест также был пригласительным. Бёнджу подмигнул ему, куда-то исчез на пару минут, а вернулся уже с двумя бокалами шампанского.        - Привет, - поздоровался со своей добрейшей улыбкой Бёнджу, подходя к Хансолю и протягивая один из бокалов. – Не против?        - Спасибо. – Хансоль забрал бокал. – Давненько не пересекались, да?        - Точно, - согласился парень. – Работаешь в этой компании?        - Начальник отдела продаж! - похвалился Хансоль, посмеиваясь своему же самовлюблённому тону. – А что насчёт тебя? Тэян сказал, что ты работаешь с ним в одной компании.        - Ах, Тэян… Да, я не занимаю высокую должность. Всего лишь секретарь.        - А как же взлёты по карьерной лестнице?        - С Рождеством! – поздравила Бёнджу мимо проходящая женщина. Он ей ответил, снова повернувшись к Хансолю.        - Я не заинтересован. Мне и так удобно.        «Такие честные глаза… Может, спросить?» - промелькнуло в голове у Хансоля. Его молчание несколько затянулось, но Бёнджу начал первым.        - Моё самое яркое воспоминание, связанное с тобой, - говорил он, отпивая маленькими глотками сверкающее в свете ламп шампанское, - это твои вечные шатания под окнами моего дома.        - По соседству с тобой жила Мине, - честно признался Хансоль, вспоминая свою первую любовь, которой в итоге так и не добился. – Каждую свободную минуту проводил под её окнами.        - А окно моей комнаты было рядом, - засмеялся Бёнджу. – Так и знал, что дело в моей соседке.        Хансоль сглотнул.        - Тэян сказал мне правду?        - Относительно чего? – улыбнулся Бёнджу.        - Ну… Про то, что ты гей.        - Правда, - мгновенно ответил парень всё с той же улыбкой.        Нервно вздохнув, Хансоль выпил сразу же половину бокала с шампанским. Конечно, он не помнил, чтобы Бёнджу гулял когда-нибудь с девчонкой или что-то вроде того. Он вообще познакомился с ним случайно, раз уж проводил так много времени под окнами Мине. И эти бесконечно добрые глаза… Бёнджу всегда так ласково смотрел, любой ледник бы растаял от такой теплоты. Так что же получается?..        - Ты думал, что я стою под окнами из-за тебя? – нерешительно поинтересовался Хансоль. Они так легко ворошили прошлое на пару с Бёнджу, что даже блеск зала немного померк под тяжёлой дымкой воспоминаний.        - Я не думал так, - искренне ответил Бёнджу.        - Но хотел бы?        Хансоль начал подозревать. Потому что даже спустя столько лет, сколько они не виделись, теплота в глазах Бёнджу никуда не делась. Он стал несколько любезнее, внимательнее, осторожнее, даже немного разговорчивее, чем раньше. В целом, увереннее. Но выражение лица, улыбка… Всё осталось.        Бёнджу ответил молчанием. А Хансоль выпалил вопрос, который его уже так и подмывало задать.        - Ты меня любил всё это время?        Молчание. Улыбка. Но уже слегка отяжелённая. Бёнджу молчал, потому что говорить было бы слишком тяжело? В любом случае, для Хансоля всё уже было понятно.        - С Рождеством! – поздравил Хансоля пробегающий мимо коллега по работе. Он так торопился, что едва успел заметить кивок парня ему в ответ. Не говоря уже о слегка растерянном выражении лица.        - Это очень неловко, - наконец выдавил из себя Хансоль. – Я приходил к тому дому ради девушки, а в итоге спровоцировал тебя.        Бёнджу так лучезарно улыбнулся, что Хансоль аж вздрогнул. Глаза в глаза. Бёнджу предельно честный.        - Я же говорил, что никогда не думал, что ты приходил ради меня.        - Но… Что мне делать? – Хансоль не мог улыбаться.        - Ты беспокоишься? – Бёнджу говорил очень спокойно и непринуждённо. Он отмахнулся. – Не стоит так волноваться. Мне непонятно, почему тебе вдруг стала интересна моя личная жизнь. Но, сдаётся мне, это всего лишь любопытство. Я тебя удивил? Извини. Тебе отвратительно? Ничего не поделать.        - Это вовсе не отвратительно.        - Ты не гомофоб, этого мне уже достаточно.       Они немного помолчали, попивая шампанское, бултыхающееся на дне бокала. Оба задавались вопросом – так и должно было быть? Может, не стоило всё это трогать? Чувства Бёнджу всё ещё были живы, но какая к чёрту разница? Хансоль ни с кем не встречался сейчас, но это ничего не меняло. Достаточно только того, что Бёнджу – гей, а Хансоль – нет. Вот и конец сказке. Казалось бы.        - С кем справляешь Рождество? С родителями? – спросил Хансоль у Бёнджу.        - Один.        - Но… Это же грустно, - со всей искренностью расстроился парень.        - Взрослая жизнь такая. Пока никого не найду – буду праздновать один.        О чём бы Хансоль не говорил с Бёнджу, мысли всё равно возвращались к тому, что тот его любит. Сначала подумалось, что Тэян зря вообще рассказал про ориентацию Бёнджу. Лучше б вообще не знать об этом. Но взгляд Бёнджу же сам за себя говорил. Хансоль понимал, что даже если бы Тэян не сказал, то тут и самому додуматься можно. Только вот он бы себе не позволил думать о таком. Можно сколько угодно шутить о Накте с Тэяном, а вот на полном серьёзе думать подобное о Бёнджу без доказательств Хансоль бы не смог. Но теперь он всё знал. Что дальше?        