Put on this collar next time

Жизнь налаживается. По крайней мере, так думает Чанёль, ежедневно лелея необычайно послушного Бёна, который тихо и мирно носит платья и даже не пытается сопротивляться. Он по-прежнему спокойно воспринимает все приказы Чанёля, например, поласкать себя под пристальным взглядом самого Пака. Конечно, теперь они не только так проводят свободное время. Осмелевший Чанёль не стесняется заваливать хрупкого Бэкхёна на любой горизонтальной поверхности. Да тот особо и не сопротивляется, покорно принимая горячие ласки от Чанёля. Каждый раз Бэкхён выгибается под влажными губами и языком, которые, кажется, везде – на лице, на шее, на чувствительных ушах, на груди, на жаждущем ласки члене. Всё меняется, когда Бэк начинает проявлять излишнюю активность. Он отказывается беспрекословно слушаться, начиная в ответ грубить. «Совсем страх потерял», - думает Чанёль. И всё же без лишних слов идёт выполнять очередной каприз истерички. Один из самых эпичных скандалов – это когда Бэкхён чуть ли не в слезах вбегает в кабинет Пака, в истерике крича, что Чанёль его настолько не любит, что не может купить несчастному Бэкхёну нормальную косметику, но при этом хочет, что Бён был похож на девушку. Чанёлю это напоминает истерику беременной жены, у которой при этом ещё и пмс, как бы абсурдно это не звучало. Но он лишь вздыхает и молча берёт ключи от машины, соглашаясь провезти Бэкхёна по магазинам. Там на них смотрят крайне косо (всё же кто-то подозревает, что Бэкхён на самом деле далеко не девушка), но продают то, что нужно, и счастливый Бэкхён с довольной улыбкой и чупа-чупсом во рту спокойно едет домой, будоража сознание Чанёля тем, что перекатывает бедный леденец за щеку и обратно. По приезду домой Бэкхён закрывается в своей комнате и отказывается выходить, пока не опробует все карандаши для глаз. Чанёль терпит и молчит, сам себе удивляясь. Раньше он бы насильно вытащил Бэкхёна из комнаты, а сейчас рука не поднимается. Поэтому приходится ждать, пока дитя наиграется. *** Чем дальше, тем хуже. Доходит до того, что Бэкхён элементарно отказывается выполнять свои обязанности по дому. И, кроме того, наглеет до такой степени, что осмеливается поднимать руку на «хозяина» (хотя, тут уже можно поспорить, кто является хозяином). Чанёль всё так же молча терпит все подзатыльники и тычки под рёбра от истеричного Бэкхёна, который внезапно начинает придираться абсолютно ко всему. Мало того, что придирается, так ещё и завёл привычку закрываться вечером у себя в комнате до самого утра, крича оттуда, что его задница не резиновая и ей нужен отдых. Чанёль всё понимает, но не три же недели подряд! Тем более, когда все попытки зажать Бэкхёна днём, пока тот бесцельно шляется по дому, заканчиваются лёгким, но ощутимым пинком в пах и парочкой угроз. Поэтому Чанёль ходит злой и с недотрахом. Несколько раз возникала мысль пройтись по борделям, но после недолгих размышлений она отметалась. Ведь он всё же любит эту своенравную сучку, которая при любом удобном случае пытается метким пинком лишить его возможности иметь детей. Утешает хотя бы то, что сбежать Бэк не пытается. Наоборот, ведёт себя излишне развязно, будто этот дом принадлежит ему единолично. А Чанёль – так, мелкая прислуга, которую можно послать за водой часа в три ночи, даже если он спит в другой комнате. Сотовые телефоны ведь никто не отменял? И пинки в дверь, если на звонки не отвечают, - тоже. *** Когда Бэкхён решает, что ходить в костюме горничной ниже его достоинства, и выходит к завтраку (а завтрак почему-то с недавних пор готовит Чанёль) в драных узких джинсах и свободной футболке, терпение Пака подходит к концу. Он кидает на стол тарелку, которая чудом не разбивается, и преграждает лениво бредущему Бэкхёну путь. - Бэкхён, ты не обнаглел ли часом? Тот лишь издевательски приподнимает бровь, показывая, что он слушает. - Какого хуя ты так одет? – Пак чувствует, как начинает терять терпение. - Как? – Бэкхён приподнимает вторую бровь. – Я могу одеваться, как хочу, потому что давно уже не твоя прислуга. И я мужик, если ты не заметил до сих пор, так что платья свои сам носи. - Ты слишком много себе позволяешь в последнее время, - голос Чанёля резко холодеет. – Мне нужен тот Бэкхён, который