Эй, Дед Мороз - выходи!

      Долго думать, что тебе подарить не пришлось. В этом году я подготовился заранее и купил довольно дорогие часы с золотым циферблатом. Они уже давно были упакованы в зеленую подарочную бумагу с красным бантом на крышке и лежали в ящике стола ожидая своего часа. Ну и конечно мой альбом. Этот будет последним для тебя. В нем всего один рисунок но такой, что люди замирают, увидев его. Мама посмотрев, сказала, что это шедевр. На нем ты стоишь облокотившись о стену, руки засунуты в карманы джинс, а рубашка застегнута на одну пуговицу. Он, как и все, выполнен всего лишь карандашом по белой бумаге, но именно это делает его многогранным. Я долго работал над твоим лицом и наконец оно у меня получилось с фотографической точностью.       Белая "Вольво" выруливает на дорогу, как жаль, что я не видел, как ты в нее сел, как упаковал свои чемоданы, как встретил отца... Мои окна выходят на торцовую часть здания, ты же как всегда садился со стороны главного фасада общаги. Проводив взглядом машину, увозящую тебя, вздохнул. Еще один, на этот раз последний, Новый год без тебя. Теперь ты приедешь только восьмого числа, а праздник уже сегодня ночью. Ты всегда улетаешь в восемь сорок тридцать первого, чтоб не слишком долго находиться с новым мужем матери в одном помещении. Иногда мне кажется, что я знаю о тебе все, иногда, что совсем ничего. Например, я знаю, что ты ненавидишь этого толстого американца, но безумно любишь мать. Я знаю, что ты не любишь сыр на завтрак и ненавидишь, когда тебя зовут "Олежек". Но я не знаю, что ты любишь делать по пути в аэропорт, что ты любишь больше футбол или хоккей. А, может, ты любишь Формулу-1? Я так многого о тебе не знаю из-за того, что не общался с тобой. Тихо вздохнув, пошел делать уроки, чтоб потом оставшиеся восемь дней бездельничать.       В десять, наконец, вспомнил о том, что мой подарок до сих пор пылится у меня на полке. Быстро обвязав ленточкой альбом, понял, что так не пойдет. Решил соригинальничать и скрутив лист с портретом в трубочку, перевязав красной шелковой лентой. Вот и все, можно дарить. Забрав коробочку с часами, пошел к твоей двери. Взявшись за круглую ручку, чуть надавил в области замка и, приподняв на носке ботинка полотно двери, с силой ее повернул. Небольшой "бдзынь" свидетельствовал о сорванном замке, который "встанет на место" когда я выйду и захлопну дверь за собой. Тихо пройдя по ковровому покрытию в комнату, первое, что увидел, была большая пушистая елка. Комната - чуть меньше нашей, но зато тут есть большие вместительные бельевой и книжный шкафы, двуспальная кровать с системой хранения внизу, под матрасом, и просто огромный компьютерный стол. В углу напротив двери, находилась та самая поразившая меня елка. Мне так не хватало разноцветных огней и чувства уюта, что я не удержался, быстро бросив подарки на кровать, подошел к ней и ощутил натуральный запах - запах Нового Года. Протянув руку, нажал кнопку выключателя гирлянды, и елка засветилась, весело мигая огоньками. Синий перетекал в красный цвет, красный в желтый, а желтый становился зеленым. Через какое-то время они начали мигать в хаотичном порядке, принося с собой атмосферу настоящего праздника. В здании общежития осталось всего восемь человек. Я и пятиклашки, которые временно переехали на первый этаж с разрешения директора. На нашем третьем этаже, я был вовсе один, поэтому быть пойманным не боялся. Из учителей осталась одна Аня, она- то меня поймет, особенно если скажу, что выполнял ее поручение с подарком.       Сев на пол и сложив ноги по-турецки, начал любоваться лесной красавицей, когда услышал шаги в коридоре, вскоре к которым прибавился еще и разговор. - Нет, мам, из-за погоды я не прилечу, а так я очень хотел, честно... Нет, папа отправился с Викой в горы, так что встречу праздник в школе... Да, я тоже тебя люблю. Пока.       Времени бежать не было, но есть возможность спрятаться. Быстро вскочив, захожу за плотную штору и молюсь, чтоб он меня не обнаружил. - Не понял???       Глухие шаги прошлись по комнате. Скрип кровати, и часы бьют полночь. Я вздрагиваю от резкого звука боя курантов. А дальше слышу приглушенное оханье и звук упавшей на пол коробки. Довольно улыбаясь, мысленно глажу себя по голове. На эти часы я копил год, подрабатывая на каникулах в соседнем с домом магазине грузчиком. - Жаль поддельные.       Сначала хотел возмутиться, что это неправда, но вовремя понял, что это провокация, уж больно громко это было сказано. - Ого! Вот это красота. Эй, Дед Мороз! Выходи! Я же знаю, что ты не успел уйти.       