Пока другие курят.

Женя уже начал засыпать, как вдруг почувствовал, что рука, до этого мирно обнимающая его за талию, вдруг зашевелилась, засуетилась и медленно стала опускаться вниз. В ту же минуту шею Соколова обдало жаром, чужое дыхание обожгло нежную кожу. Рука уже бесцеремонно расстегнула ремень на джинсах, потянула бегунок на молнии, но Женя не хотел сдаваться без боя: - Что ты делаешь? – промычал он, не открывая глаз, и вздохнул – ловкие пальцы скользнули под грубую ткань штанов. - Расслабься, - прерывисто шепнул Игорь и легонько подул на волосы друга – тот ещё лежал к нему спиной. Соколов растерялся. Он чувствовал себя удивительно невесомым, словно тело его перестало весить и грамм. Жене казалось, будто здесь, в этой комнате, на этом диване лежит вовсе не он, а кто-то немыслимо похожий на него, а сам он, Соколов, смотрит на всё это со стороны, как на новый фильм, который ему, по непонятным причинам, безумно нравится. Игорь осторожно приподнял резинку трусов друга. У Жени кожа покрылась мурашками от едва ощутимого холодка. Рождественский затаил дыхание и медленно передвинул кисть ниже. Послышался короткий вздох. Внезапно Женя схватил руку, так свободно блуждающую по самым откровенным частям его тела, и, не отпуская её, развернулся лицом к Игорю, а потом и вовсе лёг на него. Они пристально смотрели друг другу в глаза: Рождественский, немного вскинув подбородок вверх, Соколов из-под нависшей на глаза чёлки. Они дышали тяжело, прерывисто. Но неожиданно всё смолкло. Повисла тишина. Женя впился резким поцелуем в губы Игоря. Через секунду весь процесс снова взял в свои руки (буквально!) Рождественский. Он гладил, обнимал, прижимал к себе, царапал, покусывал, целовал Женю. - Я хочу тебя, - не отрываясь от чужих губ, простонал Соколов. Рождественский освободил одну руку из-под футболки Жени, другой продолжая поглаживать его спину и ниже, и вновь запустил свои пальцы под тонкую ткань белья Соколова. Тот подался немного вперёд. Игорь сначала медленно, а потом всё быстрее начал водить рукой вверх-вниз, хотя, ему бы она тоже не помешала сейчас: он был возбуждён не меньше друга. Женя упёрся руками в грудь Рождественского и что-то шептал, едва двигая губами. Его чёлка прилипла к вспотевшему лбу; на руках сильно напряглись мышцы. Игорь любовался лицом Жени, его возбуждало это невинно-похотливое выражение. - Вот так… - Соколов едва мог говорить, от нахлынувших ощущений и чувств. Игорь притянул его лицо к себе свободной рукой и поцеловал, осторожно, чуть дыша. Женя вдруг вскочил с дивана и неловкими движениями стал застёгивать джинсы. Послышались голоса в коридоре. Игорь огорчённо простонал, отвернулся к спинке дивана и, кажется, всхлипнул. Весёлая компания, явно довольная тем, что, наконец, утолила в себе жажду покурить, вновь заполнила квартиру, каждый её уголок. Снова заиграла громкая музыка, опять начались танцы. Женя сидел в углу комнаты, поджав колени, и не смел посмотреть на диван, где мирно раскинулось тело Игоря, который вроде бы уснул, а, может, тоже не мог совладать с эмоциями и только делал вид, что спит.