Танцуй со мной 2: в водовороте страсти

(Sound: Digital Daggers – Come crashing) Следующий месяц для Ники, Билла и Лины стал самым тяжёлым. Все трое ежедневно съедали себя разными мыслями. Ника никак не могла смириться с тем, что у Йена появилась девушка. И не потому, что у неё никого не было, а потому, что она наконец поняла, что любит его. Билл пытался не думать о Лине, Лисе, так на неё похожей и Нике. Порой ему казалось, что он сходит с ума. Смотрел на одну, а видел другую. Смотрел на другую, видел третью. Лина же не находила себе места, боясь, что Том вернётся к Рие, или же она снова что-нибудь выкинет из ряда вон выходящее. Ей не хотелось ссориться со своим парнем. Да ещё и Агнесс огорошила новостью о том, что они едут в Швейцарию на операцию. Климова сопротивлялась до последнего, пока в бой не вступила тяжёлая артиллерия в лице Тома, Софьи и Лисы. Под их натиском Лина всё-таки сдалась. Софья поставила Уокер в пару с Максом, чем очень сильно задела Патрика, покорно принявшего решение хореографа. Старший Каулитц работал над альбомом, ежедневно звоня своей девушке и интересуясь её делами. Самую щекотливую тему – ходьба и операция – оба старались избегать. В конце июля Ника сделала то, чего от себя никогда не ожидала. Она позвонила Йену и попросила о встрече. Тот согласился, не раздумывая. Они вместе провели ночь, а наутро разбежались. Им обоим казалось, что это решение было правильным. Романофф больше не сходила с ума от мыслей, что она всё ещё любит своего бывшего, ведь на проверку это оказалось совсем не так. Вечером того же дня она пришла в студию сияя и излучая радость, заставив поволноваться Дэвида и Билла, решивших, что она под действием наркоты. К утру успокоились, когда полусонную девушку усаживали в машину Тома, чтобы отвезти домой. В начале августа Доминика постучала в кабинет Йоста, надеясь поговорить с ним о делах в более спокойной обстановке, без вечно спорящих близнецов и выкриков «Nein!» и «Ne!» - Можно к тебе? – заглянув в кабинет, поинтересовалась Романофф у мужчины, сидящего за столом. - Конечно! – не отрывая свой взгляд от монитора работающего компьютера, ответил тот. - Я тут подумала, - Ника прошла к креслу и присела, - скоро ведь первый запуск Tokio Hotel TV… - 6 августа, - напомнил Йост. - Может, стоит и группу подтанцовки в него включить? - В смысле? – Дэвид перевёл взгляд на менеджера. - В смысле, их уже знают и, насколько я помню, представляли фанатам. Почему бы не снять пару эпизодов их репетиций? Это же тоже часть работы к выходу альбома. - Хм! – продюсер откинулся спиной на спинку кресла и поскрёб ногтями подбородок. – Ты права! Будем каждую неделю снимать шестиминутные ролики из их жизни и пускать бонусом. Отличная идея! Ты молодец! - Спасибо! – девушка скромно улыбнулась и прикусила нижнюю губу. - Что-то не так? – забеспокоился Дэйв. - Я думаю о Лине. Она часть группы. Её дива. Неправильно, если она останется в стороне. - Думаю, что очень скоро мы с этим разберёмся, - загадочно улыбаясь, ответил мужчина. - Надеюсь, - Романофф поднялась и покинула кабинет.

