Гарри Повар и Философский Парень

Гарри Повар задумчиво склонился над исписанным листом пергамента. Наконец-то ему выдался свободный день от бесконечных отработок и учебы, и теперь можно просто побыть наедине со своими мыслями. Он вновь обмакнул перо в чернила и продолжил что-то усердно записывать. — Гарри, ты чего здесь? Кому-то пишешь? Или впервые за два месяца принялся за домашнее задание? — Рон радостно влетел в комнату и снял с себя маску. Гарри от неожиданности дернулся и накапал чернилами на пергамент. А затем раздраженно повернулся лицом к другу. Рон не обратил на перемену в его настроении никакого внимания, продолжая шариться в шкафу в поисках теплой одежды и гриффиндорского шарфа. — Слушай, уже через час будет матч по квиддичу, Гриффиндор против Слизерина. Ты собираешься пойти? Зрелище будет то еще! — Ещё бы я обморозиться хотел, — усмехнулся Повар, словно было очевидно, что он не пойдет. — Но там все будут! — сам Рон давно мечтал посмотреть школьное соревнование и поболеть за старших братьев и факультет, но не мог представить себе просмотр матча без друга. — А мне что? Зря время потеряю, хотя мне есть чем заняться. Я еще до распределения решил, что закидаю дом Хагрида навозными бомбами. И вообще-то надеялся на твою поддержку. — Я и так слишком часто тебя поддерживаю, а ты меня — никогда. Даже на игру со мной пойти не хочешь, — Рон обиженно посмотрел на Гарри, собрал нужные вещи и направился к выходу. — Я предлагаю тебе участие в своей развязной жизни, стоило бы гордиться этим, — Повар скрестил руки на груди, его ухмылка стала еще шире. Он и не думал, что Рону вряд ли может польстить подобное заявление. — Мне не нравится твое отношение ко всему, ты жестокий и странный. И ты сам отлично знаешь, почему я считаю именно так. Можешь взять мою книгу по философии, почитай, пока один будешь сидеть в гостиной во время квиддича, — Уизли последний раз расстроенно и обиженно посмотрел на Повара и захлопнул за собой дверь, оставив друга наедине с собой. — Я же к Хагриду хотел, — слишком поздно заметил Гарри, его ухмылка медленно сползла с лица. С минуту он разглядывал испорченный ранее лист пергамента, а затем пересел на свою кровать. Может, Повар и не такой, каким многие его хотели видеть, но это же не его вина. И вообще, Гарри искренне не понимал, в чем же проблема. Его самого все устраивало, никого дружить с собой он не обязывал. — Люди сами такие странные, — вырвалось из Гарри, и он скривился. — Никогда ничего толкового от них не дождешься, у всех претензии, все идеальны! А ведь не зря именно я Избранный, вот пусть и терпят! Волан-де-Торт же сам с крыши не сбросится, конечно, пусть с этим разберется Гарри! — поворчал он вслух, а затем выдохнул, — ладно, дом Хагрида сам навозом не провоняет… Хотя кто знает? И натянув на лицо улыбку Повар вышел из комнаты. Забытый лист пергамента сразу исчез, как только дверь закрылась за ним.

