Четвёрка "Приносящих" или Ведьмы в "Наруто"

Quidquid agitur omnia ad meliora (optima). Всё что не делается — всё к лучшему

Уставшее солнце медленно закатывается за горизонт, придавая всему кроваво-алый оттенок. Последние лучики цепляются за небо в бесполезной попытке отогнать тьму. Тишина. Вся природа безмятежно спокойна, но ничто не может продолжаться вечно. Безмолвие прерывают громкие крики младенцев и голоса людей, исходящие из большой пещеры, которая скрыта в горном массиве. — ...нельзя... не можем... — слова отражаются от мокрого серого камня, эхом разносясь по всему пространству. — ...младенцы... не выживут... — яростно выдыхая, спорит женский голос. — ...не примут... пятеро, не двое... — в беседу вступает третий безмятежный и спокойный голос. — ...Его дочери, о... — ...не важно! — Её резко прерывают, заставляя в бессилии скрипеть зубами. — Но... — Договорить женщине не дает взрыв, прогремевший в пещере и взметнувший пыль. Три фигуры в черных балахонах с капюшоном зажмуриваются от яркого света. Громкий крик младенцев звоном оседает в ушах. Не давая опомнится, силуэты в белых одеяниях плавно и организованно входят в пещеру, столпом искр и оглушительным грохотом оповещая о своем приближении дезориентированных и ослепленных фигур в черном, их противников. Но замешательство темных длится не долго: они быстро рассредоточиваются по периметру пещеры, выхватывая длинные черные эбонитовые клинки. Низкая женская фигура в черном подскакивает к младенцам и загораживает их. Светлых тоже трое: две высокие худощавые фигуры подбегают к девушке, охраняющей младенцев, последняя маленькая светлая фигурка, по комплекции напоминающая ребенка, поднимает голову наверх и произносит заклинание на латыни. По всему ее телу проходит электрический разряд, белый капюшон съезжает с аккуратной головки, открывая взору детское личико, обрамленное снежно-белыми волосами, и суровый взгляд кристально-серых глаз. Двое мужчин в черных балахонах переглядываются и хмыкают: — Сама Аегл. Неужели они так важны для вас? Девочка лишь поднимает руку и делает выпад в сторону черных. С конца ее пальцев отрываются две шаровые молнии, единственное действенное оружие против эбонитового клинка. Фигуры в черном еле успевают отклониться. Но Аегл не перестает выпускать молнии, изматывая противника. У нее была четкая цель. Две худощавые фигуры подходят к охраняющей младенцев девушке и откидывают капюшон. Два старика: грубые черты лица, глубокие морщины, бесцветные глаза, седые короткие волосы. Они близнецы. Девушка в черном хмыкает и выставляет вперед свой клинок: он длиннее, чем у всех остальных. Мужчины одним легким движением достают из-за спины светлые тонкие мечи, сделанные, скорее всего, из стали. Молнией владеет только Аегл, повелительница белых магов. Мужчины безмолвно подаются к девушке, занеся клинки над головой. Они двигаются будто отражения друг друга. Их цель — достать младенцев, но темная девушка никогда не отдаст их. С разных сторон мчатся светлые, еще немного и их клинки сомкнутся на талии темной. Подскочив, она перепрыгивает через скрещенные мечи и, резко развернувшись, ударяет в их центр своим клинком. Мужчины резко выпускают мечи из рук и отскакивают. По стали начала расползаться тонкая корка черной ржавчины. Еще мгновение и мечи полностью разложились. Девушка усмехается и, выставив впереди себя клинок, поднимает голову и начинает читать заклинание. Мужчины дергаются, узнав слова одного из запрещенных темных заклинаний, но уже поздно. Девушка резко вонзает эбонитовый клинок в камень "пола" пещеры. Вверх поднимается ослепляющий столп черного света. По камню начинает расползаться вязкая черная жидкость, ища свою жертву. Мужчины тихо вскрикивают и пытаются бежать, но черная смесь превращается в руку и хватает обоих стариков. Она начинает стекать, припечатывая их к полу. Мужчины дергаются и пытаются вырваться, но это заклинание нельзя разрушить, расплавленный эбонит крепко держит их в тисках. Сзади к ним подскакивает темная женщина, занеся клинок над головой. Раздается ее тихий, похожий на шипение голос: — Ваша вечная ошибка в том, что вы показываете свои лица. Эбонит вспыхивает в яркой вспышке шаровой молнии и пронзает тела двух светлых, моментально убивая. Девушка усмехается и брезгливо вытаскивает клинок. Расплавленный эбонит начинает поглощать трупы мужчин. Это самая очень чистая техника. Как только от тел ничего не остается, девушка приставляет кончик меча к каменному полу — вязкая черная жидкость ползет обратно, делая ее меч еще больше. Подойдя к каменному столу с младенцами, она встает в боевую стойку и внимательно смотрит на Аегл, подмечая каждое движение. Ей никогда не удавалось победить эту светлую. Вокруг Аегл вьется шаровая молния, защищая от убийственного эбонита, который все еще гонится за ней. С разных сторон к ней пытаются подобраться темные мужчины, но как только они приближаются, молния отбрасывает их в каменную стену. Девушка раздраженно цыкает. Подняв свой клинок, она бросает взгляд на кричащих младенцев. Ее