Забвение.

После свадьбы, уже под утро, Бланш и Робер улетают на медовый месяц, на Кипр. Их провожает вся огромная толпа гостей. У Гермионы есть ключи от их квартиры, и она может идти туда спать. Клэр предложила ей поехать к ней и Клоду, на всякий случай, вдруг девушке станет плохо, лучше не быть одной. Грейнджер отказалась, она почему-то хочет одиночества. Настроение скачет... Наверное, так и должно быть. Гермиона доезжает на такси до квартиры Робера, снимает платье, стирает макияж, распускает сложную прическу и моет голову от лака и блесток. Пока она суетится, девушка не чувствует насколько тихо и пусто стало в квартире после отъезда друзей. Почему в «Дырявом котле», Гермиона никогда не чувствовала себя одинокой, а тут вдруг так? Время уже около шести утра. Сна ни в одном глазу. Девушка надевает пальто и выходит на улицу. Зимой рассветает поздно. Если судить по часам ‒ уже утро, а если по свету ‒ глубокая ночь. Вокруг никого. Гермиона просто бредет по пустым парижским улицам, не заботясь о том, куда сворачивает. Если потеряется, всегда можно вызвать такси и вернуться, если кто-то вздумает напасть на нее, то в кармане волшебная палочка приятно греет ладонь и придает чувство защищенности. Постепенно холод раннего утра начинает пробираться под пальто, а температура опустилась до нуля, и воздух вырывается изо рта облачками белого пара. Стрелка часов подбирается к семи утра. На улицах начинают появляться люди, спешащие на работу. Гермиона сворачивает в одно из немногих круглосуточных кафе, ей нужно согреться и выпить кофе. Домой не хочется, а бродить она устала. В Австралию девушка отправится только завтра, так ей советовала Полумна. Она берет чашку кофе, не настоящего, конечно, растворимого, зато обжигающе горячего, и маффин. Столик выбирает поближе к окну. Ей всегда нравится смотреть на незнакомцев, все разные, все куда-то спешат. Чувствуешь себя в самом водовороте жизни. Гермиона пьет кофе маленькими согревающими глотками. В голове ни одной связной мысли, все какие-то образы от первого танца новоиспеченных мистера и миссис Кульяр до светло-серых глаз Драко, от сильных уверенных рук Блейза до улыбки маленького Джеймса. ‒ Гермиона! Я как раз бродил, собирался зайти к тебе утром, и встретил. Волшебство! ‒ перед девушкой стоит... Рон Уизли. ‒ Рон! Что ты здесь делаешь? ‒ Гермиона совсем не ожидала увидеть его в Париже в семь часов утра в круглосуточном кафе. ‒ Я к тебе... ‒ молодой человек краснеет до корней огненно-рыжих волос, так ярко, как только он умеет, что конопушек становится не видно. ‒ А как же Лаванда? А Роза? ‒ Лаванда с Роззи сейчас у миссис Браун. Я хотел тебя увидеть. ‒ Рон, мы не так давно виделись. ‒ Гермиона... ‒ он запинается, видимо, долго готовил речь, а теперь все слова вылетели из головы. ‒ Ты мне не безразлична. И... соплохвоста мне в кровать, я жалею, что поторопился жениться на Лаванде! Должен был дождаться тебя! К Лаванде я не испытываю и сотой доли того, что испытываю к тебе... ‒ Рон опускает глаза и становится просто-таки свекольно-бордового цвета. ‒ Прости, Рон, но ты мне как брат. У нас все равно ничего бы не вышло... ‒ Почему? В конце войны, когда мы вместе искали крестражи, мне казалось, что у меня был шанс... ‒ Мы многое пережили вместе, я могла принять это за любовь, но это не она. Ты мой лучший друг, но не больше. И я желаю тебе счастья с Лавандой. ‒ Счастья? Когда я женился на ней, то очень страдал, думал ‒ ты погибла! Она меня поддержала... Но увидев тебя снова, я понял, что не люблю Лаванду! ‒ Ты чувствовал к ней что-то, Рон, попробуй это воскресить, хотя бы ради дочки. Роззи заслуживает полноценную семью. А я не буду мельтешить перед глазами. Я уезжаю. ‒ Куда? ‒ Рон искренне удивляется. Он и представить не может, что кто-то сам захочет покинуть родную Англию. ‒ В Австралию, ‒ спокойно отвечает Гермиона, стараясь не замечать состояния друга. ‒ Я хочу найти своих родителей и вернуть им память. ‒ Ааа, тогда ясно. Но ты же скоро вернешься, правда? ‒ Нет, я думаю, что останусь там, с ними, начну новую жизнь. ‒ Чем тебя не устраивает старая? ‒ Рон прищурился. ‒ Она устраивает меня, но вы живете своими семьями, так и должно быть. А я хочу найти себя, понимаешь? Понять свое предназначение в этом мире. Рон мотает головой, как раздраженный буйвол. Краска постепенно сходит с его лица. Он не понимает, и ему это не нравится. Гермиона смотрит на него и понимает, насколько они разные люди. Рон хороший человек, но его идеал жизни ‒ это семейный очаг, жена с плюшками, рыжеволосые дети, стабильная работа много лет на одном и том же месте... Девушка хочет совсем другого, она не может четко этого сформулировать, но большего, определенно большего, чего-то значительного, способного остаться в памяти других людей. Она, конечно, участвовала в войне, но это лавры Гарри, а не ее. ‒ Почему нельзя понимать себя в Англии? ‒ Потому что там я уже все знаю, а хочется открыть для себя новые горизонты. ‒ Почему именно в Австралии? Это же ужасно далеко! ‒ Там мои родители, Рон. Это веская причина. Гермиона смотрит в добрые глаза парня. Он не поймет ее, они слишком разные для этого. И сейчас девушка как никогда ценит дружбу и поддержку Полумны. ‒ Я устала, всю ночь не спала, надо идти, ‒ Гермиона встает. Свой завтрак она оплатила во время покупки, так что ничто ее не держит. Девушка нежно касается губами лохматой макушки Рона и уходит, понимая, что еще очень долго его не увидит. И это к лучшему, к лучшему для Уизли. У него будет шанс наладить отношения с Лавандой, а ему это нужно.