Ничего. Бёнджу ничего не нужно. По нему видно, что ему ничего не нужно. Его не волновала карьера, его не волновало одиночество в Рождество. Он ни о чём не переживал, не дёргался лишний раз и другим не советовал. Проще говоря – Бёнджу смертельно устал. Настолько сильно, что ему на всё наплевать.        У Хансоля сжалось сердце. Слишком много прошло времени с того момента, как они в последний раз виделись. Столько времени быть верным чувствам, зная, что ничего не изменится. Страшно представить, как болело сердце Бёнджу.        - Хватит себя изматывать этими мыслями, - резко прервал раздумья Хансоля Бёнджу, забирая у него уже пустой бокал.        «Ты слишком внимательный», - пронеслось в голове Хансоля, в то время, пока он смотрел на Бёнджу. Тот кивнул, унося бокал. Он очень быстро вернулся.        - Может, есть хочешь? – спросил его Бёнджу.        Хансоль снова не ответил ничего вслух. «Больше думай о себе» - вот что было у него в голове.        - Идём к столу. Плохо пить алкоголь просто так. Нужно что-то съесть.        Хансоль позволил увести себя к столу. Слишком поздно понял, что загрузился проблемой Бёнджу как своей собственной. Даже непонятно, с чего вдруг. Разве он не должен был отнестись к этому ровно? Это непроизнесённое вслух признание теперь не давало ему покоя.        Остаток вечера был проведён рядом с Бёнджу. Возможно, потому что Хансоль хотел хоть чуть-чуть угодить ему. Возможно, потому что он сам волновался о своей неожиданной помешанности на всей этой теме.        - Пора домой, - сказал Бёнджу, глядя прямо в глаза Хансолю. Тот только что заметил, что смотреть в глаза Бёнджу легче, чем кому-либо другому. Может, из-за щенячьего взгляда. Всё может быть в этот странный вечер.        - Что ты будешь делать? – жалобно спросил Хансоль, но на этот тон Бёнджу, по-видимому, не захотел обращать внимания.        - Смотреть новогодние фильмы всю ночь! – внезапно бодро заявил он. – Закажу пиццу, накуплю пива. У меня дома стоит наряженная ёлка с красивой светящейся гирляндой. А ещё сидит голодный пёс. Поди, скулит в ожидании меня.        Бёнджу смеялся. Причём совершенно свободно. Парился тут только Хансоль. Ведь он тоже проводил Рождество в одиночестве. Но у него не было собаки и такого…неисчерпаемого энтузиазма. Было даже завидно немного. Может, Бёнджу всё же привирал?        Бёнджу уже прощался со всеми, а Хансоль всё думал, думал, напряжённо думал о чём-то. У него давно не было девушки, а даже если кто-то появлялся, то чего-то в этих отношениях не хватало. Всё выходило пресным, скучным, тусклым. Не было взглядов, таких взглядов, какие были у Бёнджу. Наверное, потому что этот парень реально его, Хансоля, любил. Почему же у девушек никогда не получалось сделать такой взгляд? Они же его тоже любили…        В самый последний момент, когда Бёнджу открывал дверь, выходя на улицу, за ним ринулся без куртки на плечах Хансоль, едва успев её прихватить на выходе. Тэян с Нактой обалдели от этой выходки, ожидая, что парень с ними хотя бы нормально попрощается, но он попросту не думал об этом: схватив Бёнджу за галстук через расстёгнутую куртку, Хансоль потянул его на пустынную улицу. Там был всего один курящий человек: его Хансоль не знал, но, впрочем, забил.        Губы Бёнджу были холодными. Хансоль подумал, что в этом вся соль – так надо. Компенсация за миллионы тёплых взглядов. Всего пара секунд поцелуя. Бёнджу ничего не говорил.        - Я тоже хочу хоть одно долбанное Рождество всю ночь смотреть фильмы, обжираться пиццей и кормить собаку, - заявил Хансоль, едва сознавая, что творит. Он поднял взгляд, получив, наверное, самую тёплую улыбку.        - Ты разыграл меня? – спросил Бёнджу.        - Нет! Но это волнение никуда не уходит, понимаешь? Вот прямо тут, - он похлопал по левой стороне груди, а потом ткнул пальцем в висок. – А здесь вообще бадья какая-то. Каша из всего, что совместимо и что нет. Что за беспокойство? Что я должен сделать? Я думал, думал, думал весь вечер, а потом перестал думать… Оказался здесь, с тобой.        Мужчина, стоящий у входа в здание, уже не курил. Когда Хансоль с Бёнджу посмотрели на него, он выронил сигарету, не двигаясь. Через некоторое время он очнулся, отряхивая пальто от падающего снега и пожимая плечами. Он вернулся в здание, когда парни за ним уже не следили.        - У тебя есть деньги? – спросил Бёнджу.        - Деньги? Зачем?        - Недавно я знатно потратился на подарки всем близким, теперь боюсь, что пиццу придётся покупать на двоих, а денег маловато.        - Блин! – выругался Хансоль, схватив за рукав хохочущего Бёнджу и таща его по тротуару, пытаясь одной рукой набросить на себя куртку. – У меня полно денег! Всё, хватит! Мы идём за пивом, или что ты там хотел купить!        Бёнджу удалось вырвать руку, чтобы помочь Хансолю надеть куртку.        - Простудишься, - заботливо сказал он, заставляя парня остановиться и застёгивая молнию до конца. – Не весна же.        - У меня в душе весны на всех хватит! – выпалил Хансоль. Будто бы зло, но Бёнджу-то знал, что смущённо.