грудь поднимается от тяжелого вздоха и медленно опускается. Она вскрикивает: — Круг! Мужчины в черном переглядываются и кивают. Втроем его будет сложно сделать, но другого способа убить или хотя бы заставить отступить Аегл нет. Три черные фигуры встают вокруг белой девушки, опустив острия мечей в пол. Аегл бросает на них испуганный взгляд, на ее детском лице ничего не отражается, но в глазах все пылает от страха. Если дети попадут к ним... Где же она? Фигуры в черном начали нараспев читать быстрое заклинание. Против него у белых нет оружия, так как еще ни один из светлых не спасся после этого "круга", да и слова расслышать было невозможно. К концу они превращаются лишь в громкий гул, режущий уши и заволакивающий мозг черным удушающим туманом. Щит из молнии вокруг Аегл начал слабеть. Она, тяжело дыша, опускается вниз. Все ее тело дрожит. Черный туман поглощает, заполняет все внутри, уничтожает любую капельку света, остававшуюся в человеке. Это невероятно больно, будто с тебя заживо сдирают скальп, но Аегл не издает ни единого звука, лишь медленно опускается на каменный пол. Вдруг темная девушка вздрагивает и смотрит на каменную плиту: над кричащими младенцами с занесенным кинжалом стоит фигура в белом балахоне. Девушка яростно вскрикивает и, подняв свой клинок, несется на светлую. Та вздрагивает и, схватив одного из детей, бежит к выходу из пещеры. Темная девушка рванула за ней, но ее останавливает окрик мужчин: — Густа! Мы не можем держать ее! Обернувшись, девушка зажмуривается от яркого взрыва, отбросившего мужчин в разные стороны. Аегл, окруженная сферой из молнии, накидывает на голову капюшон и бежит в сторону выхода из пещеры. Густа преграждает ей путь, но вновь вернувшиеся силы Аегл отбрасывают темную в сторону. Две светлые фигуры исчезают во вспышке яркого света, осветившей ночь в последний раз. Все померкло. Густа, тихо выругавшись, морщится от боли и встает на ноги. Она бросает взгляд на каменный стол, и ее лицо искажает злобная гримаса. Одной не было. Но сейчас уже ничего нельзя сделать. Нужно закончить ритуал в любом случае. Устало щелкнув пальцами Густа, идет вперед к реке, напевая песню: — Ночь прошла, будто прошла боль, Спит земля, пусть отдохнет, пусть. У Земли, как и у нас с тобой Там, впереди, долгий, как жизнь, путь. Первый щелчок — из теней в углах пещеры выходят два женских силуэта. Второй — оглушенные темные мужчины встают на ноги, и их раны быстро исцеляются. Третий щелчок — темные фигуры подлетают к каменному столу и, взяв на руки по младенцу, следует за Густой. Четвертый — подпевая Густе, колонна медленно идет к пещерному озеру, над которым в вечном сне нависли огромные сталактиты: — Я возьму этот большой мир, Каждый день, каждый его час, Если что-то я забуду, Вряд ли звезды примут нас. Если что-то я забуду, Вряд ли звезды примут нас. Встав на колени перед водой, Густа опускает в воду свой клинок. Безмолвные тени располагаются на берегу возле нее, погружая детей в обжигающе холодную воду горного озера. Младенцы неистово кричат, но люди будто не замечают этого. Песня, постепенно становясь громче, эхом отражается от потолка и стен и возвращается к поющим неясными отголосками. Эбонитовый клинок вместе с волосами младенцев покрывает неестественный голубоватый свет. — Я возьму щебет земных птиц, Я возьму добрых ручьев плеск, Я возьму свет грозовых зарниц, Шепот ветров, зимний пустой лес... Небольшая пещерка тем временем заполняется всё новыми и новыми звуками: щебет птиц, журчание сотни ручейков, завывания ветра, хруст снега под лапками диких животных. Они сливаются в единый поток, становятся одним необычайно привлекательным звуком. А песня все больше вплетается в этот узор, звеня серебряными колокольчиками. — Я возьму этот большой мир, Каждый день, каждый его час, Если что-то я забуду, Вряд ли звезды примут нас. Если что-то я забуду, Вряд ли звезды примут нас. Синий свет, до этого почти незаметный, уже вовсю слепит глаза. Вдруг, Густа вскрикивает что-то, моментально смешивающееся со звуками природы. От эбонитового клинка начинают исходить голубые всполохи — души людей, погубленных этим оружием. Вода вокруг него странно бурлит и шипит. Миг, и вся пещера озаряется нестерпимо ярким светом. В естественные звуки природы вплелись крики и мольбы заточенных душ, которые разрезают волшебную песню на неясные куски, но в тоже время гармонируют с ней, будто контрастные цвета. И лишь неистовый крик младенцев создает диссонанс, невыносимый для душ. Они начинают визжать и тянуться к младенцам, но стоит им лишь дотронуться, как волосы захватывают их и тащат в маленькие тельца. На головах детей появляются синие пряди, на животе у каждой — особенный узор*, а на шее — странные кулоны разной формы: крест, интуиция, круг и сердце. Оправившись от шока, пятерка темных с кричащими младенцами на руках бредет к выходу. Их заволакивает черный туман. Мгновение, и на каменном выступе уже никого нет. С тех пор лишь холодный северный ветер залетает в пещеру и узнает скрытую там страшную тайну.