Я стойко молчу, пытаясь уговорить себя, что вот он сейчас уснет, ну или уйдет в душ, и я выйду, но тут слышу звук рвущейся бумаги и откидываю штору, думая только об одном: лишь бы это был не портрет! Но нет, Олег стоит у стола и, глядя мне прямо в глаза, рвет листы А4. - Я знал, что это ты. - Да? - Да. - А... Когда... - В прошлом году, когда тебя чуть не посадили за взлом твоей же квартиры. - Мама просто ключи потеряла, вот я и... - Вот ты и полез в окно. - Да. - Зачем ты так тратился? Вы же с матерью на их стоимость год можете нормально жить. - Я просто хочу, чтоб у тебя было что-то на память обо мне. - А разве тридцати шести портретов мало? - А ты их считал? - Да. И мама говорит, что у тебя талант. Она готова выставить твои работы в своей галерее в Чикаго. - Я только карандашом пишу. Да и кроме тебя ничего больше... - А почему мне такая честь?       Ты отталкиваешься от стола и идешь ко мне. Я же, пытаясь сбежать, перемещаюсь в сторону, но ты не даешь уйти, припечатывая рукой к стене. - Ну? Я жду ответа! - Просто... - Просто что? - Просто я хочу... - Я тоже. - Что? - Хочу.       Ты выдыхаешь это слово мне в губы, и мне становится холодно. Рубашка скользит по моим плечам, и когда только ты успел ее расстегнуть? Встав на цыпочки, ты целуешь меня в губы, твои нежные, бархатные уста прикасаются к моим, как крылья бабочки, разжигая во мне огонь желания. Твоя рука касается моей ширинки, и тут меня как током пробивает. - Нет! Пусти!       Легкая подсечка, и я на полу, ты сидишь на мне. - Не зли меня! Ты уже три года от меня бегаешь! И если ты сегодня сбежишь, а не трахнешь меня, то я тебе этого никогда не прощу!       Глядя в твои глаза, я понимаю: ты уже все решил за нас! Твои губы настойчивы и дерзки, они заставляют меня плавиться и забыть обо всем на свете! Расстегиваешь свою рубашку сверху на несколько пуговиц, но я ловлю твои руки и покрываю их поцелуями. Ты обнимаешь меня, я ласкаю твое тело под такой ненужной, но такой замечательной белой тканью рубашки. Ощущаю и твое, и свое возбуждение, смотрю в твои синие глаза, и на меня накатывает лёгкое чувство зависти - мои-то темно-зеленые, всегда равнодушные, как мне кажется. И тут я понимаю: на кровати будет удобнее. Вовлекаю тебя в поцелуй и, взяв под попу, резко поднимаюсь. - Ой! - Что? - Что упирается мне в попу? - То же самое, что мне в живот. - У тебя такой большой? - А какой должен быть? - Покажи!       Ну вот, сейчас разденусь и стану посмешищем! Но, несмотря на такие мысли, я послушно снимаю с себя брюки и белье. - Ого! И это все мне? Мне столько не надо... - А кому надо? Пойти отдать? - Нет! Самому пригодиться!       И это говорит мне человек, который лежит, задрав ноги вверх, пытаясь снять узкие джинсы вместе с бельем. В этой позе он еще и шутить изволит. И тут происходит мой маленький апокалипсис. Увидев твою упругую задницу, колом стоящий член с красной влажной головкой и лихорадочно блестящие глаза, у меня срывает все тормоза. - Стой! Это мой подарок! Открой!       Взяв себя в руки, быстро срываю бумагу, и вижу в небольшой шкатулке пачку презервативов и лубрикант. Ага, пригодится! Быстро вскрыв и презики, и смазку, начал растягивать Олега. Он хмурится, немного шипит, но стоит вовлечь его в поцелуй, стоит прикоснуться к вздернутым соскам, как шипение сменяется стоном, особенно когда два пальца задевают в нем маленький бугорок простаты. С силой впихиваю еще один палец, шипит снова, ругается, я покрываю его тело поцелуями, постепенно доходя до низа живота. Член одиноким солдатиком стоит по стойке смирно, взгляд расфокусирован. Провожу языком по стволу, обвожу головку и вбираю ее в рот. - Если ты сейчас возьмешь в рот весь, то я кончу. - Ну нет! - Да возьми же меня наконец, или я сам тебя изнасилую!       Пристраиваюсь ко входу в твое тело и мягко толкаюсь вперед. Растянутое, покрасневшее колечко радо мне, как и ты, и твой член. Хочу замереть, чтобы ты привык, но не даешь - одной левой отталкиваешь меня, и мы меняемся местами. Ни на миллиметр я не вышел из тебя! Откуда в твоем теле столько сил? - Ты слишком нежен, я же не девочка. - Ты лучше. - Да? - Ты - моя любовь.       Твой поцелуй сводит меня с ума. Ты с силой трахаешь себя мной, и мне нравится, хотя и есть чувство, что трахают меня! Мне нравится, как ты закидываешь голову, как проводишь руками по груди, стирая испарину и капельки пота. Пик почти наступает, но нам обоим чего-то не хватает. Тогда я встаю вместе с тобой и, припечатав тебя к стене, додалбливаю до оглушительного оргазма. Тихонечко опускаюсь на пол, ты тяжело дышишь на моем плече. Выхожу осторожно, нежно проводя рукой по позвоночнику. - Останься у меня. - Нет. - Нет? - Я останусь с тобой, если ты позволишь. - С Новым годом. - И тебя.

***

Неужели никому не нравится?