* * *

Пару дней спустя Дэвид согнал съёмочную группу в дом группы подтанцовки. Объяснив вкратце, что ему нужно от танцоров, он позволил режиссёру руководить процессом съёмок. Привыкшие к изнурительным репетициям танцоры долго не могли подстроиться под камеру, ведь ни у кого до этого не было подобного опыта. Некоторые сбивались с ритма. Некоторые постоянно оглядывались на камеру. Некоторые смущались и не могли даже слова сказать. Это был очень долгий, трудный и изнурительный день, но он закончился на рассвете с облегчённым выдохом абсолютно каждого, кто принимал участие в съёмках. К шестому числу необходимо было подготовить материал для трейлера нового сезона. Близнецов к этому делу не подпустили по приказу Дэвида, которого те не смогли ослушаться. Ника закопалась с документами, которые ей притащил Йост для изучения. Вскоре должны были прилететь остальные члены группы, чтобы принять участие в очередной фотосъёмке. В день выхода трейлера волновались все, без исключения. Казалось бы, что здесь такого, ведь уже не раз проходили подобное и всё же волнение присутствовало. Когда появились первые комментарии, успокоились. Фанаты одобрили трейлер и видео о группе подтанцовки. - За это стоит выпить, - торжественным тоном сообщил Георг. - Предлагаю ближайший бар, - Дэвид подхватил со стола свою куртку. - Я обеими руками за, но хочу принять душ, - сообщил Том, вставая. - Да кто тебя там нюхать будет, братец? – подколол его Билл с улыбкой. - И всё же мне нужен душ, - упрямо заявил старший Каулитц. – А ты как хочешь. - Понятно! – хмыкнул Листинг. – Каулитц на водные процедуры, значит, бар отменяется. - А чем им здесь не водные процедуры? – вмешалась в разговор Ника. На неё удивлённо-вопросительно уставилось пять пар глаз. И лишь две с одинаковой хитринкой. - Что? – не выдержала «зрительной атаки» девушка. – Здесь есть душевая. - Я бы на твоём месте помалкивал, - Том снял со спинки кресла толстовку и накинул её на плечи. - Так, я не понял, а что произойти-то успело? – Густав смотрел на гитариста и менеджера поочерёдно. - Ничего особенного, - спас незавидное положение брата, Билл. – Мы домой, в душ, а вы… - Если все в душ, значит, и мы в душ, - ответил за всех Дэвид. – Через два часа в ночном клубе за углом. - Договорились! – Билл поспешил подхватить с пола Пумбу и покинуть студию. - Что это с ним? – озадачился поведением друга Листинг. - Не бери в голову, - хохотнул Том. – Тараканы разбушевались.

* * *

(Sound: Digital Daggers – Where the lonely ones roam) После удачной вечеринки, закончившейся в седьмом часу утра, близнецы с Георгом и Густавом покинули ночной клуб. Дэвида они потеряли ещё в районе трёх часов, который успел охмурить какую-то девушку и укатил с ней, забыв о своей Джоан. Доминика покинула парней всего полчаса назад, сославшись на усталость. На самом деле она очень хотела прогуляться по пляжу на рассвете в одиночестве и подумать о своей жизни. Ника до сих пор не разобралась, что же на самом деле чувствует к Биллу. Временами ей казалось, что это любовь. Временами, что просто ревность. Временами она его ненавидела за упрямый характер и вечные споры с братом. В такие моменты она старалась сбежать в какой-нибудь спокойный угол и занять себя чем-нибудь. Но бывало, она умилялась, глядя на него, и восхищалась его упорством в спорах с Томом. Бывало, она вспоминала их единственную ночь и своё поведение, и ужин следующим вечером, и понимала, что смена имиджа не избавила её до конца от той чёрствости, которую ей успели привить годы самостоятельной жизни в попытке выбиться в люди. Встретив рассвет на пляже и, просидев там некоторое время, Доминика вернулась домой. Её тут же напрягла странная тишина, словно здесь вообще никто не живёт. Она прошлась по всем комнатам и заглянула в каждый укромный уголок, который знала, но никого не нашла. Даже комната Альбины была пуста, что заставило Романофф занервничать. Включив свой телефон, она уже собиралась позвонить Дэвиду и сообщить об отсутствии группы подтанцовки, как тот ожил в её руках, оповещая о приходящих сообщениях. Прочитав всего пару, девушка, стиснув зубы, выдохнула, стараясь успокоиться, и покинула дом. Сегодня ей предстоит воспитательная беседа с отбившейся от рук группой подтанцовки.

