Больница пахнет лавандой.

Когда мой друг сломал ногу, он с хохотом разрисовал себе весь гипс. Когда я сломал ногу, я подумал лишь о том, что мне придется проторчать кучу скучных дней в больнице. Со злыми медсестрами и надоедливыми детьми. На самом деле я не очень удачливый человек. Например, у меня крайне редко сбываются гороскопы, и скоро я перестал в них верить. Мне никогда не помогали приметы, а еще совершенно бездейственны амулеты. Рядом со мной, неудачливым и нелепым бесполезно было прятаться от проблем - они все равно меня находили. И я искренне недоумевал, почему эта девушка до сих пор не устала со мной носиться. Хотя потом я был ей за это безгранично благодарен. Ей было чуть больше двадцати пяти. У нее были веснушки - россыпь солнечных поцелуев на щеках, - и когда она смеялась, они делали ее бесконечно милой в глазах окружающих. Нескладная, как-то подростково угловатая, самая обычная, но странно обаятельная и одинаково родная для всех. Рядом с другими медсестрами, по обыкновению хмурыми и молчаливыми, она казалась особенно солнечной: безустанно возилась с детьми в игровой, всегда была весела и приветлива. Один раз я видел, как она совершенно по-детски дернула за локон хмурую свою напарницу по смене и та, лишь взглянув на ее улыбку, тоже невольно улыбнулась. Когда она в первый раз вошла в мою палату, я едва не расчихался - такие отвратительные у нее были духи. Ненавистная мне лаванда и еще что-то, не менее сладкое и противное. А потом я неожиданно полюбил эти запахи. Вместе с беспечной ее улыбкой и мимолетными прикосновениями к нечесаным моим вихрам, вместе с лукавым прищуром медово-карих глаз и вкусом ирисок, которые приносила она всегда с таблетками по утрам. Она часто забегала ко мне в свободные от работы минуты и что-нибудь рассказывала: про котенка, который появился у соседской девочки, и про смешную даму в вопиюще желтом плаще, которую она сегодня видела на улице. Я никогда не понимал, зачем мне это знать, но с каждым утром ждал ее прихода все больше и больше. С ее беспечностью и улыбками, бестолковыми, но столь милыми и забавными рассказами я чувствовал себя частью мира, которому все время противился. Чувствовал себя необычайно легким и.. живым. Меня, вечно раздраженного и хмурого, заново учили улыбаться. Она по-матерински трепала меня по голове, а я, наивный мальчишка, был в нее слепо влюблен. Меня выписали. Я не ожидал, что так скоро ее забуду. Думал, что долго еще буду вспоминать, но память о всегда веселой медсестре ушла вместе с больничным запахом. У меня осталась привычка есть по утрам ириски и улыбаться, подходя к окну, - она всё твердила, что так день лучше пройдет.