был прежде. Который не сопротивлялся. Который покорно всё принимал, спокойной носил платья и не игнорировал меня по две-три недели. И тем более, не пытался каждый раз дать мне с колена в пах. - Тебя во мне что-то не устраивает? – Бэкхён мгновенно приходит в бешенство, злобно щуря накрашенные глазки. - Всё было бы более, чем прекрасно, если бы ты снова стал слушать меня, а не проявлять лишнюю инициативу, - повышает голос Пак, перехватывая за тонкое запястье руку, которая приближается к его лицу. Бён сдавленно шипит, пытаясь вырвать руку из крепкого захвата. Не удаётся. - Я тебе не раб, чтобы выполнять все твои прихоти. И носи шмотки для садо-мазо на себе, - вторая рука, неосмотрительно проигнорированная Чанёлем, всё же достигает его лица, оставляя ярко-красный след от пощёчины. Глаза Пака мгновенно темнеют, давая знак, что он уже на грани. - Ты забываешься, Бэкхён. Я не могу тебя ударить в ответ, но могу воздействовать по-другому, - Пак подтаскивает сопротивляющегося Бэка к ближайшему столу и загибает его, выворачивая руки назад. Кожа в широком вырезе футболки соприкасается с холодной поверхностью стола, заставляя Бёна вздрогнуть. Сзади прижимается Чанёль, лёгкое возбуждение которого Бэкхён чувствует пятой точкой. Особо не церемонясь, Пак наскоро связывает завёрнутые за спину руки второго парня вовремя подвернувшимся полотенцем и с тихими матами пытается стянуть узкие джинсы, которые только мешают. Бэкхён извивается, ругаясь и пытаясь побольнее лягнуть, пока Чанёль не наклоняется к его уху. - Бэкки, брось, тебе же нравится, - ощутимый укус за хрящ уха и одновременно грубый толчок бёдрами заставил Бёна обмякнуть и тихо выдохнуть, закусив губу. Кто-кто, а Чанёль уж точно знает все его слабые места. Знает, где надо укусить и погладить, чтобы парень перестал сопротивляться. - Мне не нравится, - упорно гнёт свою линию Бэк, пока холодные пальцы стаскивают несчастные джинсы до конца вместе с бельём, а затем наскоро растягивают, заставляя морщиться и поскуливать от боли с непривычки. Небольшое количество смазки на презервативе, оказавшемся в кармане у Чанёля, всё же сгладило боль, но не особо. Отвыкший за три недели организм отказывался воспринимать ощущение чего-то постороннего в себе, да ещё и с такой грубостью. Движения чужой грубой руки на члене всё же доводят Бэкхёна до оргазма, но обиду он затаивает. *** Ещё неделя игнорирования. Всё, что Бэкхён делает эту неделю – разговаривает по телефону и сидит в интернете. Целыми днями. Даже когда Чанёль торжественно приносит ему букет цветов и извиняется, букет летит в него обратно, а извинения обрываются хлопком двери, которая чуть не стукнула бедного Пака по носу. Если Бэкхён и выходит из своей комнаты, то просто хромает мимо Чанёля, сверля его злобным взглядом. Иногда тишина ещё вынуждена слушать недовольные причитания по поводу того, что кое-кому член надо оторвать, чтобы не совал его туда, куда не надо. На восьмой день Бэкхён утром (а утро у него начинается в обед) выходит из комнаты и не обнаруживает Чанёля дома. Вроде бы ничего страшного, но задетое эго внутри громко шипит, что у Пака в доме парень, который ходит с трудом из-за того, что вышеназванный его крайне грубо выебал. И то, что прошла уже неделя и ходит Бэк нормально, Бёна совсем не смущает. Поэтому он после захода на кухню за печеньем и соком с удобством устраивается на диване в гостиной вместо той комнаты, которую он уже месяц называет своей. Ожидание затягивается. А дома всё так же никого. Не утешает даже любимая дорама, очередная серия которой вышла как раз сегодня. Когда за окном темнеет, приходится идти спать. Не на кого даже дуться и ворчать, так какой смысл бодрствовать? Скучно. *** Просыпается Бён из-за того, что понимает: он хочет пить. Обычно в таких случаях воду ему приносил Чанёль, но сейчас-то у Бэка обида, да и не факт, что Пак вернулся. «Ну и пусть шляется», - думает парень, выходя из комнаты. В коридоре по пути с кухни обратно внимание привлекает свет, льющийся из приоткрытой двери комнаты Чанёля. «Вернулся или просто свет не выключен был?» Любопытство всё же заставляет подойти. Бэкхён тихо приоткрывает дверь и приоткрывает рот, от удивления забывая о своей так называемой «обиде». Чанёль лежит на