Закулисье

Краситься было непривычно. Даже очень. Не то чтобы они этим не грешили: с их-то работой тире хобби уйти домой без грима приравнивалось к подвигу, но тут... Женская косметика, да еще и в таком количестве. Определенно, странно. Йен недовольно скривил ярко-накрашенные губы и каким-то слишком изящным для парня движением поправил сползшую на глаза челку. Вся эта ситуация его крайне нервировала - от хихиканья коллег за спиной до счастливой улыбки Энтони напротив. Вот кто-кто, а Падилла явно получал искреннее удовольствие от сценок, где они играли «якобы геев, но не геев». - Хорошо, переходим к следующей сцене, - бодро объявил Мэтт и, глянув в записи, расплылся в довольной улыбке, - твой звездный час, Энтони. Йен заметно напрягся - этот момент ему изначально не понравился, потому что, во-первых, у Падиллы слишком хорошо получалось изображать предоргазменное состояние четырнадцатилетней девочки при виде кумира, а во-вторых... у самого Хикокса данное действо получалось куда хуже. - Йен, добавь больше страсти во взгляд! Почему Энтони за вас двоих старается? - Действительно, - тут же подхватил Падилла, не выходя из амплуа девочки-малолетки, - я что, тебя не возбуждаю? - Ну что ты, дорогой, я весь горю, - в тон ему ответил Хикокс, для пущей убедительности пару раз обмахнувшись ладонью. Уголки губ Энтони приподнялись в еле заметной теплой улыбке, отразившейся и в его глазах. Так обычно родители улыбаются детям - нежно, покровительственно, ободряюще, будто обещая, что ничего плохого не случится, пока они рядом. Как после такого не почувствовать себя увереннее? Все-таки Энтони удивительный человек, и Йен готов еще тысячу раз поблагодарить судьбу за их первую встречу. - Так, а теперь покажите такую же смертную любовь на камеру, - Мэтт сделал знак оператору и вновь уткнулся в листы сценария, пытаясь скрыть довольную усмешку. Он всегда считал наблюдение за развитием чужих отношений довольно занимательным хобби и еще ни разу в нем не разочаровался. - Йен, умоляю, слезь с меня, - задушено прохрипел Энтони, вжатый лицом в ковер, - ты не пушинка, знаешь ли. Хикокс на это заявление лишь хмыкнул и еще сильнее надавил плечом на спину спрессованного друга. Пусть знает, как обвинять его, Йена Хикокса, в неумении драться. - Йен! Я серьёзно! Если ты меня сейчас не отпустишь я.. - Что «ты»? Энтони возмущенно засопел, чем вызвал у «товарища по оружию» довольную усмешку, а затем как-то подозрительно затих. Йену это молчание не понравилось: замышляющий недоброе Падилла хуже любого стихийного бедствия – это знал каждый член их небольшой съемочной группы. Задумавшись, Хикокс на пару секунд потерял бдительность, чем и не преминул воспользоваться Энтони: извернувшись змеёй, он перекатился на спину и, запустив руки под футболку Йена, начал… щекотать. Совершенно не ожидая такого поворота событий, Хикокс сдавленно захихикал, пытаясь увернуться от ловких пальцев друга. Но не тут-то было – Падилла явно не собирался уступать и с каждым мгновением его натиск становился все сильнее и сильнее до тех пор, пока он сам не оказался сверху, ловко оседлав бедра уже задыхающегося от смеха Йена. - Так, - парни синхронно вздрогнули и повернули головы в сторону голоса, - кажется, у нас появилась новая сцена. Представьте, два полуголых мужика борются на матах, как шестимесячные котята, а в следующем кадре один из них начинает рекламировать макияж от Чака Литтла, замазывающий синяки, ссадины и прочее. На мой взгляд, круто. В дверях стоял Мэтт, улыбающийся во все тридцать два зуба и при этом заговорщически поигрывающий бровями. Мда, похоже, в скором времени их ждет очень и очень веселая съёмка. *** - Ну что? - Энтони заглянул через плечо Йена, силясь разобрать мелкий неразборчивый почерк. Вот почему Джон не мог прислать распечатанную версию? На дворе уже двадцать первый век, пора бы освоить ворд и принтер. - Да, - судя по выражению лица Хикокса, их не ждало ничего хорошего, - все хуже, чем в прошлом. - Насколько хуже? - Совсем хуже. - Дай-ка сюда, - Падилла, не церемонясь, забрал из рук Йена помятые листы и углубился в чтение. Через несколько минут он поднял задумчивый взгляд от скачущих строчек и перевел его на Хикокса. - Не драматизируй. По-моему, все куда как лучше. По крайне мере, мы будем в одежде. - Мокрой, - поправил Йен, саркастически изогнув бровь. - Но одежде. Энтони примирительно улыбнулся, а затем выдал нечто настолько странное, что Хикокс на мгновение усомнился в его душевном здравии: - Давай отрепетируем. - Что? Зачем? - Псевдопоцелуй, - Падилла устало закатил глаза, будто объяснял прописные истины, - Джон написал внизу, что время на репетиции ограниченно, поэтому мы должны заранее определиться с мимикой и движениями. Йен с сомнением взглянул сначала на друга, а потом на листы сценария. Репетировать подобное не очень-то и хотелось, но, во-первых, это их работа, а во-вторых, какого черта он постоянно ломается, как девушка перед первой брачной ночью? Все происходящие – игра и ничего более. Верно? - Ладно, - вздохнул Йен, стараясь не заострять внимание на радости, тенью мелькнувшей на дне глаз Энтони. Лишь игра. Просто дурацкая игра. Падилла тут же подсел ближе и тоном не терпящим возражений приказал закрыть глаза. - А как же сначала обсудить.., - растерянно поинтересовался Хикокс, но друг лишь шикнул на него, ясно давая понять, что командовать парадом сегодня будет он и только он. Сидеть с плотно смеженными веками было как-то неуютно: в груди разрасталось странное волнение, а ожидание не пойми чего заставляло нервно теребить край рубашки. Черт, будто и правда перед первым поцелуем. К своему огромному сожалению, Йен поздно начал подозревать неладное. Примерно в тот момент, когда губ коснулось нечто мягкое и теплое, а на затылок опустилась чужая рука, притягивая ближе. Хикокс моментально распахнул глаза и обескуражено уставился на раскрасневшегося, но счастливо улыбающегося от уха до уха Энтони. - С Новым годом! – воодушевленно воскликнул он, будто и вовсе не замечал всей неловкости сложившийся ситуации и откровенно шокированного друга. - Сейчас конец октября, - пробормотал Йен, силясь понять, что вообще сейчас произошло. Они ведь не могли действительно… Господи. - Тогда считай это репетицией новогоднего подарка. Или рождественского… На новый год я придумаю что-нибудь новое.