Любовь, для которой не писаны законы

POV Джастин. Стоял у двери родительского дома, не решаясь войти вовнутрь. Собрав всю волю в кулак и задержав дыхание, я открыл дверь и вошел в помещение. - Я дома, - крикнул я, сняв куртку и бросив ее на диван. - Джастин! – Джаззи подбежала и обняла меня. - Жасмин, пожалуйста, иди к себе в комнату, нам с твоим братом нужно серьезно поговорить, - тон отца не сулил ничего хорошего. Джаззи освободилась от моих объятий и поспешила к себе в комнату. - Здравствуй, Джастин, - мама печально посмотрела на меня красными от слез глазами. - Джастин Дрю Бибер, будь добр и объясни нам: почему Джессика отказалась возвращаться к нам, - отец сел на диван. - И что это значит? – мама протянула мне журнал, где на первой странице мусолилась новость о моем будущем ребенке. - Эм… Виктория, возможно, ждет моего ребенка, - начал я, но меня перебил отец. - Возможно? - отец смотрел на меня так, словно я НЛО. - Не помню был ли у нас секс, но я проснулся с ней в одной постели голый, поэтому она действительно может быть беременной от меня,- боже, как же неловко общаться с родителями на данную тему. - Джастин, чтобы этого не произошло, нужно было думать тем, что между ушами, а не тем, что между ног! - отец был очень зол, его лицо приобрело ярко-багровый оттенок. Мама открыла рот, пытаясь что-то сказать, но затем закрыла его. Я же опустил взгляд на свои кеды и начал изучать золотой узор на них. - Теперь мы бы хотели услышать твой рассказ об отказе Джессика возвращаться домой, - подперев подбородок рукой, папа устремил свой взгляд на меня, давая мне понять, что он готов внимательно слушать все, что я скажу ему. Мама же правой рукой сжала подол своей юбки, а левой нервно водила по подлокотнику, словно она готовилась сейчас услышать самую страшную новость в своей жизни. Хотя, наверно, так и есть. Я закрыл глаза и сжал переносицу указательным и большим пальцами, а затем сделал глубокий вдох, готовясь к самому напряженному моменту нашего разговора, иными словами, к кульминации моего диалога с родителями. Я открыл рот, дабы начать говорить, но затем закрыл, понимая, что не могу начать рассказ, и так несколько раз, пока отец не гаркнул мне что-то наподобие: " мы ждем ответа". - Мы с Джессикой встречались, а, когда она узнала про Викторию, она бросила меня и не захотела возвращаться, - протараторил я, стараясь избегать взгляда родителей. - Ты спал с ней?! - заорал отец, а я лишь безмолвно кивнул, будто болванщик. Папа вскочил с дивана, словно его кто-то подкинул, подлетел ко мне и со всей силы вмазал мне по лицу. Из губы потекла алая струя крови. - Джереми, прекрати! - мама схватила папу за руку, а он лишь оттолкнул ее на диван. - Я поклялся на могиле ее отца, что буду беречь и защищать его дочь, что буду относиться к ней как к своей дочурке, а что в итоге мой сын, моя кровь и плоть, разрушил мою клятву. Ее отец был мне непросто лучшим другом, а братом, - отец вновь ударил меня, но теперь удар пришелся на нос, из которого хлынула кровь. В комнате повисла тишина. Папа упал на пол и схватился за голову, мама испуганно глядела то на меня, то на отца, из глаз ее текли слезы, руки дрожали, как кленовый лист на ветру. Я же стоял, не зная, как мне быть дальше. Вдруг тишину разрушил отец, который с грохотом поднялся на ноги, схватил ключи от машины, лежавшие на журнальной столике, и выбежал прочь. Мама потихоньку встала с дивана, одарил меня презрительно взглядом, ушла наверх. Я, постояв пару минут, пошел к себе, проходя мимо спальни родителей, услышал причитание и громкие всхлипы мамы за дверью. Правильно ли я поступил, когда раскрыл всю правду? Может быть, мне стояло солгать? Ведь это правда расколола семью, а родители теперь, наверное, меня просто ненавидят. Войдя в свою комнату, я вытащил из шкафа чистую футболку и пошел в ванну. Стянув себя грязную рубашку, я швырнул ее в корзину с грязным бельем, а затем умылся, морщась от боли всякий раз, когда прикасался к ранам. Спустя два месяца. Уже прошло два месяца с того момента, как состоялся наш разговор. За это время я снял Виктории дом в пару кварталах от родительского особняка и договорился с ней, что признаю ребенка лишь тогда, когда у меня на руках будет результаты теста на отцовства. Я не раз пытался дозвониться до Джесси, но все мои попытки не увенчались успехом. Я до сих пор корю себя за то, как поступил с Джессикой, чувствую себя последним поддонком, хотя почему чувствую, им я и являюсь. Самое ужасное в этой ситуации то, что я не могу извиниться перед Джесс, хотя навряд ли мои извинения что-нибудь изменили, ведь слова, пусть даже самые искренние, не способны излечить душу и собрать осколки сердца воедино. Я услышал, как лежащий на тумбочке телефон завибрировал, протянув руку, взял телефон и, не глядя, ответил. -Мистер Бибер, у Виктории начались преждевременные роды, - на том конце провода послышался хриплый мужской голос. - Сейчас приеду, - ошеломленно пробубнил я и положил трубку. Вскочив с кровати, я схватил куртку, висевшую на спинке стула, и побежал вниз. - Джастин, что случилось? – это первые слова мамы, адресованные мне за последний месяц. - У Виктории преждевременные роды, - протараторил я, ища на столике ключи от машины. - Я поеду с тобой, - мама схватила сумочку и вышла