кровати абсолютно голый. Всё, что на нём есть, - это широкий кожаный ошейник с короткими шипами, от которого к спинке кровати тянется поблёскивающая цепочка средней толщины. Глаза наполовину прикрыты, а одна согнутая нога закрывает для Бэкхёна обзор на самую интересную часть тела. - Бэкки, - Бён вздрагивает от неожиданности, услышав тихий голос. – Иди сюда. Бесшумно прикрыв дверь, парень нерешительно подходит, останавливаясь около кровати. - Ну же, тебе ведь нравится командовать? Накажешь Чанёля, который обидел тебя? – от шёпота и открывшегося вида на стоящий член с блестящей от смазки головкой возбуждение сковывает каждую клеточку тела Бэкхёна, который непослушными руками начинает стягивать домашние штаны и боксеры. Когда Бэк нетерпеливо залазит на кровать и, словно оголодавший, припадает губами к соскам Чанёля, начиная их вылизывать и посасывать, тот низко стонет, выгибаясь и пальцами зарываясь в растрёпанные волосы на затылке Бэкхёна. Горячие губы и язык поднимаются с груди выше, по ключицам, по напряжённой шее, к губам, по дороге успев обласкать уши. Чанёль рывком усаживает парня к себе на живот, дёргая его ближе и кусая за нижнюю губу. Широкая ладонь вкладывает в ручку Бэкхёна холодную цепь, которую тот послушно сжимает пальцами, дёргая на себя. Бён ссаживается чуть ниже, чувствуя, как между ягодиц проезжается чужой член. Заметив, как на это довольно закатил глаза Чанёль, хитро улыбается и начинает потихоньку приподниматься и опускаться обратно так, чтобы скользкая головка задевала сжимающуюся дырочку и затем проскальзывала по ложбинке. Прекращает только тогда, когда Чанёль начинает недовольно постанывать и подаваться бёдрами навстречу. - Ну уж нет, мы же тебя наказываем, правда, милый? – Бэк довольно улыбается и тянет на себя цепь, наблюдая, как по шее скатывается и скрывается за кожей ошейника капелька пота. Пак лишь разочарованно мычит в ответ. Бэкхён великодушно позволяет Чанёлю растянуть себя, в этот раз наслаждаясь уверенными движениями пальцев, ибо смазка нашлась под подушкой. Затем снова забирается сверху, начиная медленно насаживаться, пальцами направляя в себя возбуждённый член, пока Чанёль закатывает глаза и довольно жмурится. Когда же Пак не выдерживает и резко толкается бёдрами навстречу, сразу входя почти на всю длину, Бэкхён сдавленно кроет его матами и в отместку сразу сжимает его в себе, одновременно дёргая цепь. - Мы тебя наказываем, любимый, - ухмыляется Бэк, пока Чанёль хватает губами воздух от узости и жалобно изгибает брови. Пара пробных медленных движений, чтобы расслабиться, и Бэкхён сразу задаёт быстрый темп, резко приподнимаясь и опускаясь до основания. Пак упорно пытается задать свой собственный темп, удерживая младшего за талию, но каждый раз получает ощутимый рывок за цепь, сбивающий дыхание. Почувствовав, что Чанёлю осталось недолго до оргазма, Бэк внезапно остановился, получая разочарованный стон. - Сегодня я командую парадом, - Бён поёрзал, чтобы прочувствовать всю длину. – Так что кончишь ты только тогда, когда я захочу. *** Издевается Бэкхён недолго. Он и сам уже соскучился по ощущению разливающейся внутри горячей спермы. Поэтому всё же без лишних слов наконец начинает двигаться в нужном темпе. Чанёль ощутимо подбрасывает бёдра пару раз навстречу, и ему этого хватает, чтобы излиться в младшего, который несколькими движениями руки доводит до разрядки и себя. - Ну что, хватило тебе доминирования? – Чанёль одной рукой прижимает к себе Бэкхёна, а второй проходится у того между ягодиц, ненадолго проникая пальцами в растянутое отверстие и оглаживая влажные от спермы стенки. - Почти, - разморенный после секса Бэк мило дуется, пытаясь дёрнуть задницей, чтобы Чанёль убрал пальцы. - Почему это почти? – Пак еле находит в себе силы удивляться. - Если ты будешь делать мне каждый вечер массаж, тогда я буду доволен, - Бэкхён зевает и сонно жмурится. - Какой ещё? Массаж простаты? – усмехается Чанёль. – Если да, то я согласен. - Я не этот имел в виду, ну да ладно, и на этот согласен, только тогда ты будешь мне каждое утро чай приносить в постель. - Вот лишь бы условия мне ставить, - закатывает глаза Пак. – Но тогда в следующий раз ошейник надеваешь ты. - Согласен, - губы растягиваются в хитрой улыбке.