* * *

- За что их задержали? – поинтересовалась Ника у офицера, ведшего её к камерам с заключёнными. - Орали на всю улицу песни, нарушая общественный порядок и оскорбили офицеров, попросивших их успокоиться, - ответил тот и остановился у одной из камер. – Вот, полюбуйтесь! – хмыкнул он. – Даже подраться где-то успели. Ника смотрела на парней и девушек с нескрываемым негодованием. Ей очень сильно хотелось разораться прямо здесь и сейчас, но она держала себя в руках, скапливая весь негатив до прибытия домой. Вот там она устроит настоящую выволочку танцорам, которые сейчас были похожи на расписные полотна Пикассо. - Даже девушки, - недовольно проговорила она и поспешила уйти. Офицер открыл дверь камеры, выпуская горе-хулиганов на волю. Те, понурив головы, уже знали, что их ожидает дома.

* * *

Том потянулся на постели и приоткрыл один глаз, затем второй, прислушиваясь к своему организму. В голове было пусто, а во рту сухо. Он прекрасно знал, что вчерашняя гулянка сегодня будет для него каторгой, но не смог отказаться от возможности отдохнуть и расслабиться. Потянувшись ещё раз, он сел, поставив ноги на пол. С силой проведя ладонями по лицу, бросил взгляд на часы, стоящие на тумбочке, показывающие три часа дня. Хмыкнув, он встал в полный рост. И лишь тогда его взгляд зацепился за валяющиеся на полу вещи, принадлежащие девушке. По телу пробежал холодок. Сердце упало в пятки и не собиралось возвращаться на своё привычное место в ближайшее время. Начинавшаяся головная боль отошла на второй план. Постепенное осознание того, что он изменил Лине, пугало. Медленно обернувшись, он мечтал увидеть там пустую кровать, но… На второй половине спала абсолютно голая Рия. Лишь край одеяла цвета молочного шоколада прикрывал её зад. У Тома сердце забилось в районе горла, причиняя ощутимую боль. Он не верил в то, что смог так поступить с девушкой. Не верил, что Рия в очередной раз умудрилась забраться к нему в постель, обманным путём. Натянув на себя джинсы, Том вылетел в коридор, прикрыв дверь спальни, и спустился на кухню. Там, у плиты, вертелась его мама. Судя по запаху, варила кофе. - Том? – обернулась она на шум. – Добрый день, сынок! Выглядишь неважно. Кофе будешь? - Лучше водки на пару с виски, - отстранённо прозвучало из уст гитариста желание. - У тебя всё хорошо? – Симона подошла к нему и приложила ладонь ко лбу. – Температуры нет. Хорошо погуляли вчера? – мило улыбнулась она и вернулась к плите. - Да я это… - Каулитц потёр заднюю часть шеи и со стоном опустил голову на прохладную поверхность разделочного стола. - Что случилось, милый? – с нотками беспокойства, поинтересовалась Симона. - Я, кажется, Лине изменил. - Ты в этом уверен? – слишком спокойно поинтересовалась женщина. - Мам, в моей спа… - Том, а что Рия делает голая в твоей спальне? – перебив брата, поинтересовался вошедший на кухню Билл. - Не поверишь, брат, но я хочу это узнать, - с сарказмом ответил старший Каулитц, посмотрев на близнеца. - Я думал, вы порвали, - блондин подошёл к матери и чмокнул её в щёку, затем сел на стул и уставился на Тома. - Я тоже думал, что она больше не будет устраивать мне подобных приколов по утрам после пьянки, - ощетинился он и резко вскочил со стула. – Чёрт! – зажмурив глаза, гитарист попытался унять возникшую неприятную головную боль. – Я должен позвонить Лине и всё ей рассказать. - А ты уверен, что она тебя простит после такого? – с нотками издёвки в голосе, стоя за его спиной, спросила Рия. - Тебя я сейчас вообще не хочу видеть, - обернувшись на неё, процедил сквозь зубы Том. – Как ты вообще оказалась в моей постели? - Как и раньше, - ответила брюнетка. – Сам позвал. - Не звал я тебя. Не мог я этого сделать. - Да неужели? – хмыкнула та. – Не ты ли мне звонил ранним утром, говоря, что не можешь уснуть, что тебе не хватает твоей ненаглядной? Что ты безумно устал быть монахом ради неё? - Я не мог позвать тебя, - сжав кулаки, процедил Том. – Я знала, что ты так скажешь, поэтому записала наш разговор. Так, на всякий случай, - она достала из кармана джинс телефон и отыскав нужную аудиозапись, включила. Из записи следовало, что Том действительно ей позвонил. Действительно пожаловался на свою жизнь монаха в отсутствии Лины. И сейчас бы он не отказался от жаркого секса. Рия не предлагала. Говорила намёками. В итоге, Каулитц сам её позвал. - Твою мать! – запустив пальцы в волосы и сжав их у корней, Том зажмурил глаза, отказываясь верить в то, что так поступил со своей девушкой. - Да, брат, Лина тебе такого точно не простит, - проговорил Билл.