из дома. Спустя сорок пять минут мы сидели около операционной, ожидая, когда к нам хоть кто-то подойдет. Вот дверь распахнулся и к нам подошел доктор. Это был коротко стриженный человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-карими глазами. - Мистер Бибер, мы были вынуждены провести кесарево сечения, к сожалению, во время операции у роженицы открылось кровотечение, и мы не смоли сохранить ей жизнь. Примите наши соболезнования. - Что с ребенком? – перебила врача мама. - Мальчик помещен в кювез, - ответил врач, снимая голубую стерильную шапочку. - Сколько он будет находиться там? Можно ли на него посмотреть? – мама была абсолютно спокойной, ни один мускул не дрогнул на ее лице, складывалось впечатление, что она долго готовилась к этому разговору. - Я думаю, что ребенок побудить в инкубаторе дней шесть-семь. Вы можете посмотреть на него через окно. А теперь извините, мне нужно идти. - Джастин, пойдем,- мама потащила меня к большому окну, за которым в прозрачных капсулах лежали маленькие детки. - И какой из них мой? - Девушка, не могли вы бы нам помочь? – остановив медсестру, проходящую мимо, поинтересовалась мама. - Конечно, - улыбнулась девушка. - Подскажите, кто из этих малышей Робинсон, - попросил я. - Сейчас, - она надела медицинскую маску и перчатки, а затем открыла дверь и вошла в комнату, где лежали новорожденные. Медсестра ходила от инкубатора к инкубатору, бегло читая таблички на них, остановившись около четвертого по счету инкубатора, она кивнула головой, давая понять, что это мой ребенок. Он был таким крошечным и беззащитным, сейчас в моей памяти вспылили воспоминания, как в нашем доме появилась Джессика. Именно сейчас я понял, что на моих плечах лежит ответственность за этого малыша. - Джастин, я займусь обустройством детской, а ты документами, - отчеканила мама и ушла, оставив меня одного смотреть на ребенка. POV Джессика. Прошло два месяца, как я перебралась в Амстердам. Я сплотилась со своей новообретённой семьей, и даже подружилась с нашей соседкой и ее братом, которые на два года меня старше. Моя жизнь, можно сказать, вошла в привычное русло. Через пару минут меня обследует хирург-ортопед местного медицинского центра, который отслеживает динамику моего выздоровления. - Мисс Эванс, Мисс и Миссис Дэвис, вы можете войти, - пригласила медсестра в кабинет. - Джесси, привет! – поприветствовал меня мистер Грин, обрабатывая руки антисептическим раствором. - Здравствуйте, мистер Грин, - вежливо поздоровалась я. - Так давай я тебя осмотрю, - доктор взял молоточек и начал постукивать мне по коленям, проверяя мою реакцию, затем взял результаты моих анализов и начал их внимательно изучать. - Все в порядке?- взволнованно спросила бабушка, переминаясь с ноги на ногу. - Да, реабилитация протекает хорошо. Но Джессики нужно пройти полный медицинский осмотр. - Зачем? Ведь у нее все хорошо, - удивилась тетя. - Это просто плановый медосмотр, - пояснил доктор. - Хорошо. Спасибо, - сказала бабушка, и мы ушли из кабинета. - Я тут подумала, может быть, мы сейчас пройдем всех врачей, чтобы потом сюда не тащиться, - предложила тетя. - Давайте, согласилась я. Тетя покатила меня в сторону какого-то кабинета, а бабушка, цокая каблуками, шла за нами следом. - Так нам сюда, - тетя остановилась около кабинета, которого я всегда больше всех боялась. Кабинет гинеколога внушал мне панический страх. Бабушка постучалась в кабинет и, услышав «можно», широко открыла дверь, чтобы тетя с легкость закатила меня в кабинет, где нас встретила молодая женщина. - Здравствуйте, - поздоровалась я с доктором, протягивая свою карту. - Привет… - она посмотрела на титульный лист карты, - Джессика. Думаю, твои сопровождающие могут оставить нас наедине, - после ее слов тетя и бабушка поспешно вышли из кабинета. - Тебя что-нибудь беспокоит? Цикл регулярный?- что-то записывая в карточке, спрашивала женщина. - Ничего не беспокоит. Ну, за последние два месяца у меня не было критических дней, - смущенно ответила я. - Ты живешь половой жизнью? - Эм, у меня был один раз, - я еще сильнее покраснела. Она встала со стула и позвала тетю и бабушку, чтобы они помогли мне подготовиться к осмотру. Закончив осмотр, она сняла перчатки и падала мне платье. Когда я натянула на себя платье, она помогла перебраться мне с кушетки в кресло и вывезла меня из смотровой комнаты. - Джессика, ты беременна. Я вынуждена сейчас рассказать все твоим родственникам, - с сожалениям проговорила она и вышла в коридор. Боже, я беременна. Да этого просто не может быть? Что теперь мне делать? Как смотреть в глаза родных? Мне ведь еще даже семнадцати нет. - Милая, все хорошо. Ты только не волнуйся, тебя ведь нельзя нервничать, - ко мне подошла бабушка и нежно погладила по голове, стараясь успокоить. - Вам, следует вернуться к мистеру Грину и пройти повторную консультацию, - доктор отдала тете мою карточку, и мы покинули кабинет. Доктор Грин на протяжении пятнадцати минут молчал, обдумывая что-то, а потом произнес: - Я вынужден вас предупредить, что после такой операции в течение пяти лет запрещено вынашивать ребенка и рожать, ведь это может привести к необратимым последствиям, а именно все лечение позвоночника пойдет насмарку, и Джессика не сможет начать ходить. Джессика, ты должна принять решение.