***

Время шло к долгожданным рождественским каникулам. Ученики суетились, многим уже не терпелось побыстрее закончить с учебой и поехать домой. Несмотря на круглосуточную отапливаемость школы, по коридорам все равно ходили сквозняки, а в подземелье Гарри уже планировал открыть платный каток. Но ничто так не согревало, как ожидание Рождества. Хотя Повара радовало во всем этом лишь ожидание нового учителя с его сыном. Он практически не переставал думать о предстоящей встрече. Гарри даже отказался ехать на каникулы домой, чтобы не пропустить это знаменательное для него событие. Конечно, дело не в бесконечных наказаниях, которые на удивление даже участились, хоть Гарри охладил пыл и вел себя, как он считал, приемлемо. Но был и плюс — ему разрешили отрабатывать на кухне, где Гарри под строгим наблюдением мог помогать эльфам с готовкой. Еще приятной новостью стало то, что Рон со своими братьями, хоть и надоедливыми, однако чем-то похожими на самого Повара, тоже остаются. А вот Гермиона, к новому поведению которой уже все привыкли, паковала свои вещи домой. Гарри интересовало, как на ее кардинальные перемены отреагируют родители и, как она сама раньше говорила, ее кореши примут и поймут эти изменения. К слову, Гермиона даже раздала обратно присвоенные чужие вещи пострадавшим студентам, но те лишь начинали биться в истерике и молить не натягивать им на голову белье. День за днем праздник приближался. А у школы опять не хватало выделенных Министерством денег на покупку украшений, как заверил всех Дамблдор. Поэтому часто на елке можно было увидеть стеклянные бутылки из-под сливочного пива, а мишуру заменяли старые колготки профессора МакГонагалл. Кстати, она, обратившись в кошку, жрала дождик с елки как не в себя и вскоре одурело носилась по Большому залу с упомянутым украшением, тянувшимся за ней полметра. Мало кто думал сейчас об учебе, даже Снейп, вместо проведения последних в этом году уроков, заставлял вырезать учеников (и, порой, других учителей) снежинки из бумаги. — Не легче ли наколдовать снег? Так будет даже естественнее, — заявил на одном из таких мероприятий Гарри. — Мистер Повар, да будет Вам известно, что дело не в тыкании палкой в потолок, а в атмосфере, которая создается посредством совместной деятельности. Уже чувствуете, как вырезание снежинок объединяет вас? — Да, против тебя, — буркнул себе под нос Гарри, переглянувшись при этом с Роном. — Работаем, работаем, мои дорогие любители зимних кутежей. Да, и не смотрите на меня так, мистер Финниган, — он многозначительно покосился на ребенка. Монолог Снейпа можно было назвать как минимум неуместным и странным. — Ваш возраст вас нисколько не оправдывает. Ладно, сдавайте все, что успели сделать, а то я тороплюсь. Северус наскоро сделал хвост из своих засаленных волос и вытащил уже собранный цветной чемодан из шкафа. — А куда он? — спросил кто-то из учеников. — Говорят, он отправляется путешествовать автостопом по Британии. В противном случае его поймают на границе. — Мир вам, дети мои! — послал воздушный поцелуй ученикам профессор. — Катись уже отсюда, — пробрюзжал раздраженно Гарри. — Стойте, профессор! Вы забыли! — крикнул Невилл ему вслед и схватил со стола забытую Снейпом круглую колбу с дополнительным закрывающимся отверстием. — Как в ней зелья варить? Там же дырка, — наивно спросил мальчик. — Не берите в голову, Долгопупс. — Для чего она? — Невилл стал казаться Северусу слишком дотошным. — Это же маггловский бульбулятор, — откликнулся кто-то слишком умный из толпы детей. — Таких слов я не знаю, — увернулся от ответсвенности за забытую вещь Снейп и исчез за дверью.