* * *

- Лина, как Вы себя чувствуете? – в палату вошёл доктор, не так давно сделавший ей операцию. - Словно меня асфальтоукладчиком оперировали, - пошутила она. - Шутка – хорошая реакция организма, - улыбнулся доктор. - Мы можем рассчитывать на положительный результат? – поинтересовалась Агнесс. - Думаю, да. Операция прошла успешно. У Вас довольно сильный организм, Лина, - посмотрев на неё, сообщил доктор Швайцер. – Думаю, к началу сентября поднимем Вас на ноги, а там и выписывать можно. - То есть, я смогу танцевать? – с надеждой в голосе спросила Климова. - Я бы не спешил ещё пару месяцев. Скажем, в январе-феврале, Вы уже могли бы давать на эту ногу определённую нагрузку. Набирайтесь сил, Лина. Вам они пригодятся в будущем. - Спасибо, доктор Швайцер! – поблагодарила его Климова. - Я зайду вечером, - док покинул палату, попрощавшись. - Я же говорила тебе, всё будет хорошо, - Агнесс погладила девушку по голове. - Прости, что не верила. - Не стоит. Хочешь чего-нибудь вкусного? - Ведро шоколадного мороженого и чашку кофе. - Схожу в кафе, - Агнесс поцеловала Лину в лоб и ушла. Девушка очень сильно хотела позвонить Тому и обрадовать новостью, но в тоже время хотела сделать ему сюрприз. Хотела приехать в ЛА и прийти к нему, почти не хромая. Она хотела видеть все эмоции на лице своего парня воочию, а не догадываться о них по телефону. Палата наполнилась звуком её любимой мелодии. Лина улыбнулась, так как песня стояла всего на одном человеке. Взяв телефон, она улыбнулась и приняла вызов: - Привет, любимый! - Всю жизнь бы слушал твой радостный голос с таким приветствием, - услышала она в ответ. - Это дело легко поправимое, - ответила Климова и добавила: - При желании. - Лина, я… Я должен тебе кое в чём признаться, - голос Тома стал напряжённым и это взволновало девушку. - Что произошло? - Ли, я… - Каулитц вздохнул. – Я не знаю, почему я так поступил и… Нет, наверное, всё же знаю, просто… Чёрт, у меня в голове не укладывается произошедшее… Я изменил тебе, Лина. Изменил с Рией. Признание прозвучало как удар под дых. Сердце сжалось от боли в груди. Кислород резко перестал поступать в лёгкие. Перед глазами всё почернело, а в ушах появился шум. Прикусив до боли нижнюю губу, дабы удержать себя в сознании, Лина проговорила: - Поговорим позже, - и отключилась. Она знала, что настанет день, когда Том не выдержит одиночества и изменит ей. Знала, что Рия так просто не отступится. Но она никогда не думала, что это будет настолько больно. Настолько обидно. Лине казалось, что из неё вынули душу, а затем разорвали на мелкие кусочки на её же глазах. По щекам побежали горячие слёзы. Мир рухнул, окрасившись в чёрный оттенок.