***

Неделя пролетела как одно мгновение, и в сочельник студенты сновали по Большому Залу, завершая его подготовку к какому-то мероприятию-сюрпризу, которое пообещал для всех Дамблдор. Последнее перед праздником наказание Гарри как раз там и отбывал, важно расхаживая под наблюдением Филча и собирая разбросанный мусор в пакет, надеясь потом этот же пакет натянуть ему на голову. Так незаметно прошел вечер и после девяти часов в зале начали собираться все факультеты и курсы Хогвартса, образовывая собой вакханальную толпу галдящих детей, среди которых затесались Рон и Гарри. Вскоре на сцене появились ведущие — близнецы Уизли, которые не преминули пускать компрометирующие шуточки про преподавателей, за что через двадцать минут были удалены под бурные аплодисменты студентов. Сменил их Альбус Дамблдор в образе, необычном даже для себя — лицо разрисовано черными красками на манер крутой татуировки Майкла Тайсона и с макияжем Мэрлина Мэнсона, а вот к одежде прибавилась атласная черная мантия. В руках он держал маггловскую электрогитару. Директор покашлял в микрофон и заговорил с брутальной хрипотцой: — Кхм, для вас выступает блэк-метал-группа «Директор и Балбесы»! К нему присоединились еще три человека помоложе в похожих костюмах, но с разными инструментами: ударная установка, клавишные и бас-гитара. Дамблдор запел таким голосом, будто из него по очереди выходили бесы. Но выглядело это очень круто и живо. Толпа скакала и кричала, в зале начали зажигаться палочки с заклинанием «Люмос». Альбус тряс головой под быструю музыку и демонстрировал великолепный истеричный вокал. Но неожиданно кто-то особо рассудительный выстрелил из палочки в потолок струей пламени и она, срикошетив от потолка, ударила прямо в огромную елку, которая мгновенно вспыхнула и затмила огнем все окружающее пространство. Дети с криками стали разбегаться, сбивая друг друга с ног, снося столы с яствами и бросая в полыхающее праздничное дерево тарелки с пуншем, в который старшекурсники уже плеснули годовую норму алкоголя, и теперь огонь с елки перекинулся на разлитый на полу спирт. Студенты в панике не давали преподавателям пробиться, чтобы те погасили пожар. У какого-то когтевранца загорелась мантия и он пытался ее отстегнуть, но не мог успешно сделать это на бегу. Запахло жжёными колготками, которые некогда «украшали» ель. В воздух поднялся едкий дым, и наконец кому-то из старших удалось пробиться вперед и выстрелить из палочки струей воды. Через пару минут о пожаре напоминала лишь испепеленная елка, тлеющие игрушки, разнесенные столы, пара выбитых зубов плачущих и шокированных учеников и дым, собравшийся под потолком. В целом, праздник можно было назвать испорченным. — В следующем году ставим искусственную, — стирая пот и сажу со лба, заявил Дамблдор. Инцидент стал самым актуальным и обсуждаемым событием в школе за последний год. Но Гарри думал только о предстоящей встрече с физиком и считал дни до его появления. Наконец, момент настал. В один из дней, когда уже многие ученики вернулись обратно в школу, факультеты спокойно завтракали в Большом зале и совершенно не предполагали беды. Но беда пришла, откуда не ждали. Точнее приехала из России. Дамблдор поднялся со своего места и перебил разговаривающих студентов постукиванием ложки о бокал. — Доброе утро, Хогвартс! Многие из вас уже слышали о пополнении в составе преподавателей и студентов! Без лишних слов, прошу приветствовать учителя физики, прежде не преподававшейся в магических школах! Этот предмет поможет вам лучше понять устройство мира и Вселенной! Итак, прошу любить и жаловать, Виктор Василискович… тьфу! Извиняюсь, Виктор Васильевич Брядский! А также его сына-первокурсника Игоря! Дверь Большого зала отворилась. Мальчик среднего роста с русыми волосами, в шапочке из фольги и слегка неадекватным взглядом гордой походкой прошествовал мимо столов и плюхнулся на табурет. Как только шляпу взгромоздили ему на голову, она в ужасе взвизгнула, и отраженный от стен ор заставил дрожать оконные стекла. — Мать твою, только не теории заговора, я плохо на них реагирую! Снимите меня с него! Пусть валит, куда хочет! — громко требовала Шляпа и стала сама пытаться слезть с макушки ребенка. Вдруг она упала с его головы и попыталась убежать, но смогла сделать лишь пару мелких шагов к выходу, прежде чем взорвалась, разлетевшись лоскутами на ближайшие столы. Все так и открыли рты. А Гарри изумленно захлопал в ладоши. — Тогда я иду… — мальчик обвел внимательным взглядом четыре стола, когда он пришелся на Пуффендуй, ребята дружно содрогнулись. Гарри разглядывал странного однокурсника и обдумывал, сумеет ли он трансфигурировать что-нибудь в самогонный аппарат или лучше к чертям с ним не связываться. Молчание затянулось. Те, кто в момент распределения кушал, так и не могли прожевать еду от волнения. — Слихерин! Он ведь так называется? — мальчик поправил съехавшую шапку с поехавшей головы и спрыгнул с табурета, уверенно направляясь в сторону зеленого факультета. Его отец, учитель физики, так и остался почти никем не замеченный на фоне необычного и своенравного сына. Это был высокий мужчина с заметно посидевшими волосами и добрыми голубыми глазами. Одет он был статно, но неброско, как и полагается рядовому преподавателю маггловской школы. МакГонагалл облегченно выдохнула вместе с остальными деканами факультетов. Снейпа на месте не было, потому что он все еще колесил по стране со своими сомнительными дружками. Однако уже все ясно понимали — Северуса ждет необычный сюрприз, а вместе с ним обычный нервный срыв после такой новости. Система обучения в Хогвартсе с этого момента принимала новый оборот.